Глава сорок восьмая. Глоть-глоть-глоть-глоть-глоть
Три месяца спустя, в глубинах Восточного моря, над Хрустальным дворцом.
После череды событий — мятежа драконьего сына, заступничества драконьей матери и приказа Царя драконов провести тщательное расследование — козлом отпущения назначили музыканта из народа морских рыб, наставника драконьего сына. Его тут же нарезали тонкими ломтиками и подали с зеленым луком, имбирем, уксусом и чесноком…
Жаль, прискорбно.
В Первозданном мире еще нет васаби, поэтому путь сашими несовершенен.
В это время второго принца дворца дракона Ао И, связанного по рукам и ногам, везли на огромном корабле из бессмертной раковины, который стремительно мчался к границе Южного и Восточного морей.
На борту, кроме Ао И, находилось лишь несколько солдат из расы бессмертных линъя и старый седой Бессмертный-черепаха с белоснежными бровями и бородой.
Этот старец, уже много лет пребывавший на покое, сидел рядом с Ао И и, тяжело вздыхая, убеждал его:
— Принц, ну зачем вы связались с этой ничтожной сектой Дусяньмэнь? Что в них такого особенного? Даже если бы Его Величество велел вам отправиться к ним на обучение, они бы сами не посмели вас принять. К тому же вам стоит подумать о Его Величестве. Он, наперекор всем возражениям и подавив всякое недовольство, настоял на том, чтобы вы отправились в ученики к последователям Святого! На этот раз ваш старый слуга, отбросив стыд, отвезет вас в ученики к Уюнь Сяню, великому бессмертному из окружения Третьего Святого даосизма. Пусть его имя не гремит на весь мир, но он возглавляет семерку сопровождающих бессмертных учения Цзе и пользуется глубоким доверием Третьего Святого. Происходит он из рода Золотых черепах, а значит, мы с ним одной крови, и в былые времена нас связывали приятельские узы. Принц, это должно прийтись вам по душе. Прошу вас, только не затевайте больше ничего великого!
Ао И отвернулся, в его взгляде все еще читалось некое недовольство.
Но в конце концов ему было всего десять лет. Хотя он многие годы получал «яичное воспитание»1, с момента его фактического появления на свет прошло лишь десятилетие. Под влиянием непрестанных уговоров старого черепахи Ао И постепенно начал колебаться.
— А владеет ли этот бессмертный чудесными техниками Святых?
— Разумеется!
Ухватившись за возможность, старец принялся расписывать, сколь величествен этот Уюнь Сянь, как сильно его любит Владыка Тунтянь и как сам он при этом скромен и не любит выставлять свои силы напоказ.
Вскоре старый черепаха снова вздохнул и передал Ао И мысленное послание:
— Принц, ваш старый слуга понимает, чего вы добиваетесь. Но все не так просто, как вам кажется, и пустой суетой здесь ничего не решишь. Пышный блеск подобен сну, а после пробуждения — лишь холодный лед, от которого никто не хочет просыпаться. Поймите Его Величество. Он стоит на самой вершине власти рода драконов, и он не может позволить себе опрометчивых действий. Если он сделает неверный шаг, всё здание рухнет.
Ао И погрузился в раздумья, а затем медленно кивнул.
«В любом случае, за пределами дворца Первозданный мир огромен. В будущем я, этот принц, смогу летать где пожелаю!»
Стать учеником великого бессмертного, по-прежнему полагаясь на свой статус принца дворца дракона… разве это решит тяжелое положение его народа? Сколькие другие дети драконов смогут попасть к таким мастерам?
Он искал путь к спасению для всего рода драконов, а не только для себя, второго принца Хрустального дворца Восточного моря!
Пока что стоит успокоить этого старого подданного, а остальное — потом.
Под свист морского ветра на лице Ао И постепенно проступила улыбка, казавшаяся «чистой и невинной» в силу его возраста, и старый бессмертный-черепаха наконец облегченно перевел дух.
…
Секта Дусяньмэнь, густые леса пика Потяньфэн, обитель девяти бессмертных с именами на «Цзю».
Огромная тыква-горлянка Цзю Цзю приплыла со стороны пика Сяоцюнфэн. Сама хозяйка выглядела совершенно обессиленной. Понурив голову, она доплелась до своего домика, медленно опустилась на деревянные ступеньки крыльца и растянулась на них.
Тело ее обмякло, как у растаявшей глиняной фигурки. Обнимая свою тыкву, она лежала и протяжно вздыхала…
— Как скучно… Сяо Шоушоу в затворничестве всего три месяца, а кажется, будто прошло три года. Совсем некому меня развлечь…
— Эх, у каждой шицзе есть свой шисюн под боком, а мой старший еще и к другим уходит. У первой шицзе — второй шисюн, у четвертой — пятый, у шестой — седьмой… По логике, восьмой шисюн должен был достаться девятой шимэй, но кто же знал, что восьмой возьмет пример с третьей шицзе, свернет не туда и покинет пик Потяньфэн… Ох я, горемычная девятая, раз уж мне выпало нечетное число, то и коротать дни придется в одиночестве… И надо же было стать последней ученицей учителя, эх…
Окно соседнего домика распахнулось. Выглянувшая оттуда Цзю Ши, которая в последнее время так похорошела, будто помолодела на несколько веков, не сдержала смешка, услышав ворчание Цзю Цзю.
Она выпорхнула из окна, словно бессмертная дева с картины, в развевающихся одеждах, и опустилась на ступеньки рядом с Цзю Цзю, после чего легонько ущипнула ту за кончик носа.
— Шицзе, — Цзю Цзю обняла Цзю Ши и жалобно завыла с закрытыми глазами, — пойдем со мной на пик Сяоцюнфэн! Я хочу играть в «Сражение с великим богом»2, я хочу играть в «Симулятор бессмертной жизни»!
Цзю Ши тихо рассмеялась и погладила младшую по голове:
— Глупая шимэй, разве мне можно появляться на пике Сяоцюнфэн?
— Хм? Шицзе, почему это тебе нельзя?
— Если я пойду туда, неужели ты не почувствуешь неловкости?
— Э-э… неловкости за что?
Цзю Цзю склонила голову набок:
— Четвертая шицзе, ты случайно ничего не путаешь? Нас с Сяо Шоушоу связывают чистые отношения наставницы и племянника-ученика.
— О? Неужели?
Цзю Ши прищурилась и улыбнулась, а ее взгляд стал лукавым и проницательным.
Цзю Цзю невольно заморгала и вжала голову в плечи:
— Разве… нет?
— Ну да, «чистые». Младшая наставница со своим племянником-учеником целыми днями вместе алхимичат, расставляют массивы, проводят время с утра до ночи, душа в душу.
— Какое там «душа в душу»! Он же больной!
Цзю Ши опешила и поспешно спросила:
— Какая болезнь? У племянника-ученика Чаншоу скрытый недуг? Это серьезная проблема.
— Да нет, не такой недуг. Сяо Шоушоу не переносит прикосновений женщин, кроме своей младшей соученицы. Стоит кому-то дотронуться до него — и его начинает бить дрожь.
Цзю Цзю усмехнулась:
— Его шимэй росла на его глазах, так что с ней всё в порядке. Со мной он еще может изредка столкнуться кулаками или дать пять, но не более того.
Цзю Ши, скрестив руки на груди, задумчиво хмыкнула, а потом вдруг спросила:
— И откуда взялась эта болезнь? Расскажешь подробнее?
— Ну, это случилось, когда я в прошлый раз брала Сяо Шоушоу на Северный континент…
Спустя мгновение Цзю Ши, обнимая младшую соученицу, зашлась в беззвучном смехе. Она прошептала что-то на ухо Цзю Цзю, от чего та сначала остолбенела, а затем схватилась рукой за лоб.
— Этот негодяй посмел обмануть собственную наставницу!
— Эй, успокойся, Цзю-эр. Мужчина, столь ревностно хранящий верность телу, точно яшме, — редкое сокровище в этом мире. Не упусти его.
Цзю Цзю пришла в крайнее замешательство и возмущенно затопала ногами:
— Шицзе, что ты такое несешь! Как я могу с ним!.. Ой, всё, я ухожу в затворничество!
— Разве ты не должна через несколько дней отправиться охранять участников собрания практиков?
— Ну да… Но разве я не могу уйти в затворничество хотя бы на пару дней!
Цзю Цзю развернулась и бросилась к своему домику. Цзю Ши, посмеиваясь, легко последовала за ней.
— К чему стесняться четвертую шицзе, малютка Цзю? Дай-ка я сначала научу тебя, как правильно одеваться и прихорашиваться…
— Ой, не надо.
— Ну же, дай я сначала посмотрю, какая теперь фигурка у моей малютки Цзю.
- Даньцзяо (蛋教, dànjiào) — «яичное воспитание», метод пренатального обучения драконов, пока они ещё находятся внутри яйца. ↩︎
- Доу дашэнь (斗大神, dòu dàshén) — «Сражение с великим богом», вымышленная карточная игра, пародирующая популярную китайскую игру «Борьба с помещиком». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
