Глава четыреста пятьдесят шестая. Зов от Тайцин!
— Отправившись в Лунный дворец, извлёк ли ты какой-либо урок, шичжи?
Так спросил Ли Чангэн, пока они с Юнь Шаном медленно покидали обитель Луны.
Линьчжуцзы немного поразмыслил и ответил:
— Шишу, та Хэнъэ-сяньцзы невероятно прекрасна, но она всегда внушает ученику чувство какой-то непостижимой глубины… Неужели все небожительницы в Небесном дворе такие?
Услышав это, Ли Чангэн преисполнился чувств. Он похлопал Линьчжуцзы по спине и передал голосом души:
— Частично — да, частично — нет, и это касается не только небожительниц. Некоторые бессмертные кажутся чистыми и безвредными, а мыслей в глубине их душ больше, чем волос на голове; другие же кажутся крайне искушёнными в синь-яньэр1, но на деле могут оказаться лишь олухами, которых используют в своих целях. Впредь, глядя на людей, ты тоже должен проявлять проницательность: больше думай, больше наблюдай и не доверяй на слово… Да, и не болтай об этом.
Линьчжуцзы моргнул и прошептал:
— А как же мой учитель? Что шишу думает о моём учителе?
— Тайи-шибо-то? — Ли Чангэн задумался и вздохнул. — У него черное сердце и быстрый язык.
Глаза Линьчжуцзы загорелись, и он радостно воскликнул:
— Так вот как Чангэн-шишу оценивает учителя: прямое сердце и быстрый… ох, черное сердце. А мне кажется, учитель очень даже хороший…
— Ха-ха-ха-ха!
Ли Чангэн не сдержался и громко рассмеялся, однако в душе он начал прикидывать планы.
Линьчжуцзы не может вечно оставаться в резиденции Бога Воды, борясь и играя в игры с небесными генералами, которые даже на роли второго плана не тянут. За те многие годы, что Линьчжуцзы провел в Небесном дворе, плоды обещания, данного Даосу Тай-и, оставались малозаметными, а улучшения — весьма ограниченными.
Пришло время начать настоящий план по выращиванию Линьчжуцзы.
— Я всё это время не позволял тебе покидать резиденцию Бога Воды, не слишком ли ты истомился от скуки за эти годы? — с улыбкой спросил Ли Чангэн. — Пройдёт год или два, я разберусь с текущими делами и познакомлю тебя с несколькими друзьями.
— Благодарю Чангэн-шишу за заботу, — с улыбкой ответил Линьчжуцзы, и в его улыбке читалась полная невинность.
От этого Ли Чангэн даже почувствовал мимолётный… укол совести.
Вернувшись из Лунного дворца в резиденцию Бога Воды и устроив Линьчжуцзы, Ли Чангэн поспешил обратно в Лунный лавровый дворец, ожидая окончания срока своих полномочий.
У этого визита в Лунный дворец были два последствия, которые несколько превзошли ожидания Ли Чангэна…
Во-первых, его выдержанное и достойное поведение перед лицом Хэнъэ, а также полное спокойствие во время её танца создали ему прекрасную репутацию. Эта история быстро разлетелась по Великим Пустошам, и, как ни странно, она даже немного смыла пятно позора, оставшееся после вынесения приговора Юньхуа-сяньцзы. Теперь о нём говорили как об «Истинном божестве Небесного Дао, лишённом чувств».
Это…
Ли Чангэн не находил слов, чтобы это прокомментировать.
Ему нужно было, чтобы Ян Цзянь ворвался к нему с боем, а не тайно сопереживал. Если Ян Цзянь вырастет и действительно скажет: «Я понимаю тебя, Бог Воды», то разве не пойдёт прахом весь план? Ведь семя, посеянное в Ян Цзяне руками святого Сифан Чжуньти, должно было заставить его возвыситься так же стремительно, как те демонические воины.
Но с подобными вещами Ли Чангэн ничего не мог поделать, оставалось только быть осмотрительнее в будущем и стараться, чтобы о нём не ходило вообще никакой славы.
Во-вторых, формат «трансляций через бронзовые зеркала» начал стремительно распространяться в Небесном дворе. Бронзовые зеркала, созданные Ли Чангэном, были лишь плодом небольшой хитрости: используя не слишком сложные методы создания артефактов, он объединил технику облачного зеркала, технику проявления в зеркале и несколько ограничений, что было легко скопировать. Многие небожители создали себе подобные сокровища, и в Небесном дворе поднялась волна трансляций в формате «один на один».
Увидев это, Ли Чангэн внезапно поймал вдохновение.
Разве это не та самая система просмотра шаров, сохраняющих тени, которую он так долго искал и обдумывал? Используя бронзовые, стеклянные и прочие зеркала как оконечные устройства, объединив их с системой записи и распространения через шары, сохраняющие тени, можно было создать ограниченную индустрию развлечений Великих Пустошей.
И разве не так можно было успешно продвинуть план создания супер-небесных воинов?
Ли Чангэн рассудил, что в этом деле есть и плюсы, и минусы, но плюсы определённо перевешивают.
Сказано — сделано!
Получив разрешение Юйди и зарегистрировав проект в зале Тунмин, Ли Чангэн возглавил небожителей Небесного двора в их неустанном труде. В кратчайшие сроки была разработана примитивная сетевая система бронзовых зеркал типа «один ко многим и один к одному»!
Перед резиденцией Бога Воды он установил огромное бронзовое сокровище. Этот артефакт, вобравший в себя плоды раздумий сотен небожителей и искусных мастеров, трудившихся десятки дней и ночей, получил название «Большое транзитное бронзовое зеркало».
Оно могло одновременно принимать трансляции от трёхсот человек и передавать их содержимое на тридцать тысяч принимающих зеркал.
В дополнение к этому зеркалу шли два вида сопутствующих малых зеркал: первое предназначалось для создания контента, второе — исключительно для просмотра.
Для получения первого типа зеркала небожитель должен был подать прошение. После проверки в зале Тунмин ему присваивалось звание «регистратор Небесного двора» и разрешалось вести безопасные и безвредные трансляции.
Цена на второй тип зеркал была ограничена тремя сотнями духовных камней. Их можно было использовать только внутри Небесного двора, выбирать размер поверхности и свободно переключаться между трансляциями. Резиденция Бога Воды рекомендовала групповые закупки.
Все права на интерпретацию правил использования этих зеркал принадлежали резиденции Бога Воды.
Таким образом, в Небесном дворе бурно расцвели «развлечения через бронзовые зеркала».
Тридцать тысяч зеркал были распроданы в мгновение ока. Ли Чангэн выплатил дивиденды всем участвовавшим в разработке небожителям, часть средств направил на пополнение казны Небесного двора, а чистая прибыль составила… всего лишь миллион духовных камней.
Это были сущие пустяки, которых едва хватало на завершение одного спутника огневой мощи для пика Сяо Цюнфэн.
Разве он, Ли Чангэн, будучи почти учеником Тайцин и влиятельным божеством Небесного двора, станет сейчас переживать из-за такого?
Конечно, станет.
Чем раньше он сможет завершить Сяо Цюнфэн в её идеальном воплощении, тем больше у него будет чувства безопасности!
Число небожителей, пожелавших стать регистраторами Небесного двора, быстро перевалило за сотню. Ли Чангэн составил для них «Кодекс регистратора», в котором указал меры предосторожности. Запрещалось заигрывать с публикой ради дешёвой популярности, впадать в крайности, наносить урон величию Небесного двора или создавать контент, вызывающий дискомфорт у окружающих. Нарушителей ждало наказание в зале Громов.
Спустя ещё полмесяца несколько небожителей, умеющих подать себя, быстро начали набирать популярность, став первыми цзин-хун2 Небесного двора. Среди них самым популярным оказался заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан, который хотел повысить свою известность, чтобы ему было проще заводить знакомства с небожительницами.
Стиль его трансляций был примерно таким…
- Синь-яньэр (心眼儿, xīn yǎnr) — буквально «глазки сердца», образное выражение для обозначения хитрости, проницательности или скрытых намерений. ↩︎
- Цзин-хун (镜红, jìng hóng) — неологизм, образованный от слов «зеркало» и «популярный», означающий знаменитость сети бронзовых зеркал. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
