Несколько небесных воинов били в литавры и барабаны, а облаченный в сверкающие серебром доспехи Бянь Чжуан демонстрировал свое убийственное очарование, ритмично выкрикивая перед бронзовым зеркалом:
— Приветствую, соратники! Я, заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан, представляю вам песню «Белый дракон в волнах»! Надеюсь, вам понравится!
— Девять, зубьев грабель в огне пылают!
— Доспех, со мной в сражении сверкает!
— Небесной, реки берег я покоряю!
— Этого, синего дракона я усмиряю!
— Эй! Ао И~ гляди, грабли!
Ао И, читавший книгу по военному искусству, схватился за руку, оцарапанную девятизубчатыми граблями. С потемневшим лицом он обернулся, призвал копье и, издав драконий рык, бросился в атаку…
В тот день Бянь Чжуан, как и всегда, ушел мирно.
Через систему бронзовых зеркал золотые бессмертные делились навыками создания пилюль и артефактов, богини вели трансляции, показывая вышивку и шитье, а Яочи-сяньцзы демонстрировали танцы с мечами, полные боевого духа.
Лозунг, придуманный Ли Чаншоу, был вдохновлен историей Хэнъэ…
«Разрушьте старые представления, дайте новое определение небожителям!»
Попутно Ли Чаншоу приказал отправить два бронзовых зеркала в Лунный дворец Гуанхань.
С одной стороны, чтобы развлечь ту свирепую домоседку — кхм, первую красавицу Трех Миров, с другой — в надежде, что она тоже присоединится к рядам тех, кто проявляет себя, и наладит хоть какое-то общение с внешним миром.
Вскоре появился канал «Юйту ест морковь». Юйту Шаонюй обнимала целую корзину моркови и грызла её, утирая слезы.
Из-за того, что в кадре мелькнула одна из стоп Хэнъэ, у этой трансляции было огромное количество зрителей, что едва не расплавило главное зеркало в поместье Бога Воды, служившее ретранслятором.
Благодаря зеркальным трансляциям на Небесах стало оживленнее и веселее, чем прежде.
Когда некоторые божества предложили добавить способы взаимодействия — например, дарить сокровища или духовные камни понравившимся «регистраторам Небесного двора» — Ли Чаншоу наложил вето.
Подобные подношения могли легко породить неконтролируемые формы развлечений, а ведь бессмертные и небесные генералы должны были сосредоточиться на самосовершенствовании…
Трансляции служили лишь для отдыха и, при необходимости, для пропаганды. Ли Чаншоу не мог допустить их перерождения во что-то иное.
Пока внутри Небесного двора становилось всё шумнее, Ли Чаншоу разослал десятки отрядов воинов в поселения Восточного Континента Возвышенного. Они заняли самые приметные крыши в торговых городках и установили там большие бронзовые зеркала.
Зеркала показывали четкие кадры первой записи призыва в Небесную армию, главной героиней которой стала Юцинь Сюанья.
Сюжет был прост: Юцинь Сюанья верхом на небесном коне, в помятых доспехах, врывается в темные тучи в сумрачном небе и выкрикивает:
— Свет Небесного двора!
Разлилось золотое сияние, тучи рассеялись, небо вмиг стало лазурным, а солнечный свет озарил ревущих внизу демонов.
Хоть это и выглядело пафосно, эффект был отличным.
Ли Чаншоу спокойно сидел в дворце Лавра, шаг за шагом продвигая эти «малые планы» и просчитывая великие замыслы на девяносто и девятьсот лет вперед.
На Южном Континенте Божественного Дара племя Шан развивалось с невероятной скоростью, быстро поглощая другие племена и продвигаясь к процветающим центральным землям континента.
Удача человеческого рода стекалась к племени Шан, и аура Императора людей снова начала сгущаться, будучи тесно связанной с Небесным двором.
Будучи тотемом племени Шан, Кун Сюань скрывалась среди них, терпеливо охраняя народ. Любые убийцы, подосланные сектами бессмертных, желавшими посеять хаос, исчезали бесследно.
Когда армия Шан выступала в поход, любые культиваторы, пытавшиеся вмешаться в сражение двух армий, мгновенно уничтожались.
Благодаря этому удача рода Фениксов наконец начала восстанавливаться.
…
В тот день Ли Чаншоу позвал Юцинь Сюанья и сообщил ей, что вскоре она отправится на Небеса. Юцинь Сюанья, не колеблясь, сразу собралась упаковывать вещи.
Но Ли Чаншоу остановил ее и с улыбкой сказал:
— Пользуясь случаем, мне нужно дать наставления школе. Сюанья, сходи пригласи главу школы собраться на пике Хэйчи, устроим тебе проводы.
— Хорошо, старший соученик, как скажешь.
Юцинь Сюанья слегка кивнула и на облаке отправилась обратно на пик Потянь.
Ли Чаншоу передал сообщение тем самым истинным «воротилам» из игровой комнаты пика Сяоцюн, чтобы они собирались у озера и позже вместе отправились на соседний пик…
В Первозданном мире не считали годы, время текло подобно воде. Последний раз на пике Хэйчи было так шумно, когда приходила Юньсяо-шицзе.
Ли Чаншоу почувствовал, как пролетело время, словно это было только вчера.
После достижения стадии Золотого Бессмертного восприятие времени действительно неуловимо изменилось.
Байцзэ, Ли Чаншоу и Чжао Гунмин первыми начали хлопотать на кухне. Прибывший позже Даос Пустоты Цзи Ую мог рассчитывать лишь на ту же участь, что и Чжао Гунмин — помогать двум шеф-поварам.
Чтобы уравновесить здесь энергии инь и ян, Ли Чаншоу через шицзу Цзян Линьэр пригласил и старшего шицзу Ванцин-шанжэня.
Когда Ванцин-шанжэнь пришел, он увидел нескольких богинь у заводи, устраивающих цзюйшуй люшан1…
В тот момент Фугуй нахмурился.
Его супруга, право же!
Вот так, не взирая на старшинство и разницу в поколениях, она смеялась и шутила вместе с его ученицами Цзю Цзю и Цзю Юйши, формальной ученицей главы школы Сюн Линли, а также с Юцинь Сюанья и Линъэ из младшего поколения…
Ванцин-шанжэнь поправил две пряди седых волос у висков. В белоснежных одеждах, источая ауру бессмертного, он уже собирался выйти вперед и отчитать свою ученицу.
Однако, не успел он сделать и шага, как услышал сзади нарочито приглушенный оклик главы школы:
— Ванцин, сюда, сюда.
Ванцин-шанжэнь обернулся и внутренне вздрогнул.
Глава школы поверх даосского халата надел какую-то странную одежду, в руках держал железный вок и… с помощью заклинания создавал поток воды, чтобы смыть остатки жира!
Откуда-то изнутри донеслось:
— Сяо Цзи, вок давай!
— Иду! — отозвался глава школы Цзи Ую с улыбкой и, развернувшись, побежал назад.
Ванцин-шанжэнь замер.
Это… что это такое?
Вскоре и Ванцин-шанжэнь присоединился к помощникам. Он сидел перед очагом, осторожно контролируя изменения пламени, в то время как его Даосское сердце бурлило, словно разбушевавшееся море.
Рядом находился облаченный в доспехи густобородый старший, который вечно мешался под рукой — могущественный мастер учения Цзе, Чжао Гунмин.
О Байцзэ Ванцин-шанжэнь тоже кое-что знал, но сейчас, глядя на этого Шангу Яошуай Байцзэ, который в древних свитках описывался как мудрейший муж с несравненным интеллектом, он видел лишь того, кто сосредоточенно… подбрасывает еду на сковороде…
Более того, он только что убедился: тот самый ученик школы, которого он ценил в прошлые годы и которому хотел дать побольше благ, теперь является тем самым знаменитым Богом Воды Небесного двора, грозой демонов и вторым учеником святого учения Людей!
- цзюйшуй люшан (曲水流觞, qū shuǐ liú shāng) — древняя традиция пускать чарки с вином по извилистому ручью; тот, перед кем чарка останавливалась, должен был выпить её и сочинить стих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
