Дицзан молча вытащил острое лезвие и точильный камень. Его лоб потемнел, на лице заиграла улыбка, и он неспешно принялся точить сталь. По горе Линшань разнеслись звуки скрежета.
Некий Дитин: — Мы с Богом Воды не можем жить под одним небом!1
— Хм!
Дицзан невозмутимо убрал точильный набор и продолжил спокойно медитировать под деревом, словно происходящее снаружи его совсем не касалось.
Он знал, что ему остается только ждать возможности.
Ждать, когда собратья по учению, которые один за другим начали выходить из затвора, потерпят неудачу от рук Бога Воды; ждать, когда Тайцин-лаоши вновь доверит ему тяжкое бремя борьбы с Небесным двором…
Теперь в его сердце не осталось ни капли пренебрежения. Он приложит все силы, чтобы сразиться с Богом Воды и добыть для Западного учения великую победу.
Бог Воды.
В следующий раз этот пиньдао2 тебя не разочарует.
— Хозяин, твои нынешние мысли заставляют меня, твоего скакуна, сгорать от стыда!
— Прочь!
…
Западное учение решило отступить, избегая прямого столкновения с Небесным двором, и ускорило развитие собственных сил…
Это, напротив, дало Ли Чаншоу больше возможностей.
Благодаря этому силы бессмертного пути в трех тысячах миров стало легче склонить на сторону Небесного двора.
В этом и заключается польза следования великим веяниям времени.
Однако Ли Чаншоу от этого не стал свободнее, напротив, забот лишь прибавилось.
Бумажные даосы, размещенные в Тайном пределе Тянья, служили своего рода передатчиками.
Отбор подходящих сил для привлечения на свою сторону и составление планов — все эти важные этапы проходили в тайной комнате на пике Сяоцюн.
Несколько планов продвигались одновременно, так что Ли Чаншоу действительно не знал покоя…
Каждый день он мог выкроить лишь немного времени, чтобы привести в порядок полученные озарения и не забрасывать само совершенствование.
Союз бессмертного пути против Запада был лишь фиктивной картой в его руках, но сил в него было вложено немало.
В конце концов, это была ловля голыми руками Байцзэ… кхм, ловля голыми руками белого барана, так что вполне разумно было потратить на это чуть больше стараний.
План «Супер-небесный воин» также нельзя было забрасывать. Ли Чаншоу начал менять рекламные ролики.
Юцинь-шицзе вступила в отдел Грома Небесного двора. Она регулярно водила небесных воинов на патрулирование, а порой отправлялась в походы, чтобы истреблять мелких демонов, отягощенных кармой.
Все это, разумеется, было подстроено Ли Чаншоу.
Как он и предсказывал, скорость продвижения Юцинь Сюаньи в культивации возросла.
Во время практики ее мысли стали кристально чистыми, прорывы давались легко, словно глоток воды, а саму ее окутало сияние заслуг…
По совету Ли Чаншоу Юцинь-шицзе начала сдерживать скорость своих прорывов, чтобы укрепить основу Дао и подготовиться к испытанию Золотого бессмертного.
Тем временем Ли Чаншоу расставил огромные медные зеркала, используемые для пропаганды, во всех крупных торговых поселениях Чжунчжоу.
Число свободных бессмертных Хунхуана, желающих служить Небесному двору, росло с каждым днем!
Половина новоприбывших небесных воинов признавалась, что сначала их привлекла та доблестная и отважная девушка-полководец Небесного двора. Начав узнавать о нем больше, они в итоге решили присоединиться, чтобы внести свой вклад в дело Небесного Дао и благо всех живых существ.
Ну и, конечно же, вовсе не потому, что им хотелось воочию увидеть ту девушку-полководца!
К сожалению, среди мастеров уровня Золотого бессмертного и выше желающих служить Небесному двору по-прежнему было крайне мало.
Создание дворца Линьтянь, ставшего ключевым элементом, тоже шло гладко.
Ванцин-шанжэнь с супругой Цзян Линьэр, а также Байцзэ, Цзю Цзю, Цзю Ии, Цзю У и Цзю Ши уже нашли пристанище и начали тайно связываться с первой группой «праведников».
У Ли Чаншоу, разумеется, повсюду были бумажные даосы: двое в рукаве Байцзэ, две стопки — за пазухой у шигу Цзю Цзю…
В основном из страха, что шигу спьяну наделает глупостей.
Великая катастрофа приближалась, и дел у Небесного двора постепенно становилось все больше.
С каждым днем момент обсуждения в Храме Пурпурного Облака вопросов Освящения Богов становился все ближе, что заставляло Ли Чаншоу ощущать растущее давление.
Время — это река, у которой нет пути назад. Все предначертанное случится, и если он сделает неверный шаг, это легко приведет к горьким плодам.
Его требования к самому себе стали в несколько раз выше, чем прежде.
В Зале Высшего Неба Ли Чаншоу вел речи красноречиво, неизменно сохраняя уверенный вид.
В Тайном пределе Тянья он постоянно общался с хитрыми… кхм, талантливыми и выдающимися личностями из разных фракций, одаривая их улыбкой, исполненной спокойствия человека, который держит все под контролем.
Перед небесными воинами, бессмертными девами и старцами Ли Чаншоу представал ученым и покладистым…
Изредка прогуливаясь по секте Дусянь, он все так же летал на подобающей высоте, управляя не слишком быстрым и не слишком медленным облаком, и при встрече со старшими называл их шишу или шибо.
И только в соломенной хижине на пике Сяоцюн, перед поминальной табличкой учителя, он мог тихо вздохнуть.
Только в тайной комнате на пике Сяоцюн он мерил шагами пол, втайне тревожась из-за невозможности довести какое-то дело до совершенства, и с усталостью на лице думал о грядущей великой катастрофе.
Теперь он перестал быть просто учеником пика Сяоцюн, который мог заботиться только о себе.
Многие чувства он мог показать только самому себе и портретам в тайной комнате…
— Шисюн, можно мне войти в формацию?
Тихий зов прервал раздумья Ли Чаншоу. Это была Линъэ-сяньцзы, прилетевшая на облаке к барьеру алхимической комнаты с яшмовой чашей в руках. Она спрашивала об этом с большой осторожностью.
«В последнее время, когда Цзю Цзю-шигу и остальные в отъезде, ей, должно быть, скучно».
Ли Чаншоу передал голосом:
— Иди в тайную комнату.
— Хорошо, — отозвалась Линъэ. Взяв нефритовый талисман для прохода, она прилетела в алхимическую комнату и привычным путем спустилась в подземную тайную комнату.
Едва добравшись до кабинета, Линъэ не удержалась от вопроса:
— Шисюн, чем ты занимаешься?
Пол и стены перед ней были завешаны полотнами, исписанными схемами связей — четкими, но столь запутанными и извилистыми, что у нее закружилась голова.
Линъэ, ступая на цыпочках, несколько раз перепрыгнула через свитки с чашей в руках и благополучно добралась до письменного стола.
— Шисюн, не переутомляйся так.
— Угу, — Ли Чаншоу отложил нефритовый талисман, взял яшмовую чашу, вдохнул аромат и отпил немного.
Линъэ с легким недовольством пробормотала:
— Не добавила туда любовной воды, хм.
— В последнее время я слишком часто общаюсь с одним мастером ядов, привык, — с улыбкой объяснил Ли Чаншоу и мельком взглянул на Линъэ. — Отчего твоя первая мысль была о любовной воде?
— Это…
— А, шимэй повзрослела.
— Вовсе нет… нет же…
- Не можем жить под одним небом (不共戴天, bù gòng dài tiān) — идиома, означающая непримиримую вражду. ↩︎
- Пиньдао (贫道, píndào) — скромное обращение даоса о себе, буквально «бедный даос». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
