В этой временной линии возможность видеть Лао Чжана, чувствовать, что он жив, — уже само по себе было достаточным утешением для двух молодых людей.
Вернее сказать, после стольких паршивых циклов это было одним из немногих моментов, когда они могли почувствовать: «Всё, что мы делаем, не напрасно».
Ли Шицин только что плакала, и теперь, увидев Лао Чжана, она почувствовала смесь радости и печали, а её глаза снова покраснели.
— Ой, что это с тобой? Боишься дядю полицейского?
Лао Чжан, увидев, что девчушка вот-вот расплачется, с улыбкой начал её успокаивать, словно маленького ребёнка: — Не бойся, дядя полицейский хороших людей не ловит, только плохих.
— Я знаю…
Ли Шицин выдавила слабую улыбку и кивнула.
— Что с ней?
Когда Лао Чжан вёл их внутрь, он заметил, что Ли Шицин и сяогэ ведут себя очень непринуждённо и их жесты выдают близость, поэтому принял его за парня Ли Шицин и спросил вполголоса:
— Почему она в таком состоянии?
— У неё доброе сердце. Узнав, что с тем автобусом случилась беда и погибло столько людей, она всё время расстраивается. Пока мы ехали в отделение, по радио в такси как раз подробно передавали об этом случае, и она не выдержала: как только мы вышли из машины, её сразу стошнило.
Пройдя через прошлые испытания, сяогэ понимал, что перед такими опытными оперативниками лучше не лгать, поэтому говорил правду.
— Люди, которых мы только что видели, вдруг ушли навсегда… психологически это невыносимо.
— Ну как же так можно думать? Вам стоит повторять себе: «Какое счастье, что случилась такая беда, а мы уцелели!»
Услышав объяснение сяогэ, Лао Чжан посмотрел на Ли Шицин ещё мягче, и его голос стал тише: — Девочка, тебе не нужно винить себя и не стоит бояться…
Он изучал психологию и понимал, что у некоторых «выживших» возникает «моральная травма»: они чувствуют, что сделали недостаточно во время катастрофы, или винят себя за собственное бездействие, погружаясь в глубокое чувство вины, что ведёт к психологическим проблемам.
Такую «моральную травму» в психологии называют «виной выжившего», или «синдромом выжившего».
В отличие от ПТСР (посттравматического стрессового расстройства), которому обычно уделяют больше внимания, о людях с «виной выжившего» часто забывают, а когда случается трагедия, становится уже слишком поздно.
Ли Шицин была совсем ещё юной девушкой, да и парень рядом с ней выглядел очень интеллигентным. Лао Чжан, конечно, не мог безучастно смотреть на то, как у них назревают такие серьёзные проблемы, поэтому на ходу старался развеять негативные эмоции молодых людей.
— Никто не хотел, чтобы это случилось. Вам не нужно думать, что вы чего-то не сделали, и не стоит постоянно вспоминать тот ужас. Тем более не считайте, что вы в чём-то виноваты или что ваше бездействие было ошибкой. К вам, обычным пассажирам, это не имеет никакого отношения…
Подобные «травмы» обычно случаются у людей с обострённым чувством долга, а эгоистичный и равнодушный человек, напротив, не столкнулся бы с такими проблемами.
— …Осуждения и наказания заслуживает тот, кто заложил бомбу, а не вы, счастливчики, спасшиеся из такой передряги.
Иногда сознательные люди несут на себе гораздо большее бремя, и от этого Лао Чжану было ещё больше жаль этих двоих.
Он настойчиво повторял одно и то же лишь ради того, чтобы донести одну мысль:
[Это не ваша вина.]
Это не ваша вина.
Эти несколько простых слов заставили Ли Шицин окончательно сорваться.
Они так долго старались, столько раз терпели неудачу, видели и первый луч надежды, и беспросветную тьму.
Порой им даже казалось, что весь мир убеждает их сдаться, но они не хотели проигрывать и не желали мириться с судьбой. Какими бы сильными ни были удары, какой бы глубокой ни была боль, приходя в себя, они сжимали зубы и говорили друг другу — «попробуем ещё раз».
Но даже приложив столько усилий, они всё равно ничего не смогли спасти.
После прошлого цикла в глубине души Ли Шицин начала понемногу уставать от всего этого. Ей казалось, что такие «странные» вещи вовсе не должны происходить с «обычным человеком» вроде неё.
Она была такой глупой, такой слабой. То, что небо даровало ей такой «шанс», было пустой тратой: она ничего не могла сделать правильно, ничего не могла изменить, ей оставалось лишь раз за разом беспомощно наблюдать, как погибают все в этом автобусе.
Но теперь кто-то говорил им:
— Это не ваша вина.
Поняв смысл слов Лао Чжана, Ли Шицин вдруг громко разрыдалась.
Должно быть, посчитав своё поведение слишком сентиментальным и постыдным, она беспорядочно вытирала слёзы, плотно закрывая глаза руками.
Что говорить о Ли Шицин, если даже Сяо Хэюнь, мужчина, который редко позволял себе плакать, в этот миг почувствовал, что теряет контроль, и тихо закинул голову назад.
Им было слишком тяжело, невыносимо тяжело.
Настолько, что они не могли вынести даже простого слова утешения.
Лао Чжан не ожидал, что несколько его слов вызовут у молодых людей такую бурную реакцию, однако интуиция следователя с многолетним стажем тут же подсказала ему кое-что.
Если бы они просто вышли из автобуса, их эмоции не были бы столь сильными. Они наверняка что-то узнали, пока были внутри, но не смогли предпринять реальных действий — отсюда и это глубокое «чувство вины».
Догадавшись об этом, Лао Чжан почувствовал прилив огромной радости, и его отношение к молодым людям стало ещё более серьёзным.
Они обзвонили многих пассажиров, прося их помочь следствию, и эти двое ответили быстрее всех, согласились без малейших колебаний и приехали первыми. А теперь Лао Чжан почувствовал, что они, кажется, что-то знают — это значило, что вероятность их сотрудничества была чрезвычайно высока!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
