— Ох! Тётя Кэ, что с вами? Я лишь хотела сказать, что в этом саду Цзиюань вы живете уже пять лет, он обветшал. Не лучше ли переехать в павильон Чаоюйгэ на юге? А освободившийся Цзиюань отремонтировать, чтобы там поселились дети. Я всего лишь младшая в роду, разве в семье Ци есть место для моих решений? Лаофужэнь и свекровь проживут еще сто лет, а у меня нет ни талантов, ни способностей, как я посмею иметь амбиции?
Кэ Мудань холодно хмыкнула!
— Хватит строить из себя святошу1! Все прекрасно понимают, что это ты подстроила изгнание Чунь Я и семьи Фан Дашэнь!
— Пользуешься любовью лаофужэнь и творишь беззаконие! Тебе лучше уяснить: будь довольна тем, что семья Ци дает тебе кусок хлеба! И перестань поднимать ветер и волны2!
— Боюсь, вы всё перепутали, сестра! — спокойно заметила Юй Ху. — Я вышла замуж за Тянь Лэя, я — третья молодая фужэнь семьи Ци, так что я во всех отношениях человек семьи Ци, и дети, которых я рожу, будут носить фамилию Ци. А вот вы, тётя Кэ, не обессудьте за прямоту, хоть вы и дочь лаофужэнь, но всё же невестка в чужой семье. Вы преклоняете колени перед предками семьи Кэ, а не моей семьи Ци. В этом поместье семья Кэ — лишь гости. Когда в будущем Кэ-гунцзы обзаведется семьей, у него не будет причин оставаться здесь. Сестре Мудань тоже уже немало лет, ей давно пора выйти замуж. Если тётя Кэ желает остаться здесь на старости лет, я не против, но лучше больше не путать хозяев с гостями.
— Ты, самозванка! Боюсь, семя в твоем животе вовсе не отпрыск рода Ци! Кто не знает, что в последние месяцы ты была весьма близка с Лю Жоцянем! — в ярости закричала тётя Кэ, но это было всё, на что хватило её нападок. В одно мгновение Юй Ху схватила её за ворот и втащила прямо на каменный стол.
— Посмей сказать это ещё раз! — она подхватила нож для фруктов и угрожающе провела им по щеке тёти Кэ. С такими людьми нельзя иначе — их нужно припугнуть!
— Ты… ты не посмеешь… Кэ Мудань, скорее зови людей! Скорее! — тётя Кэ от страха завопила на весь мир.
Когда у Кэ Мудань отнялись ноги, и она, придя в себя, попыталась убежать, Юй Ху взмахнула кистью. Нож ушел в землю на три цуня, едва не пригвоздив каблук Кэ Мудань к месту. Старшая дочь семьи Кэ тут же грохнулась в обморок!
Юй Ху холодно усмехнулась.
— Не думайте, что только злодеи могут использовать грязные приемы! По сравнению с тем, как три года назад вы пытались убить моего мужа, эта моя маленькая расплата не окупила даже малой доли долга. Тётя Кэ, вы слишком низко меня цените. Дочь воина может не знать ни единого иероглифа, но не может не владеть боевыми искусствами.
Это вам понятно? Еще могу сказать: те раны, что недавно получил ваш сын — это плата за попытку посягнуть на мою честь! Мы обе женщины, но с вами я церемониться не стану! Это Тянь Лэй бережет ваши чувства, потому что почитает вас как старшую и как женщину. Но я из тех, кто всегда платит по счетам вдвойне! Больше не смейте меня злить, понятно?
Тётя Кэ, не в силах вымолвить ни слова, лишь часто кивала. Слезы и сопли размазали белила и румяна по всему лицу. Она бессильно осела на землю и, почти волочась, попыталась сбежать.
— Забирай свою дочь! Можешь идти и жаловаться на все четыре стороны, но чтобы до моих ушей это не долетало, иначе…
— Я… понимаю… — тётя Кэ подхватила дочь, и они вдвоем поспешно скрылись. Будто призрака увидели!
Теперь в ушах будет спокойно долгое время. И то хорошо! Тяжесть на душе немного отступила.
Бинъянь… всё ли с ней в порядке?
Её беспокойное сердце обретет покой лишь в тот день, когда она узнает, что у Бинъянь всё хорошо. Иначе, как бы счастливо она сама ни жила, чувство вины останется на всю жизнь. Бинъянь, да хранят тебя небеса!
— Юй Ху, просыпайся!
Ранним утром Ци Тяньлэй нежно позвал любимую жену, зарывшуюся в одеяло. Хоть он и знал, что в последнее время она стала сонливой, сегодня ему пришлось её разбудить. Она будет рада.
— Юй Ху…
— Откуда взялся этот щенок и тявкает! Эй, кто-нибудь! Забейте его палками до смерти! — пробормотала Юй Ху, переворачиваясь на другой бок. Она не глядя взмахнула ладонью, едва не отправив мужа в полет! К счастью, Ци Тяньлэй успел уклониться. Когда ей хотелось спать, любому, кто осмеливался её звать, приходилось несладко.
Ци Тяньлэй откинул хлопковое одеяло, усадил любимую жену и принялся помогать ей одеваться. Когда всё было готово, он подхватил её на руки и вынес из дома.
Юй Ху смутно приоткрыла глаза. После того как он её тормошил и тянул, сон почти улетучился. Она недовольно ущипнула его за руку.
— Куда ты меня тащишь?
— Продавать! — он поцеловал её.
— У тебя сегодня нет дел? — в последние дни, едва проснувшись, она его не видела; он возвращался лишь в глухую полночь.
— Дела будут после полудня. Я отпросился у лаофужэнь, чтобы отвезти тебя к лекарю.
У ворот уже стояла повозка. Он помог ей сесть.
— Я что, больна?
— Да! — он велел возничему трогаться и сам залез внутрь.
— Что всё-таки за дело такое особенное?
Он нежно коснулся её розовой щеки.
— Я уделял тебе мало времени в эти дни. Скоро всё закончится, и тогда я сполна всё возмещу.
— Какая чепуха! С чего вдруг ты это заговорил? Разве ты не знаешь, что я вполне умею радоваться жизни и без мужа под боком? Я не больна, у меня ничего не болит, зачем мне твоя опека? Только глаза мозолишь! — она притворно-досадливо махнула рукой, но муж тут же заключил её в объятия.
Очевидно, супруга не устроила её речь.
— Женщина, неужели ты не понимаешь, что мужа нужно баловать ласковыми словами? Если ты будешь столь лишена нежности, как заставишь мужчину идти ради тебя в огонь и в воду?
— Прошу прощения, я люблю кислое и острое, а сладкого не ем! Может, ты меня научишь? Какими такими сладкими речами можно умаслить мужчину?
Устроившись поудобнее на его плече, она игриво просунула ладошку под отворот его одежды.
— У меня всего одна жена, и та, к несчастью, обделена талантами, не умеет говорить красиво, так что мне и примера брать не с кого. Давай сделаем так: в другой день я схожу в веселый квартал, выучу там пару приемов и вернусь, чтобы показать тебе для образца… Ой!
— Только попробуй! — она вцепилась ему в шею обеими руками.
— Не посмею! — он перехватил её руки, и его неугомонные губы коснулись её шеи, заставляя её уворачиваться от щекотки.
Смеясь и задыхаясь, Юй Ху закрыла ему рот ладонью.
— Чтобы порадовать тебя: семья Шу-данян прибыла сюда! Воспользуемся этим утром и проявим гостеприимство. Брат Лю специально привез ценные лекарственные травы для укрепления плода, чтобы ты подкрепила силы.
Она недоуменно спросила:
— Я очень рада их приезду, но почему мы не пригласили их к нам в дом? К чему эта таинственность? Им нельзя показываться на людях?
Так было бы очень невежливо по отношению к гостям.
Ци Тяньлэй с жалостью погладил её по животу и горестно вздохнул.
— Бедное моё дитя, еще не родилось, а уже обречено на скудоумие, раз это коснулось даже его матери…
Она ладонью оттолкнула его вороний рот! Если бы беременным женщинам не были противопоказаны грубые движения, она бы следующим же движением выпихнула его из повозки.
— Ты смеешь называть моего ребенка глупым! И кто, интересно, сделал меня беременной?
- Строить из себя святошу (惺惺作态, xīngxīng zuòtài) — буквально «принимать позу умного скворца», притворяться добродетельным или сочувствующим. ↩︎
- Поднимать ветер и волны (兴风作浪, xīngfēng zuòlàng) — подстрекать к беспорядкам, сеять раздор или намеренно создавать проблемы на пустом месте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
