Лу Чжо и Вэй Жао подписали соглашение. Он строго соблюдал все условия договора, на людях притворяясь любящим мужем, тем самым выказывая Вэй Жао должное почтение и затыкая рты праздным сплетникам, желавшим посмеяться над ней.
Единственное, в чём он был виноват перед Вэй Жао, — это в том, что неоднократно превратно истолковывал её намерения и в порыве чувств наносил ей оскорбления.
— Бабушка, обещаю, это в последний раз.
Ин-гогун-фужэнь горько усмехнулась:
— В прошлый раз ты тоже обещал мне, и каков итог? Шоучэн1, изначально я надеялась, что, живя бок о бок с Жао-Жао день за днём, вы проникнетесь чувствами друг к другу, но теперь, когда всё дошло до такого, я уже ни на что не рассчитываю. Однако даже к гостю проявляют уважение. Если ты не любишь Жао-Жао, разве не можешь относиться к ней хотя бы как к гостье, временно живущей в нашем доме?
Лу Чжо пристыженно согласился.
Ин-гогун-фужэнь снова села в кресло и, потирая лоб, произнесла:
— Жао-Жао стерпела твою брань и сегодня пришла ко мне просить разрешения уехать на время в Сяньчжуань, чтобы развеяться. Я согласилась. Сердце этого ребёнка полно горечи, так пусть поживёт там несколько дней. Послезавтра у тебя выходной, отправляйся туда и принеси извинения. Считай, что она тебя не простила, и возвращайся один, двадцатого числа снова съезди для видимости, а в конце месяца уже по-настоящему забери её домой. Это ты натворил бед, так что думай сам, как быть, но ты должен вернуть её мне, и чтобы она сменила гнев на милость и возвратилась в добром расположении духа.
Переезд Вэй Жао в Сяньчжуань не укрылся от взоров проницательных людей, и неизбежно пошли толки о том, что семья мужа отвергла её. Вэй Жао, чьё сердце было разбито поступком внука, пребывала в унынии и не заботилась о пересудах, поэтому Ин-гогун-фужэнь пришлось самой улаживать дела молодых. Если муж обидел молодую жену и та сбежала, то ему полагалось несколько раз навестить её и уговорить вернуться — это выглядело вполне естественно.
Лу Чжо услышал лишь одно: Вэй Жао действительно уехала?
Все эти пять дней он не видел Вэй Жао и знал, что она не остынет так просто, но никак не ожидал, что она решит покинуть дом.
Она так горда, что, возможно, всё обстоит именно так, как она и говорила: если бы не огромные потери, которые сулил ей развод в данный момент, то она бы окончательно разорвала с ним все связи и вернулась в родной дом.
Лу Чжо в сложном расположении духа вернулся в зал Сунъюэ.
А-Гуй в смятении бросился ему навстречу:
— Господин наконец-то вернулся! Шаофужэнь переехала в Сяньчжуань, даже словом заранее не обмолвилась. Что же всё-таки происходит?
Хоть А-Гуй никогда не был женат, даже он почуял неладное в отношениях молодого господина и Шаофужэнь.
— Ничего страшного, поживёт несколько дней и вернётся. Вели подавать обед, — Лу Чжо привычно улыбнулся и направился во внутренние покои, чтобы переодеться.
В следующий миг из комнаты с обеспокоенным видом вышла Хэ-ши. Сноха сбежала, и она уже полдня дожидалась сына.
Ин-гогун-фужэнь знала подоплёку ссоры, поэтому сразу перешла к поучениям, Хэ-ши же пребывала в полном неведении. От волнения её речь стала бессвязной, она лишь хотела, чтобы сын поскорее объяснил, что случилось.
От бесконечных причитаний матери у Лу Чжо разболелась голова, особенно в том месте на лбу, куда пришёлся удар — ему казалось, будто Вэй Жао стоит прямо перед ним и со слезами на глазах гневно смотрит на него.
Но нет, будь здесь Вэй Жао, он бы не испытывал раздражения и не хотел бы уйти.
— Я разозлил её, — Лу Чжо посмотрел на мать. Его нарочитое спокойствие казалось бездушным, будто он вовсе не считал бегство жены чем-то из ряда вон выходящим.
Хэ-ши в потрясении отступила на несколько шагов, не веря, что её сын может быть настолько холодным:
— Ты… что же ты такого сделал, чтобы так разгневать Жао-Жао?
Лу Чжо не желал отвечать и сидел, опустив глаза, словно скованный льдом. Хэ-ши тупо смотрела на него, и чем дольше глядела, тем более чужим он ей казался — пугающе равнодушным и безмолвным.
— Ты не хочешь мне говорить, но где это видано, чтобы молодожёны ссорились так, что жена сразу возвращалась к родне? Пока городские ворота ещё не закрыты, поспеши в Сяньчжуань. Помирись с Жао-Жао сегодня вечером, а завтра утром отправляйся в лагерь прямо оттуда, на закате же забери Жао-Жао и возвращайтесь вместе.
Хэ-ши так и не добилась ответа, а из-за холодности сына не смела больше расспрашивать, поэтому сразу предложила решение.
Мысли Ин-гогун-фужэнь сводились к тому, что раз внук оскорбил родителей Вэй Жао, значит, его неприязнь к ней достигла предела, и он вряд ли станет искренне извиняться. Даже если он поедет сегодня, ни Вэй Жао, ни Шоуань-цзюнь не оценят этого, к тому же в темноте мало кто увидит его визит. Поэтому лучше дождаться выходного дня и отправить внука с щедрыми дарами — чем больше шума он наделает, тем больше почтения окажет Вэй Жао.
По сравнению с его грошовой искренностью, тот почёт, который он мог обеспечить, наверняка пришёлся бы Вэй Жао и Шоуань-цзюнь больше по душе. Хэ-ши же считала, что ковать железо нужно, пока горячо: раз невестка уехала сегодня, то и уговаривать её вернуться нужно сегодня же, тогда шансов на успех будет больше.
Голова Лу Чжо буквально раскалывалась от наставлений старших. Уж лучше уехать из города, чем продолжать выслушивать упрёки матери.
— Мать права, я сейчас же отправлюсь туда.
Лу Чжо даже не зашёл переодеться, а сразу развернулся к выходу. Хэ-ши продолжала что-то наставлять ему вслед.
Шаги Лу Чжо становились всё быстрее, но стоило ему подойти к дверям зала Сунъюэ, как он столкнулся с четвёртым господином, которого везла в кресле А-Ши.
Лу Чжо застыл в изумлении.
Лицо четвёртого господина было холодным, как иней. Слегка вскинув голову, он уставился на Лу Чжо:
— Не знаю, что было раньше, но среди мужчин рода Лу за последние три поколения не было ни одного, кто довёл бы жену до того, чтобы она в гневе сбежала из дома. Ну и таланты у тебя!
Хэ-ши без конца повторяла одно и то же, чем вызывала лишь раздражение Лу Чжо. Четвёртый господин же говорил кратко и властно, и его немногочисленные слова заставили племянника сгореть от стыда. Четвёртый господин вёл уединённый образ жизни и обычно не вмешивался в мирскую суету, но сегодня он лично пришёл отчитать его за домашние дела!
Четвёртый господин и не помышлял приходить, но его жена почему-то очень симпатизировала Вэй Жао. Весь день она места себе не находила из-за её отъезда в Сяньчжуань. Поскольку она была лишь на несколько лет старше племянника, ей было неловко приходить и расспрашивать его лично, поэтому она упросила мужа. Ради супруги четвёртому господину пришлось совершить этот визит.
— Что столбом стоишь? Ждёшь, когда ворота закроются, чтобы вернуться ни с чем?
— Да, я уже иду.
Под ледяным взглядом четвёртого господина Лу Чжо почти бегом бросился прочь.
- Шоучэн (守城, Shǒuchéng) — второе имя (цзы) Лу Чжо, используемое старшими родственниками при обращении к нему. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
