Восемь доутоу1 снова сели на коней и вместе с личными слугами Лу Чжо, Чжао Суном и Чжао Баем, заняли позиции спереди, сзади и по бокам от повозки, исполняя в этой поездке роль охранников Лу Чжо.
Путь был скучным, особенно когда в повозке находился спутник, с которым связывали натянутые отношения и полное отсутствие тем для разговора.
Вэй Жао проспала около часа, пока её не разбудил резкий толчок на ухабе.
Потирая ушибленную о стенку повозки голову, Вэй Жао открыла глаза и увидела, что Лу Чжо наливает чай.
— Хочешь пить? — заметив, что она проснулась, Лу Чжо повернулся к ней, уже наполнив свою чашу.
Этот цветочный чай приготовила Битао в соответствии со вкусами своей госпожи. Раз уж Лу Чжо пил её чай, то предложенная им ответная услуга не считалась чем-то, за что Вэй Жао осталась бы ему должна.
Вэй Жао лишь негромко отозвалась в знак согласия.
Лу Чжо взял чашу из селядона, наполнил её на семь частей и, придерживая на ладони, протянул ей.
Вэй Жао взяла чашу за верхний край, стараясь не коснуться его руки.
Чай был тёплым. Одной рукой Вэй Жао держала чашу, а другой отодвинула занавеску на окне. Первым, кого она увидела, был доутоу армии Шэньу, чинно сидевший в седле. Воин, сосредоточенно управлявший конём, не ожидал, что занавеска поднимется, и невольно оглянулся. Его взгляд встретился с ослепительно прекрасным лицом, чья красота могла поспорить с нежностью цветов. Доутоу замер, но, осознав, кто перед ним, тут же отвернулся и уставился вперёд. Лишь странный румянец залил его лицо, доползя до самых кончиков ушей.
Вэй Жао это позабавило. Опустив занавеску, она повернулась к Лу Чжо и сказала:
— Вели сопровождающим служивым держаться чуть поодаль, пусть не загораживают мне вид.
Если бы этот доутоу не отступил, а Вэй Жао продолжила бы любоваться пейзажем, бедняга, чего доброго, совсем бы извёлся от волнения.
Лу Чжо тоже заметил замешательство подчинённого. Будь Вэй Жао его сестрой, он непременно отчитал бы её за то, что она, будучи знатной девушкой, живущей в покоях в глубине дома, ведёт себя столь неосмотрительно, позволяя посторонним мужчинам видеть своё лицо. Но Вэй Жао не была его сестрой; она была его мнимой женой с весьма крутым нравом, которая часто ездила на гору Юньу скакать на лошадях и охотиться, поэтому Лу Чжо не мог позволить себе нравоучений.
— Погода ещё холодная, деревья и трава не зазеленели, так что любоваться особо нечем, — иным способом попытался вразумить её Лу Чжо. Пока Вэй Жао не высовывается из окна, приличия соблюдены.
Он был умён, но и Вэй Жао не была глупа. Она сразу поняла, что имел в виду этот возомнивший себя цзюньзы шицзы, — он снова упрекал её в незнании правил.
Раз он не желал по-хорошему составить ей компанию в беседе, Вэй Жао, усмехнувшись, просто закрепила занавеску в поднятом состоянии и с живым интересом принялась глядеть вдаль.
Теперь ни ей, ни Лу Чжо не пришлось открывать рта: ехавший рядом доутоу сам развернул коня и перестроился назад.
Вэй Жао подумала, что подчинённые Лу Чжо куда сообразительнее своего господина.
На другом конце узкой лежанки Лу Чжо взглянул на приподнятые уголки её алых губ и, сдержавшись, выдвинул один из ящиков трёхъярусного шкафчика, достав оттуда книгу.
Налюбовавшись видами, Вэй Жао опустила занавеску и снова закрыла глаза, чтобы набраться сил.
В полдень путники добрались до небольшого городка.
— Есть ли что-нибудь, что ты хотела бы съесть? — вполголоса спросил Лу Чжо, наблюдая через щель в занавеске за проплывающими мимо лавками.
Вэй Жао хотелось лишь поскорее выйти из повозки и размяться, поэтому она небрежно ответила:
— Положись на свой вкус, лишь бы там была чистая уборная.
На первый взгляд требование было скромным, но у простых людей были лишь выгребные ямы. Обеспечить отдельную чистую уборную мог только приличный постоялый двор или крупный трактир.
Лу Чжо выбрал самый представительный на вид ресторан в городке.
Уборная находилась за зданием. Вэй Жао хотела позвать с собой Битао, но Лу Чжо, к её удивлению, пошёл следом за ними.
Вэй Жао решила, что ему тоже нужно по нужде.
Уборные разделялись на мужскую и женскую. Вэй Жао осталась ждать снаружи, отправив Битао вперёд разведать обстановку: если там было грязно, служанка должна была сначала прибраться, прежде чем хозяйка войдёт внутрь.
Две части уборной разделяла каменная стена, в верхней части которой было прорезано резное решётчатое окно. Вэй Жао прижала платок к носу и, блуждая взглядом по сторонам, посмотрела на окно — и вдруг обнаружила, что Лу Чжо стоит по ту сторону.
В этот момент Лу Чжо зашёл внутрь.
Вэй Жао отвела взгляд. Вскоре вышла Битао и с улыбкой сказала:
— Шао-фужэнь, можете входить, здесь довольно чисто.
Справив нужду, Вэй Жао вымыла и вытерла руки, после чего вышла вместе с Битао.
Лу Чжо уже ждал её неподалёку.
Блюда в ресторане можно было назвать лишь сносными по сравнению с кухней дома Ин-гогуна. За столом сидели только Вэй Жао и Лу Чжо. Чжао Сун и остальные девять человек разделились на два стола. Битао сидела вместе с братьями Чжао Суном и Чжао Баем, а также двумя доутоу; мужчины пили вино, ели мясо огромными кусками и присматривали за Битао — за их столом было очень оживлённо.
На их фоне стол Вэй Жао и Лу Чжо казался совсем унылым, и единственным, что хоть как-то согревало атмосферу, были фальшивые улыбки на их лицах.
Нужно было спешить, поэтому после обеда путники снова отправились в путь.
Теперь Вэй Жао действительно захотелось спать.
В повозке имелись подушки для сидения. Лу Чжо достал одну, положил её поближе к дверям и сел на неё спиной к лежанке, негромко сказав ей:
— Можешь лечь отдохнуть.
Вэй Жао посмотрела на узкую лежанку. Повозка дома Ин-гогуна была просторной, и лежанка была достаточно длинной — если немного поджать ноги, на ней вполне можно было улечься.
— Благодарю. Когда я проснусь, уступлю место тебе, — ответила Вэй Жао из вежливости.
Лу Чжо лишь коротко отозвался.
Вэй Жао посмотрела на его спину и, последовав его примеру, сняла вышитые туфельки, легла спиной к нему, лицом к стенке повозки, спрятав ступни под подол юбки.
Мерное покачивание повозки располагало ко сну. Вэй Жао несколько раз бесшумно зевнула и уснула.
Лу Чжо всё время читал книгу, пока не почувствовал жажду.
Он повернулся, чтобы налить чаю, и в поле его зрения попала спина красавицы, растянувшейся на лежанке. Она положила голову на правую руку, а левую вытянула перед собой. Её стан, облечённый в гладкий тонкий шёлк, напоминал изящные горные вершины, представшие во всём своём величии, когда солнце разогнало окутывавший их туман, но только уменьшенные в бесчисленное множество раз и поднесённые прямо к нему чьими-то невидимыми руками.
С каждым поворотом колеса её тело едва заметно вздрагивало.
Жар подступил без предупреждения. Лу Чжо не посмел смотреть дальше, забыл про чай и, молча отвернувшись, продолжил читать книгу.
- Доутоу (都头, dōutóu) — в эпоху Сун и последующие периоды воинское звание начальника отряда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
