Как Лу Чжо составил письмо о расторжении брака, так он и объяснил всё своей матери, Хэ-ши.
Поэтому Хэ-ши была твердо уверена, что Вэй Жао просто вернулась домой для соблюдения траура, а когда срок выйдет, она вернётся и продолжит быть её невесткой.
Пока Ин-гогун-фужэнь всё ещё провожала гостей, Хэ-ши отвела Вэй Жао в свой двор, в зал Чуньхэ.
Служанка подала чай и удалилась.
Голоса, доносившиеся из залов Чжаохуэй и Чжунъи, лишь подчеркивали царившую здесь тишину. Хэ-ши с сияющей улыбкой посмотрела на Вэй Жао и сказала:
— Жао-Жао, этот наряд тебе очень идёт. Если бы кто-то сказал, что ты настоящая цзюньчжу императорской крови, ему бы все поверили.
Хэ-ши была родом из семьи скромного достатка, поэтому, имея не самое высокое положение, она не придиралась и к происхождению невестки. Вэй Жао нравилась ей как человек: во-первых, свадьба с ней спасла её сына; во-вторых, она была красива, богата и обладала добрым нравом; и в-третьих, Вэй Жао была статной, и хотя казалась стройной, её фигура отличалась пышностью в нужных местах — такая внешность обещала судьбу, приносящую процветание мужу и детям1.
Теперь же, когда Вэй Жао даровали титул цзюньчжу, для любой семьи было бы великой честью принять её в качестве невестки.
Вэй Жао чувствовала симпатию Хэ-ши, но эта симпатия несколько отличалась от той, что проявляли Ин-гогун-фужэнь и четвёртая фужэнь. Взгляд Хэ-ши почему-то напомнил Вэй Жао о том случае, когда та украдкой спрашивала, делят ли они с Лу Чжо ложе. В глазах Хэ-ши читалось такое пылкое ожидание, словно она жаждала немедленно засунуть её под одеяло к Лу Чжо.
— Фужэнь, вы слишком добры. Могу ли я узнать, зачем вы позвали меня? — с улыбкой спросила Вэй Жао.
Хэ-ши объяснила:
— Это лаофужэнь хотела тебя видеть. Сейчас она занята прощанием с гостями и попросила меня пока посидеть с тобой.
Вэй Жао понимающе кивнула и пригубила чай.
Хэ-ши с улыбкой добавила:
— Лаофужэнь наверняка хочет обсудить с тобой, когда присылать свадебные дары и встречать невесту.
Услышав это, Вэй Жао поперхнулась. Она поспешно поставила чашку на стол и, отвернувшись, прикрыла лицо рукой, заходясь в кашле, отчего её щеки густо покраснели.
Улыбка Хэ-ши стала ещё более ласковой:
— Ну посмотри на себя, чего ты меня стесняешься? Шоучэн мне всё объяснил: ваше расставание лишь временное, и в конце концов вы всё равно будете вместе. Прошлая свадьба была устроена в спешке и обидела тебя, но теперь, когда ты стала цзюньчжу, мы устроим всё пышно и достойно, чтобы всё было идеально.
Вэй Жао прекрасно знала, насколько наивна и простодушна Хэ-ши, и догадалась, что Лу Чжо, скорее всего, не сказал матери всей правды.
Видя, как счастлива Хэ-ши, Вэй Жао не хотела портить ей настроение. Она решила, что когда уйдёт, и Лу Чжо соберётся жениться на ком-то другом, он сам всё ей объяснит.
— Я заметила, что мэймэй Чаннин и мэймэй Вэйюй совсем выросли. Не подыскали ли им в доме подходящие партии? — Вэй Жао умело перевела тему.
Хэ-ши и впрямь поддалась на эту уловку, и её лицо омрачилось заботой:
— О замужестве Чаннин хлопочут твоя вторая тётя и лаофужэнь, она непременно выйдет за хорошего человека. А вот Вэйюй… хоть она и красавица, и характер у неё кроткий, но её родня — простые люди. Боюсь, столичные гунцзы из знатных семей посмотрят на неё свысока. Но при её внешности и достоинствах мне было бы жаль выдавать её за кого попало.
Вэй Жао понимала её затруднение. Вайцзуму Ван-ши думала о том же самом, когда устраивала брак старшей двоюродной сестры Чжоу Хуэйчжэнь.
Репутация Хэ Вэйюй была лучше, чем у Чжоу Хуэйчжэнь, но в остальном их условия были схожи. Даже при родстве с Хэ-ши, она оставалась лишь дальней родственницей в доме Ин-гогун.
Вэй Жао неспешно беседовала с Хэ-ши: от замужества Хэ Вэйюй они перешли к женитьбе второго гунцзы Лу Я, а затем заговорили о новой жизни четвёртого господина и четвёртой фужэнь. С тех пор как четвёртая фужэнь забеременела, четвёртый господин внезапно оставил прежнее уныние и снова начал заниматься боевыми искусствами. Он был мастером копья, и теперь, если его усаживали в седло и крепили к нему деревянно-железный протез для равновесия, он, освоив управление лошадью, по-прежнему оставался грозным воином. Ему требовались лишь двое верных воинов, чтобы помогать садиться и слезать с коня.
Видя такое воодушевление, Ин-гогун снова нашел для него службу в войске Шэньу.
— Когда вы с Шоучэном поженитесь, поднажмите и родите мальчика, чтобы он мог вместе со своим шестым дядей учиться и тренироваться, — внезапно Хэ-ши снова вернулась к прежней теме.
Вэй Жао было нечего ответить.
К счастью, наконец пришел посланник от Ин-гогун-фужэнь и пригласил её в зал Чжунъи.
Хэ-ши с сияющей улыбкой проводила Вэй Жао до выхода из зала Чуньхэ.
— Цзюньчжу, в других семьях свекровь и невестка терпеть друг друга не могут, а дафужэнь относится к вам как к родной дочери, — весело поддразнила её Битао.
Вэй Жао бросила на неё строгий взгляд.
Битао тут же перестала улыбаться, но всё же думала про себя, что в этот приезд в дом Ин-гогун к цзюньчжу относятся так же, как в Сяньчжуани. Старшие в семье не считали её чужой, и даже шицзы-е лично поспешил к воротам, чтобы встретить её.
В зале Чжунъи Ин-гогун-фужэнь приказала служанкам удалиться, явно намереваясь поговорить с Вэй Жао с глазу на глаз.
Двери были распахнуты, внутрь лился яркий полуденный свет, и белое личико Вэй Жао было прекрасно, точно цветок.
Ин-гогун-фужэнь и впрямь не понимала, как её внук раньше мог не замечать красоты такой прелестницы. К счастью, после ухода Вэй Жао он наконец прозрел. После того как свахи не раз переступали порог их дома, он прямо заявил ей, что ему нужна только Вэй Жао. Лучше поздно, чем никогда. Ради внука и из собственной симпатии к Вэй Жао, Ин-гогун-фужэнь решила помочь ему ещё раз.
— Жао-Жао, ты уже навещала свою вайцзуму? Как её здоровье? — первым делом осведомилась Ин-гогун-фужэнь о состоянии Шоуань-аньцзюнь.
Вэй Жао ответила:
— Вайцзуму чувствует себя хорошо, весной даже собирается сажать дыни.
— У неё ещё и бахча есть? Сажает арбузы?
— Да, вайцзуму очень любит арбузы, она специально распахала участок с песчаной почвой. Арбузы там вырастают сахарными и сладкими.
— От твоих слов у меня аж слюнки потекли.
— Когда они созреют, я украду парочку, чтобы выразить вам свое почтение.
Ин-гогун-фужэнь не сдержала громкого смеха. У этой Вэй Жао и впрямь были уста, умевшие радовать старших.
В западной боковой комнате Лу Чжо прислонился к стене. Он не пытался подглядывать, но легко мог представить выражение её лица в этот миг. Когда она говорила с ним, в каждом её слове были колючки, но перед старшими она становилась похожа на сладкий плод — и сама мила, и речи её сладки. Неудивительно, что все в доме так её любят.
В главном зале Ин-гогун-фужэнь не стала долго ходить вокруг да около и после недолгой беседы перешла к делу:
— Жао-Жао, и я, и мать Шоучэна любим тебя и надеемся, что ты вернёшься в семью Лу. Уверена, ты и сама это видишь. Но я знаю и то, сколько обид тебе пришлось стерпеть из-за Шоучэна. Если бы у него по-прежнему был его ослиный норов, я бы ни за что не произнесла последующих слов. Но Шоучэн опускался предо мной на колени и умолял меня, признавшись, что ты поселилась в его сердце и в этой жизни ему нужна лишь ты. Поэтому я и позволила себе пригласить тебя, чтобы узнать твоё мнение. Если ты всё ещё помнишь об этой старухе и согласна снова стать моей невесткой, может ли семья Лу вновь отправить сватов в поместье цзюньчжу, чтобы просить твоей руки?
Вэй Жао слушала, опустив глаза.
Она верила, что Ин-гогун-фужэнь и Хэ-ши искренне хотят её возвращения. Но неужели Лу Чжо и впрямь опускался на колени и говорил, что ему нужна лишь она?
- Приносящая удачу мужу и детям (旺子旺夫, wàng zǐ wàng fū) — в китайской физиогномике тип женской внешности, который, согласно поверьям, предвещает успех её супругу и рождение здоровых сыновей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
