После затяжного весеннего дождя простой люд, прихватив сельскохозяйственные орудия и волов, поспешил в поля.
Весенняя пахота — событие радостное. Крестьяне с воодушевлением сеют семена и в течение года усердно заботятся о них, чтобы к осени собрать урожай и прокормить свои семьи.
Из тысячи му плодородных земель Аньцзюнь выделила Вэй Жао две сотни. За полями присматривали надежные старосты, а поездка бабушки с внучками была скорее ради того, чтобы насладиться радостями сельского труда. Если бы им действительно пришлось обрабатывать несколько му, то не только Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжу остались бы недовольны, но и у Аньцзюнь не хватило бы сил.
Кучер подготовил повозку, Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжу помогли Аньцзюнь подняться внутрь и в сопровождении нескольких охранников отправились в путь.
Сегодня они собирались сажать арбузы. Кожура у арбузных семян толстая и твердая, поэтому их заранее прорастили дома, и теперь оставалось лишь выкопать лунки и опустить их в землю.
Весенний ветерок был приятен. Шторки на окнах подняли, и по обе стороны тропинки виднелись занятые работой крестьяне; в некоторых семьях помогали даже дети шести-семи лет.
Аньцзюнь сказала Вэй Жао и её сестре:
— Что такое горе? Бедность — вот настоящее горе. Когда есть серебро, можно хотя бы сытно поесть и тепло одеться. Если у человека нет жадности, когда он получает одно и сразу мечтает о другом, то жизнь течет вполне уютно. Это лишь дети из богатых семей любят стенать без причины. Будь моя воля, я бы отправила их в поле поработать несколько дней — уверяю, все их печали как рукой бы сняло.
Чжоу Хуэйчжу ответила:
— Это лишь на время. Людям свойственна забывчивость. Стоит им вновь зажить в достатке, как они, едва получив Лун, вновь начинают желать Шу1, если только не заставить их пахать всю жизнь.
Вэй Жао с удивлением посмотрела на младшую двоюродную сестру:
— А я-то думала, Хуэйчжу только и знает, что есть, пить да веселиться. Оказывается, ты понимаешь такие истины?
Чжоу Хуэйчжу вздохнула:
— Сестра уже сваляла дурака, и если я не буду хоть немного сообразительнее, как же моя а-нян будет жить?
Аньцзюнь хмыкнула:
— Заботьтесь лучше о себе. Если матери приходится полагаться на заботу детей, значит, она ни на что не годна.
Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжу переглянулись и снова прильнули к окну, любуясь пейзажем.
Вскоре они добрались до песчаного участка.
Всего было два му арбузного поля, и работа на них легла на плечи бабушки и двух внучек.
Аньцзюнь распределила обязанности: Чжоу Хуэйчжу вела вола, Вэй Жао толкала плуг, а сама она шла следом и сеяла семена.
Чжоу Хуэйчжу, взглянув на стройную фигуру Вэй Жао, с улыбкой сказала:
— Лучше я буду толкать плуг. Цзюньчжу нежна, словно цветок, как ей можно выполнять такую тяжелую работу?
Вэй Жао лишь улыбнулась в ответ. Пусть она и была стройнее сестры, сил у неё было гораздо больше — годы занятий боевыми искусствами не прошли даром.
Старый желтый вол был послушным и спокойным. Двоюродные сестры надели соломенные шляпы, защищающие от солнца, и принялись за дело.
Вэй Жао не боялась труда, но не хотела, чтобы кожа на ладонях огрубела, поэтому обмотала поручни плуга несколькими слоями марли. Чжоу Хуэйчжэнь тоже обмотала марлей веревку, за которую вела вола — вот она, истинная пахота в исполнении знатных дев.
Не успели они пройти и одной борозды, как Чжоу Хуэйчжу, ведшая вола, внезапно остановилась и негромко кашлянула, подавая знак Вэй Жао обернуться.
Вэй Жао обернулась и увидела, как по узкой тропинке между полями едет всадник на вороном коне. Черная, как тушь, шерсть Фэймо лоснилась словно атлас и была до того хороша, что вызывала зависть.
Мазнув взглядом по облаченному в парчовое одеяние Лу Чжо, Вэй Жао строго посмотрела на сестру:
— Тяни вола и не глазей по сторонам.
Чжоу Хуэйчжу хихикнула.
У края поля Аньцзюнь все еще разбирала семена. Увидев, как Лу Чжо спешился и направился к ней, она с удивлением спросила:
— Почему шицзы здесь? Разве вам не нужно быть в военном лагере?
Лу Чжо объяснил:
— Обычно в лагере проходят лишь тренировки, так что отлучка на несколько дней не повредит.
Аньцзюнь снова спросила:
— А как шицзы узнал, что мы сегодня отправимся в путь?
Ей и вправду было любопытно.
Лу Чжо улыбнулся и указал в сторону городка Юньу, граничащего с поместьем Сяньчжуань:
— Я арендовал там усадьбу. Только что выехал на прогулку и, заметив повозку лаотай-цзюнь, решил подойти.
Аньцзюнь все поняла. Чтобы заставить внучку передумать, Лу Чжо намеренно снял дом в городке Юньу. Стоило внучке переехать в Сяньчжуань, как он последовал за ней, и теперь ему достаточно было лишь велеть слугам приглядывать за её передвижениями. Если бы внучка не выходила из дома, он бы исполнял службу в лагере, но стоило ей уехать, как Лу Чжо тут же являлся засвидетельствовать почтение.
Если бы Аньцзюнь не симпатизировала Лу Чжо, она была бы недовольна таким поведением, но он ей нравился. Она считала, что Лу Чжо с его происхождением, внешностью и талантами — лучший кандидат в мужья для её внучки. А внучка на самом деле просто упрямилась, а не питала к нему истинного отвращения, поэтому Аньцзюнь была рада такому развитию событий.
К тому же, в том, что Лу Чжо добивался её внучки, было еще одно удобство.
Они уже были женаты и успели развестись. Если бы внучка никогда не была замужем, столь настойчивое преследование со стороны постороннего мужчины могло бы повредить её репутации. Но ведь они делили одну постель — по крайней мере, так считали все вокруг. Поэтому, пока они не обнимаются на людях, никто не сможет распускать дурные слухи о внучке, а если и заговорят, то лишь о глубокой привязанности Лу Чжо к ней.
Если внучка отвергнет его настойчивость, люди скажут, что, став цзюньчжу, она заимела слишком высокие запросы. Если же примет, то их воссоединение после развода станет прекрасной историей о том, как разбитое зеркало вновь стало целым.
— Лаотай-цзюнь, я помогу вам сеять семена, — сказал Лу Чжо, засучив рукава и присаживаясь рядом.
Аньцзюнь покачала головой и с улыбкой ответила:
— У меня работа не тяжелая. Если шицзы хочет помочь, пусть идет пахать землю.
Лу Чжо не заставил просить дважды. Он широким шагом направился к Вэй Жао.
Чжоу Хуэйчжу с улыбкой наблюдала за этой сценой.
Вэй Жао сделала вид, будто не слышит приближающихся шагов.
— Зачем пришел шицзы? — кокетливо спросила Чжоу Хуэйчжу. Хотя двоюродная сестра, казалось, очень злилась на Лу Чжо, Хуэйчжу видела, как она втайне гладила Цзиньцзы. Если бы сестра и впрямь так ненавидела Лу Чжо, разве стала бы она ласкать подаренного им пса?
- Получив Лун, желать Шу (得陇望蜀, dé lǒng wàng shǔ) — китайская идиома, означающая ненасытную жадность: едва добившись своего в одном, человек тут же начинает желать большего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
