После Праздника двойной девятки погода стала холоднее. Благородные фужэнь, привыкшие к жизни в холе и довольстве, всё реже наносили визиты, и Вэй Жао тоже почти не выходила из дома. Если ей хотелось проехаться верхом, она делала несколько кругов в большом саду за домом цзюньчжу.
После нескольких обильных снегопадов простой люд начал готовиться к встрече Нового года.
Перед праздниками Вэй Жао отправилась в Сяньчжуань.
Аньцзюнь отличалась крепким здоровьем; её секрет долголетия заключался в том, чтобы каждое утро дважды обходить Сяньчжуань, а если было настроение — выполнять комплекс упражнений Уциньси1.
— Твоя тётя прислала письмо, — с улыбкой сообщила Аньцзюнь Вэй Жао. — После первого месяца они всей семьёй из четырёх человек приедут в столицу на три месяца. Останутся, пока ты и Хуэйчжу не выйдете замуж, и только тогда уедут.
Под «семьёй из четырёх человек» подразумевались тётя Вэй Жао — старшая Чжоу-ши, дядя Хо Цзинчан, двоюродный брат Хо Цзюэ и его молодая жена Сун-ши. Младшая сестра Хо Линь уже давно вышла замуж и воспитывала детей; живя в семье мужа, она не могла легко оставить дом.
— Это было бы замечательно, я ведь ещё не видела жену брата, — с воодушевлением отозвалась Вэй Жао.
Аньцзюнь довольно прищурилась:
— Твоя тётя пишет, что Сун-ши начитанна, воспитана и умело ведёт хозяйство. С её помощью у твоей тёти стало куда меньше забот.
У Хо Цзинчана было несколько братьев по клану, с которыми полагалось поддерживать отношения, и в делах семьи Хо эти родичи тоже принимали участие. Родственные узы, переплетённые с денежными интересами, редко бывают столь гармоничными, как кажется со стороны. Это требовало от Хо Цзюэ иметь рядом мудрую помощницу, способную и домом управлять, и с роднёй ладить.
Именно поэтому, когда старшая Чжоу-ши хотела выбрать невестку между Чжоу Хуэйчжэнь и Чжоу Хуэйчжу, Аньцзюнь так и не дала своего согласия. Из двух сестёр у одной были слишком амбициозные помыслы, а другая была чересчур довольна малым — ни та, ни другая не подходили для дома Хо.
Когда наступил Новый год, младшая Чжоу-ши позвала Вэй Жао во дворец и поселила её в своих покоях Чжаонин. Мать и дочь виделись каждый день, чтобы Вэй Жао не чувствовала себя одиноко в доме цзюньчжу.
Тайхоу во двореце не было, и младшая Чжоу-ши пользовалась исключительной милостью императора. Дэ-фэй, Сянь-фэй и Хуэй-фэй поддерживали с ней видимость добрых отношений. Хотя Хуанхоу и была недовольна младшей Чжоу-ши, она не смела ничего предпринять, поэтому во дворце Чжаонин царил мир. Четвёртого принца Чжао Чэнъяня тоже временно забрали в покои Чжаонин, чтобы он вернулся в свою резиденцию лишь после окончания праздников.
Впервые за много лет Вэй Жао снова встречала Новый год с матерью, да ещё и в компании младшего брата, который смотрел на неё с восхищением. Она была совершенно счастлива.
Пробыв во двореце до пятнадцатого дня первого месяца и полюбовавшись праздничными фонарями, Вэй Жао вернулась в дом цзюньчжу, чтобы в спокойствии ждать свадьбы.
Свадьба была назначена на шестое число третьего месяца.
Первого числа третьего месяца из дома Ин-гогуна доставили свадебные дары — их было даже больше, чем когда Вэй Жао выходила замуж в первый раз.
Аньцзюнь, старшая Чжоу-ши, Ван-ши, жена брата Сун-ши и Го-ши — жена старшего дяди Вэй Жао — перебрались в дом цзюньчжу, чтобы помочь с подготовкой к торжествам. Какой бы высокий титул ни носила Вэй Жао, при выходе замуж ей всё равно требовалась помощь родни. Впрочем, Вэй-гунгун во главе дворцовых слуг сам всем распоряжался, так что старшим родственницам оставалось лишь помогать с приёмом гостей.
В тот день, когда приехали женщины семьи, заглянул и Хо Цзюэ, чтобы повидаться с Вэй Жао.
Вэй Жао видела в нём старшего брата. Хо Цзюэ же, глядя на двоюродную сестру, которая вот-вот должна была выйти замуж — причём за того же самого человека — чувствовал лишь облегчение. К счастью, весть о разводе сестры с Лу Чжо достигла Тайюани, когда он уже женился на Сун-ши, и пути назад не было. В противном случае он мучился бы сомнениями, стоит ли расторгать помолвку и пытаться вновь завоевать сестру. Но раз она снова выходит за Лу Чжо, значит, в тот год, когда они расстались, в её сердце всё же было место для мужа. Даже если бы он приехал тогда, сестра всё равно бы его не приняла.
В этот миг Хо Цзюэ ощутил рядом с Вэй Жао небывалое спокойствие. В его душе не осталось ни сожалений, ни печали — только искренние пожелания счастья.
Он не мог остаться в доме цзюньчжу на ночь, поэтому перед уходом отозвал мать, старшую Чжоу-ши, в сторону. Его жена Сун-ши по ночам страдала от холода, и он попросил мать передать Вэй Жао, чтобы для Сун-ши подготовили пару дополнительных одеял.
Старшая Чжоу-ши лишь прищелкнула языком — она и не подозревала, что сын умеет так нежно заботиться о жене.
Узнав об этом, Вэй Жао с улыбкой велела Люя всё устроить.
Вечером пятого числа Аньцзюнь снова пришла в комнату Вэй Жао и, усевшись поудобнее, достала небольшую книжицу.
Щёки Вэй Жао густо покраснели.
Аньцзюнь пристально посмотрела на неё:
— Глядя на тебя, я понимаю, что в тот год вы с Шоучэном действительно ничего не совершили. Должно быть, ту книжицу, что я давала тебе прежде, ты уже давно выбросила?
Вэй Жао ничего не выбрасывала. Куда она могла деть такую вещь? Было бы дурно, если бы её кто-то увидел. С тех пор как она помогла четвёртой фужэнь, Вэй Жао спрятала на дно сундука обе книжицы, подаренные лаофужэнь и вайцзуму.
— Возьми, раз уж я принесла. Смотреть или нет — дело твоё, — все необходимые наставления были даны ещё давным-давно, поэтому Аньцзюнь просто всунула книжицу в руки Вэй Жао и ушла.
Вэй Жао велела Битао и Люя погасить огни. Когда служанки удалились, она тайком зажгла одну свечу и, спрятавшись за пологом кровати, с замиранием сердца и пылающим лицом принялась внимательно изучать содержимое. В первый раз, когда она выходила замуж, Лу Чжо был едва жив, откуда бы у него взялись силы для консумации брака? Потому Вэй Жао тогда и не заглядывала в книгу. Теперь же всё было иначе, и ей полагалось знать, в чём именно заключается обряд брачной ночи.
В доме Ин-гогуна, когда праздничный ужин подошёл к концу, Ин-гогун позвал Лу Чжо в кабинет.
На банкете Лу Чжо пил вино — военачальники наперебой старались его опоить. Каким бы крепким ни был Лу Чжо к хмельному, на его лице проступил румянец.
- Уциньси (五禽戏, wǔqínxì) — комплекс традиционной китайской гимнастики «Игры пяти зверей», имитирующий движения тигра, оленя, медведя, обезьяны и журавля. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
