Хо Цзюэ кивнул Лу Чжо и отправился приветствовать гостей.
— Шоучэн пришел так рано? — с улыбкой произнес Хань Ляо. Этому военачальнику было тридцать шесть лет, и если бы не морщинки в уголках глаз, проступавшие, когда он смеялся, трудно было бы поверить, что он старше Лу Чжо на целых двенадцать лет.
Лу Чжо уклонился от руки Хань Ляо, потянувшейся похлопать его по плечу, и вежливо пригласил гостя сесть.
Хань Ляо сел, и служанка тут же подошла налить ему чаю.
Хань Ляо взглянул на служанку заурядной внешности, затем на чай в пиале и, не притронувшись к нему, с насмешкой посмотрел на Лу Чжо:
— Шоучэн, обычно нам с тобой не доводится сидеть вот так и беседовать, а сегодня редкая встреча. Я давно хотел тебя спросить: цзюньчжу как-то при всех швырнула в тебя чайную чашу, так почему ты до сих пор не желаешь никого, кроме неё?
Лу Чжо спокойно улыбнулся:
— Хань-шу и впрямь хочет знать?
Уголок рта Хань Ляо дернулся. Ци Чжункай обожал называть его Хань-шу, подтрунивая над возрастом, но он не ожидал, что Лу Чжо последует его примеру.
— Здесь неудобно разговаривать, Хань-шу, пойдемте со мной.
Хань Ляо понимал, что Лу Чжо не станет вести с ним пустые разговоры о любви, но сегодня в Сяньчжуань был большой праздник, и ему захотелось посмотреть, какую затею тот задумал.
Хань Ляо последовал за Лу Чжо.
Лу Чжо привел его в сад.
Почти все слуги ушли прислуживать на банкете, и в саду было тихо и уединенно.
— Шоучэн, куда же ты меня ведешь? — шутливо спросил Хань Ляо.
Впереди виднелась декоративная горка, за которой, если пройти еще немного, находились западные боковые ворота сада.
Лу Чжо остановился и, повернувшись к Хань Ляо, сказал:
— Сегодня у меня чешутся руки, не желает ли Хань-шу составить мне компанию и обменяться парой ударов?
Хань Ляо рассмеялся, окинул Лу Чжо пренебрежительным взглядом и бросил:
— С тобой?
Он знал, что Лу Чжо искусен в верховой езде и стрельбе из лука, да и командовать войсками умеет, но если говорить о поединках — когда Хань Ляо уже прославился в столице, Лу Чжо еще носил штаны с разрезом1, а теперь он осмеливается вызывать его на бой?
Лу Чжо лишь ждал его ответа.
Хань Ляо немного подумал и с усмешкой произнес:
— Что ж, сразимся, но просто так махать кулаками неинтересно. Давай назначим ставку? Если я проиграю, я заставлю Хуэйчжэнь спеть тебе песню, а если…
Не успел он договорить, как Лу Чжо внезапно рванулся к нему.
Хань Ляо холодно хмыкнул, резко пригнулся и атаковал подсечкой, целясь в ноги Лу Чжо.
В мгновение ока два заместителя командующих четырех гвардейских армий сцепились в схватке. Перед началом боя Хань Ляо был полон уверенности: он занимался боевыми искусствами на двенадцать лет дольше Лу Чжо и был сложен гораздо мощнее. Лу Чжо мог обойти его в гонках на драконьих лодках, ведя за собой отборных воинов армии Шэньу, но в единоборстве он определенно не был ему соперником. Однако когда Лу Чжо перехватил его кулак и Хань Ляо не смог вырвать руку обратно, он наконец поразился силе, скрытой в этом, казалось бы, утонченном книжном теле.
Пользуясь его замешательством, Лу Чжо крепко сжал запястье Хань Ляо и вывернул его вниз. Раздался хруст — правая рука Хань Ляо вылетела из сустава.
Глаза Хань Ляо налились кровью от ярости:
— Ты…
Лу Чжо одной рукой блокировал его левый удар, а другой с силой вогнал кулак в угол рта Хань Ляо.
Послышался глухой удар, и Хань Ляо рухнул на землю. Выбитый зуб, смешанный с кровью, отлетел в сторону.
Прибыл жених, чтобы забрать невесту, и у главных ворот Сяньчжуань затрещали хлопушки.
Опираясь на одну руку, Хань Ляо с ненавистью в глазах обернулся и что-то прорычал Лу Чжо.
Лу Чжо не расслышал, да и желания слушать у него не было:
— А-Гуй, принеси вина.
А-Гуй, все это время тайно следовавший за хозяином, тут же побежал к столам и принес два кувшина крепкого вина.
Лу Чжо велел А-Гую поднять ошалевшего Хань Ляо и залить вино ему в глотку.
Это было чистейшее крепкое вино, и после двух огромных кувшинов, даже несмотря на то, что много пролилось мимо, лицо Хань Ляо побагровело.
— Господин Хань не рассчитал сил с вином и при падении повредил руку. Проводи его через боковые ворота и вели слугам дома Хань встретить его.
Лу Чжо указал А-Гую в сторону западных боковых ворот.
А-Гуй, не церемонясь, подхватил Хань Ляо, чья половина лица распухла, словно маньтоу, и под ошарашенным взглядом старухи-привратницы вышвырнул его вон.
С остальным А-Гуй разберется сам. Лу Чжо повернулся и пошел к главному двору. Проходя мимо пруда, он присел у края и ополоснул руки водой.
В сумерках жених увез невесту, банкет подошел к концу. Людей стало меньше, и только тогда Хуэйчжэнь внезапно заметила отсутствие Хань Ляо.
— Господин Хань перебрал с вином и уехал раньше, — пояснил Лу Чжо, заметив, что она ищет мужа глазами.
Хуэйчжэнь чувствовала себя крайне неловко.
Лу Чжо все еще оставался здесь подле Вэй Жао, а её муж ушел первым. Но время было позднее, и она уже не успевала вернуться в столицу.
С тяжелым сердцем Хуэйчжэнь откланялась и ушла.
Вэй Жао, уставшая за день, тоже хотела поскорее вернуться и отдохнуть.
Лу Чжо прошел с ней немного, затем отвел её под дерево и объяснил, что произошло днем. Он хотел, чтобы Вэй Жао заранее предупредила старшую двоюродную сестру Хуэйчжэнь, дабы та не оказалась не подготовленной к гневу Хань Ляо, когда вернется.
В голове Вэй Жао воцарился беспорядок:
— Ты… раз ты знал, что Хань Ляо выместит гнев на старшей двоюродной сестре, почему ударил так сильно?
Одно дело просто проучить его, но зачем было вывихивать руку и выбивать зубы?
Вэй Жао очень беспокоилась за Хуэйчжэнь.
Лу Чжо ни о чем не жалел:
— Он многократно оскорблял тебя. Если будет следующий раз, я снова пущу в ход кулаки.
Сегодня было полнолуние. Вэй Жао подняла голову и увидела холодное лицо Лу Чжо.
За время их знакомства Вэй Жао не раз видела его бесстрастным, но это был первый случай, когда Лу Чжо принял такой вид, защищая её.
— Что же именно он наговорил? — тихо спросила Вэй Жао.
Лу Чжо промолчал, не желая осквернять её слух.
Вэй Жао вздохнула:
— Ладно, я пойду предупрежу старшую двоюродную сестру. И ты больше не злись, иди отдыхай.
Лу Чжо не чувствовал усталости. Глядя на неё, он произнес:
— Я подожду тебя здесь.
Его лицо все еще хранило следы былого гнева, но взгляд уже смягчился.
Разве могла Вэй Жао после такого в чем-то его винить?
Этот Хань Ляо и впрямь заслужил взбучку!
- Штаны с разрезом (开裆裤, kāidāngkù) — традиционная китайская детская одежда, позволяющая справлять нужду, не снимая штанов; в данном контексте — метафора раннего детства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
