После Праздника середины осени под началом Вэй Жао и Лу Чжо в поместье цзянцзюня устроили свадьбу для Чжао Суна и Битао.
Битао была на год старше Вэй Жао. Хотя по сравнению с пятнадцати-шестнадцатилетними сяогунян она выходила замуж поздновато, возраст чуть за двадцать — самое благодатное время для гунян: фигура и лицо расцвели, пришло понимание жизни. А когда выходишь замуж за любимого человека, это словно сухой хворост встретился с огнем1, и радость скрыть невозможно.
За окном завывал северо-западный ветер, но в боковых покоях было очень тепло. Вэй Жао сидела и читала книгу, а Люя и Битао, держа в руках иголки с нитками, шили для неё подходящую нижнюю одежду. Теперь, когда беременность Вэй Жао стала заметной, прежние чжунъи стали тесноваты.
— Битао, сшей и себе пару нарядов, вдруг скоро придут добрые вести, — Люя перекусила нитку и с улыбкой поддразнила подругу.
В последнее время Битао часто слышала подобные шутки и уже привыкла к ним. Глядя на шелковую ткань в своих руках, она ответила:
— Мне не нужно шить. Даже если я забеременею, к тому времени, как мой живот вырастет, цзюньчжу уже родит. Цзюньчжу так добра ко мне, что я просто попрошу у неё старую одежду.
Вэй Жао рассмеялась:
— А ты и впрямь осмелела. Что, после свадьбы кожа на лице стала толще?
Битао хихикнула.
Вэй Жао повернулась к Люе и спросила:
— Битао выбрала себе прекрасного мужа, а ты? Тебе кто-нибудь приглянулся?
Битао подхватила:
— Чжао Бай всё ещё одинок, хочешь, я замолвлю за тебя словечко?
Люя сердито на неё посмотрела:
— Кто захочет стать твоей невесткой? Сейчас я желаю лишь служить цзюньчжу и маленькому хозяину, и мужчины меня вовсе не прельщают.
Девушки немного попрепирались, но вскоре снова весело заболтали.
Оставшись наедине, Вэй Жао расспросила Люю о её чувствах. В конце концов, в таком возрасте, если бы у Люи был кто-то на примете или она знала, за какого мужчину хочет выйти замуж, но не могла найти его, Вэй Жао непременно бы позаботилась о её будущем.
Люя и вправду хотела замуж. Цзюньчжу и шицзы-е жили в такой любви, да и Битао только что вышла за Чжао Суна и наслаждалась первыми днями брака — Люя искренне им завидовала.
Зная, как цзюньчжу любит её, Люя, залившись краской, прошептала:
— Я хотела бы выйти за кого-нибудь светлокожего и улыбчивого.
Вэй Жао на мгновение задумалась и тихо спросила:
— Такого, как А-Гуй?
Люя оторопела, и её лицо мгновенно стало пунцовым. Она и не помышляла об А-Гуе, ей просто нравились мужчины с бледной кожей и мягким нравом. Будучи служанкой цзюньчжу, она, вероятнее всего, могла быть выдана за какого-нибудь управляющего в её распоряжении, и когда Люя заговорила, она думала именно о том, что цзюньчжу выберет кого-то из молодых управляющих.
Кто бы мог подумать, что цзюньчжу решит предложить А-Гуя!
А-Гуй был главным управляющим передних покоев в Сунъюэ-тан. В будущем, когда шицзы-е станет главой семьи, А-Гуй станет главным управляющим всего дома гогуна. Как она могла осмелиться на столь высокий союз?
— Цзюньчжу, умоляю, ни в коем случае не упоминайте об этом А-Гую, я… я его не достойна, — смущенно проговорила Люя. Она боялась, что А-Гуй, не желая перечить цзюньчжу, согласится на этот брак против воли, и ещё больше страшилась его прямого отказа — как тогда она сможет показываться в передней части дома?
Вэй Жао поняла, что у Люи на уме, и решила пока её не беспокоить. Если в ближайшие пару лет А-Гуй заметит Люю и сам придет просить её руки — это будет лучшим исходом. А если в его глазах Люи не будет, то, когда они вернутся в столицу, она подберет для неё подходящего человека среди управляющих лавками.
Лето в Ганьчжоу короткое, да и осень не затягивается: в конце девятого месяца уже повалил густой снег.
Вэй Жао жила в неге и довольстве. Помимо визитов в гости и ежемесячного руководства состязаниями пяти сотен воинов поместья, она почти всё время проводила в доме цзянцзюня, оберегая плод. Лу Чжо приходилось несладко: в армейских шатрах даже с зажженным углем было не слишком тепло. Особенно когда он возвращался из лагеря верхом, его лицо застывало от ледяного ветра, становилось мертвенно-бледным и грубым на ощупь.
— Намажь лицо этим.
Перед сном, когда служанки удалились, Вэй Жао достала редкое дворцовое средство для ухода за кожей, подаренное ей матерью, и щедро предложила его Лу Чжо.
Лу Чжо вспомнил, как в прошлый раз, когда он вернулся, Вэй Жао несколько раз касалась его лица — и это были не те ласки, что выражают тоску, а словно она что-то проверяла.
— Какой от этого толк? — спросил Лу Чжо.
Вэй Жао подсела к нему и с улыбкой ответила:
— Оно увлажняет кожу. Посмотри, какая она у тебя сухая. Если так пойдет и дальше, звание первого гунцзы из знатных семей столицы перейдет к кому-то другому.
Лу Чжо не хотел ничего мазать:
— Осенью и зимой кожа всегда грубеет, а с весенним теплом всё вернется в норму.
Вэй Жао знала, что мужчины не любят подобные вещи. Но ведь если он будет пользоваться средством втайне, кто об этом узнает?
Вдохнув тонкий аромат косметической мази, Вэй Жао закрыла крышечку и сказала:
— Хочешь — мажь, не хочешь — не надо. Но пока твоё лицо такое грубое, я не буду тебя целовать. Вот когда оно снова станет прежним, тогда и поцелую.
Лу Чжо слегка переменился в лице.
Позже, когда погасили свет, и он, обнимая её, нежно целовал её гладкие щеки, в голове у Лу Чжо пронеслось несколько мыслей.
И вот, когда время отдыха закончилось и Лу Чжо отправился обратно в лагерь, он взял с собой не только приготовленные Вэй Жао плащи и теплые одеяла, но и незаметно прихватил из её шкатулки баночку мази для лица.
Вэй Жао не знала точного количества баночек, но Люя, прибираясь среди украшений, заметила пропажу одной.
Услышав её бормотание, Вэй Жао мгновенно всё поняла. Этот Лу Чжо — мастер притворяться!
Когда Лу Чжо вернулся в следующий раз, он вел себя как ни в чем не бывало, но его кожа на ощупь снова стала гладкой, словно нефрит. Вэй Жао это понравилось, и она поцеловала его еще несколько раз — в конце концов, её живот становился всё больше, и им оставалось лишь целовать друг друга в щеки.
Зима была суровой. В Центральных равнинах стояли холода, но на севере было ещё студёнее. Погода в степи переменчива, велика вероятность снежных бурь, поэтому зима — самое безопасное время на границе. Ни западные, ни северные соседние государства не решались нападать в эту пору, иначе они подвергли бы свои войска смертельному риску.
- Сухой хворост встретился с огнем (干柴烈火, gān chái liè huǒ) — образное выражение, описывающее мгновенно возникшее сильное страстное влечение между мужчиной и женщиной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
