В девятом месяце Ли Юйнян родила еще одну дочь.
— А-Инь похожа на тебя, и эта девчушка точно будет твоей копией, — промолвил Чжоу-дажэнь, баюкая новорождённую младшую дочь и сидя подле жены.
Ли Юйнян с улыбкой смотрела на мужа.
Оба они были выходцами из бедных семей. Когда её муж сдал экзамен на степень сюцай, многие хотели сосватать ему своих дочерей, но он пленился её красотой. Что же до Ли Юйнян, ей тоже пришлись по душе статность и талант супруга; так они и стали парой, вместе налаживая свой быт.
Жизнь в столице оказалась не такой простой, как они воображали. В маленьком уезде муж считался важным человеком, но в столице он оказался в самом низу. К тому же, будучи честным и неразговорчивым, он порой навлекал на себя гнев людей, даже не осознавая этого. Прослужив столичным чиновником десять лет, он по-прежнему оставался лишь мелким чиновником девятого ранга. Однако Ли Юйнян это не заботило. Сейчас у супругов были сбережения и собственный дом, а также трое детей. Пока муж был к ней добр и должным образом воспитывал детей, Ли Юйнян была всем довольна.
— Какое имя лучше дать малышке? — спросила Ли Юйнян мужа.
Чжоу-дажэнь вспомнил о древовидном гибискусе во дворе и с улыбкой ответил:
— Пусть её зовут А-Фу, желаю ей в будущем быть такой же прекрасной, как цветок.
Ли Юйнян с притворным укором взглянула на мужа:
— Какой ты льстец, мне ведь уже тридцать.
Чжоу-дажэнь смотрел на всё ещё белое и нежное лицо жены. Возможно, дело было в хорошей дворцовой еде, да и тяжёлым трудом Юйнян заниматься не приходилось, поэтому за эти годы она стала даже белее, чем была дома. На лице не было ни морщинки; если бы она сама не сказала, то кто бы поверил, что она уже родила троих детей?
— Если я говорю, что ты красавица, значит так оно и есть, и возраст тут ни при чём. Даже когда тебе исполнится семьдесят или восемьдесят лет, пока мне любо на тебя смотреть, ты всё равно будешь прекрасна, — с улыбкой произнёс Чжоу-дажэнь, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. Ему, мелкому столичному чиновнику, жизнь давалась нелегко.
Ли Юйнян было очень жаль его. Если бы она оставалась дома, то могла бы помогать мужу советами, когда у него случались неприятности.
В такие моменты Ли Юйнян охватывало сожаление. Как было бы хорошо, если бы она могла навсегда покинуть императорский дворец. Как бы ни было ей жаль расставаться с седьмым принцем, она всё же больше хотела оставаться дома, рядом с мужем и тремя детьми.
Разумеется, это были лишь мимолётные чувства. После Праздника Юаньсяо пришёл её черёд возвращаться во дворец, и Ли Юйнян отбросила лишние мысли. Воды дворца глубоки и не терпят раздвоенности: находясь снаружи, она заботилась о муже и детях, а во дворце, когда дома всё было устроено и не требовало её внимания, она всем сердцем пеклась о будущем седьмого принца.
Войдя во дворец, Ли Юйнян первым делом отправилась засвидетельствовать почтение Чжуан-фэй-няннян. Та расспросила её о делах, а затем отпустила в покои принцев.
Ли Юйнян обменялась приветствиями со слугами в обители Юньхай и прошла на кухню — его высочество любил её паровые булочки сяолунбао1.
Седьмой принц не знал, что она вернётся именно сегодня.
Когда занятия в императорском кабинете закончились, седьмой принц, как обычно, отправился во дворец Икунь поприветствовать Чжуан-фэй.
Чжуан-фэй сначала проверила уроки сына и, обнаружив, что седьмой принц по-прежнему ничем не примечателен, лишь привычно и безразлично улыбнулась, вскользь заметив:
— Ах да, Ли-ши вернулась во дворец.
Седьмой принц сохранял всё тот же унылый вид, не выказывая никакой радости.
Увидев это, Чжуан-фэй махнула рукой, давая понять, что сын может идти.
Одиннадцатилетний седьмой принц был молчалив, скован и скучен, всегда и во всём следуя строгому порядку, но сегодня его шаги по пути в покои принцев были быстрее обычного.
Как только он вернулся, Ли Юйнян, не дожидаясь особого вызова, явилась поприветствовать хозяина, как того требовали правила.
Седьмой принц уже давно не видел свою кормилицу, но он не мог посылать людей разузнать о её делах за пределами дворца. Теперь, встретившись с ней и увидев, что она ничуть не изменилась с момента их расставания в прошлом году, он понял, что жила она хорошо, и успокоился.
После того как господин и служанка обменялись полагающимися приветствиями, седьмой принц с улыбкой спросил:
— Кормилица, у тебя родился диди или мэймэй?
Ли Юйнян улыбнулась:
— Это девочка, отец назвал её А-Фу.
А-Фу, А-Фу.
Седьмой принц про себя повторил имя дважды и нашёл его очень благозвучным. У кормилицы была красивая внешность, так что сестрёнка А-Фу наверняка тоже очень мила; жаль только, что он заперт во дворце и не может увидеть троих детей из её семьи.
В тот вечер седьмой принц съел целую корзину сяолунбао, и даже немного объелся.
Чжуан-фэй знала, что её сын был ближе к Ли Юйнян; даже если он этого не показывал, она всё равно это чувствовала.
Если бы не вероятность того, что Ли Юйнян сможет ей пригодиться, то Чжуан-фэй ни за что бы не позволила ей вернуться во дворец.
В сердце Чжуан-фэй жила ненависть к Хуанхоу, убившей её старшего сына. Мелкая наложница, которую разоблачил император Цзяньдэ, была лишь козлом отпущения, истинной же виновницей была Хуанхоу.
Чжуан-фэй больше не надеялась, что её второй сын сам добьётся успеха, а потому решила ради него устранить других выдающихся принцев.
О том, что замышляла Чжуан-фэй, седьмой принц не ведал, а уж Ли Юйнян, никогда не покидавшая обитель Юньхай, и подавно.
К тому времени как до седьмого принца и Ли Юйнян дошли слухи, второй принц едва не погиб, и все улики указывали на Чжуан-фэй.
Хуанхоу горько рыдала перед Хуаншаном, умоляя его вершить правосудие.
Среди всех наложниц гарема отношение императора Цзяньдэ к Чжуан-фэй всё же было особенным.
Когда Чжуан-фэй только попала во дворец, император Цзяньдэ полюбил её за красоту. Позже она родила двоих сыновей; третий принц был необычайно умён, рассудителен и послушен. Среди всех принцев император Цзяньдэ больше всего любил именно его, а потому ценил Чжуан-фэй ещё выше. С тех пор как в прошлом году третьего принца не стало, император хоть и редко выбирал табличку Чжуан-фэй, в душе всё равно питал к ней жалость, и во дворец Икунь неизменно отправлялась доля от всяческих подношений.
Однако на этот раз, если Чжуан-фэй действительно пыталась погубить второго принца, император Цзяньдэ не собирался проявлять снисходительность.
Император Цзяньдэ направился прямиком во дворец Икунь.
Чжуан-фэй в это время разговаривала с Ли Юйнян.
- Сяолунбао (小笼包, xiǎolóngbāo) — китайские пельмени или булочки, приготовленные на пару в бамбуковых корзинах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
