Осенние одежды были тонкими, тёплая вода прибывала, и верхнее платье на Жун Шу вмиг стало полупрозрачным, так что даже узор с уточками-мандаринками, играющими в воде, на тёмно-пурпурном ромбовидном женском нижнем белье стал отчётливо виден.
Гу Чанцзинь поднял руку и без лишнего нажима коснулся глаз пары уточек на белье.
Жун Шу тихонько вдохнула.
Едва познав радости плотской любви, они разъехались по своим делам и не виделись почти пять месяцев. Сегодня был день их великой свадьбы, и тоска друг по другу вместе с желанием вспыхнули, словно сухое дерево встретилось с бушующим пламенем1.
Движения пальцев Гу Чанцзиня в этот миг стали той самой каплей масла, упавшей в этот костёр.
Он действовал неторопливо, но дыхание его становилось всё более частым.
Жун Шу не удержалась от притворного упрёка:
— Ты быстрее!
С того момента, как он привёл её к купальне, она поняла, что у этого мужчины на уме.
Гу Чанцзинь легко рассмеялся и, склонив голову, поцеловал её.
Вода в купальне то поднималась, то опускалась. Жун Шу в изнеможении прильнула к краю бассейна, а перед её глазами всё рябило от летящих брызг.
Говорят, что недолгая разлука лучше свадьбы2, и сейчас она в полной мере прочувствовала истинный смысл этих слов.
Когда Гу Чанцзинь вынес её из чистой комнаты, с кончиков волос Жун Шу всё ещё стекала вода.
Она бросила взгляд на водяные часы в углу.
Один час, целый час…
Когда он только вошёл в дом, она выглядела бодрой, а теперь, после выхода из чистой комнаты, посвежевшим казался он.
Заметив, что она действительно сильно утомилась, Гу Чанцзинь взял полотенце, чтобы просушить ей волосы, и сказал:
— Я принесу сюньлун. Если устала, ложись рядом с ним и спи.
Жун Шу лениво отозвалась.
Как только Гу Чанцзинь принёс сюньлун3, она прильнула к нему и закрыла глаза, позволяя мужу вытирать ей волосы.
В полузабытьи она вдруг услышала несколько громоподобных раскатов, донесшихся со стороны ворот Наньчжимэнь, и мигом оживилась.
Гу Чанцзинь увидел, как она, словно птичка со взъерошенным хвостом, выпрямилась, услышав шум снаружи, и навострила уши. В его глазах мелькнула улыбка.
Он набросил на неё плащ, подхватил на руки и понёс к окну.
Стоило открыть оконную раму, как ввысь взмыли снопы огня, расцветая в чернильном ночном небе яркими цветами фейерверков.
Это запускали фейерверки во дворце. В Великой Инь никогда не устраивали подобных зрелищ на праздник Юэнян, а значит, палили только ради празднования свадьбы наследного принца.
Жун Шу невольно посмотрела на Гу Чанцзиня:
— Это ты устроил?
Гу Чанцзинь покачал головой:
— Нет, должно быть, это распоряжение Императора и Императрицы.
Жун Шу умолкла, безмолвно созерцая озарённое вспышками небо.
Спустя мгновение она произнесла:
— Сегодня в Чжайсине снова будут загадывать загадки на фонарях.
Когда-то именно там, прячась от дождя, она встретила Гу Чанцзиня.
Гу Чанцзинь опустил взгляд на гунян в своих руках:
— Хочешь пойти?
Жун Шу кивнула.
Гу Чанцзинь улыбнулся:
— Не устала?
Жун Шу вскинула взор и посмотрела на него:
— Даже если устала, всё равно пойду. В этот раз я непременно опережу тебя, разгадаю все загадки и выиграю фонарь Чжайсин этого года.
Видя, что она и вправду хочет пойти, Гу Чанцзинь, немного подумав, кивнул:
— Я отвезу тебя.
Через полчаса неприметная повозка с синим навесом выехала из Восточного дворца и направилась прямиком к Чжайсину.
В Чжайсине в это время было столько людей, что рукава соединялись, образуя завесу.
Гу Чанцзинь и Жун Шу вышли из повозки: один зашёл с восточной стороны, другая — с западной, затерявшись в толпе простых людей, разгадывающих загадки.
Как и прежде, чем выше они поднимались, тем сложнее становились загадки. Когда они достигли седьмого этажа, в переходах осталось лишь несколько человек.
На девятом же этаже и вовсе никого не было видно.
Жун Шу первой сняла листок с последней загадкой и записала ответ. Как раз в этот момент подошёл Гу Чанцзинь, держа в руках ту же загадку.
Жун Шу поспешила протянуть бумагу старому управляющему, после чего обернулась и улыбнулась мужу. Весь её вид словно говорил: «Гу Юньчжи, в этом году фонарь Чжайсин мой».
Гу Чанцзинь опустил руку, даже не взглянув, о чём спрашивалось в последней загадке. Он просто смотрел на неё и тихо улыбался.
Старый управляющий сжимал в руках ответ Жун Шу, но взгляд его был прикован к этой паре.
Он был уже в преклонных годах и в последние годы редко занимался делами Чжайсина, приходя сюда лишь в такие праздники, как Юэнян или Шанъюань, чтобы дождаться того самого человека, которому суждено выиграть фонарь.
В позапрошлом году на праздник Юэнян именно этот ланцзюнь разгадал все загадки и подарил фонарь Чжайсин этой гунян. Облик обоих был слишком выдающимся, поэтому старик помнил их до сих пор.
— И в этом году снова вы! Поистине, вам суждено быть вместе!
Старый управляющий со смехом погладил седую бороду, затем развернул листок и, прищурившись, внимательно изучил ответ Жун Шу.
Вскоре он улыбнулся:
— Гунян ответила верно. Старик сейчас же принесёт вам фонарь!
— Благодарю вас.
Несмотря на почтенный возраст, старик был крепок телом. Вскоре он вынес искусно сделанный стеклянный фонарь.
Жун Шу ещё раз поблагодарила его и с довольным видом, неся фонарь Чжайсин, направилась к Гу Чанцзиню.
В этом году фонарь немного отличался от того, что подарил ей Гу Чанцзинь. На нём были не только сияющие звёзды, но и луна, похожая на семя лотоса. Он выглядел ещё краше.
Жун Шу протянула фонарь Гу Чанцзиню и сияюще улыбнулась:
— Шэнь Ш возвращает ланцзюню фонарь.
Их судьба началась именно с фонаря Чжайсин.
Каждый такой фонарь в Чжайсине был единственным в своём роде, и тот, прежний, что когда-то разбился, уже было не вернуть. Но это не имело значения, ведь теперь у неё был другой.
И их общая нить судьбы связалась вновь.
Отныне и впредь — в жизни и смерти, в разлуке и вместе, даю тебе слово4.
И целую вечность они не расстанутся.
- Сухое дерево встретилось с бушующим пламенем (干柴遇着了烈火, gān chái yù zhao le liè huǒ) — идиома, описывающая вспыхнувшую между мужчиной и женщиной страсть. ↩︎
- Недолгая разлука лучше свадьбы (小别胜新婚, xiǎo bié shèng xīn hūn) — пословица о том, что чувства после разлуки раскрываются с новой силой. ↩︎
- Сюньлун (熏笼, xūnlóng) — это плетёный бамбуковый короб или клетка, которая ставилась поверх жаровни с углями. ↩︎
- В жизни и смерти, в разлуке и вместе, даю тебе слово (死生契阔，与子相说, sǐ shēng qì kuò, yǔ zǐ xiāng shuō) — цитата из «Ши цзин», клятва вечной верности и любви. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
