Су Няньцинь с некоторым удивлением провёл рукой — всё было надёжно обёрнуто.
— Хе-хе… — Сан Уянь сквозь слёзы улыбнулась. — Кто просил тебя доводить меня до слёз и даже не утешить?
— И как мне тебя утешать? Сказать: «Не плачь, не плачь, я просто подразнил тебя, а на самом деле совсем тебя не люблю»?
Она шутливо ударила его кулачком в грудь:
— Противный!
Су Няньцинь перехватил её руку и, приобняв, повёл в спальню.
— Ты только что посмела разыграть меня. Раз тебе так нравится смотреть, пойдём в комнату — там насмотришься вдоволь.
Сан Уянь отчаянно сопротивлялась в его объятиях.
Внезапно рука Су Няньциня, обнимавшая Сан Уянь, замерла, и он остановился.
— Ой, и правда сползло, — произнёс Су Няньцинь с невозмутимым лицом.
Сан Уянь зажмурилась и вскрикнула.
— Обманул, глупышка, — он весело поцеловал её в кончик носа.
— Я тебе больше не верю, — она всё ещё не решалась открыть глаза.
Тогда он поцеловал её в веки.
— Я просто хотел проверить, правда ли ты стала такой смелой.
— И каков результат? — Сан Уянь перехватила инициативу и коснулась поцелуем его губ.
— В самый раз.
— Тебе не нужно в компанию?
— Есть ещё незавершённые дела, как я могу заставить себя уйти?
— Какие дела?
— Продолжить то прекрасное занятие, что мы не закончили прошлой ночью.
А затем комната наполнилась весенним дыханием и нежной негой…
Она свернулась калачиком в объятиях Су Няньциня и сладко уснула.
Затем зазвонил телефон Су Няньциня — скорее всего, его искал Сяо Цинь или кто-то из компании.
Проснувшись от звонка, она, словно осьминог, прильнула к нему и сказала:
— Не отвечай. В эти двадцать четыре часа ты принадлежишь только мне.
Су Няньцинь взъерошил её волосы и послушно выключил телефон.
Спустя некоторое время Сан Уянь внезапно о чём-то вспомнила, выпрямилась в постели и затараторила, что Су Няньцинь должен проводить её домой. Су Няньцинь на удивление не стал возражать. Оказавшись на улице, Сан Уянь спросила:
— Поедем на такси?
— Хорошо, — кротко согласился он, ведь он твёрдо решил быть с ней терпеливым. Но кто же знал, что этой решимости хватит всего на минуту.
— Давай лучше на автобусе, всё равно маршрут прямой, а иначе это пустая трата денег.
— Хорошо! — Его решимость пошатнулась, а доброжелательное выражение лица начало меркнуть.
— Нет, всё-таки на такси, а то если я тебя потеряю, мне вовек не расплатиться.
— Хорошо!! — Его улыбка постепенно становилась натянутой: «Почему эта женщина не может быть хоть немного благоразумнее?»
Сан Уянь с недоумением нахмурилась и оглядела его с ног до головы:
— Су Няньцинь, с тобой всё в порядке?
— ?
— У тебя что, вода в голове? Откуда столько терпения?
Су Няньцинь прищурился, едва сдерживая гнев:
— Сан Уянь, моё терпение не безгранично. Если я к тебе добр, просто принимай это как должное.
— Ты такой добрый? — Сан Уянь заподозрила, что его что-то укусило.
— Пока ты не совершаешь принципиальных ошибок, я буду мил.
— Принципиальных ошибок? — Сан Уянь задумчиво опустила глаза, и тут её осенило: — О-о… Ты имеешь в виду У…
— М-м? — Су Няньцинь издал вопросительный звук, его голос стал холоднее, а лицо посерьёзнело.
Сан Уянь тут же прикусила язык. Ей совсем не хотелось проверять на практике правдивость прошлых слов Су Няньциня. Как только они вышли из дома Сан Уянь, где она переоделась, ей позвонил заместитель директора и попросил заехать на радиостанцию.
— Это по работе, — объяснила она с кислым видом. Су Няньцинь снова проявил великодушие:
— Ладно, я пойду с тобой.
— Нет! Я буду так нервничать, что всё испорчу.
— Тем лучше. Пусть поскорее тебя уволят, избавят меня от лишних хлопот.
— Нянь Цинь…
Мольбы не помогли.
Переговоры длились уже час, но сдвигов не было. Знаменитая красавица Цинь Лэйжань, специально приглашённая на радиостанцию, внезапно пошла на попятную. Сейчас Сан Уянь и остальные язык в мозоли стёрли, пытаясь её переубедить. Как бы то ни было, анонс передачи о секретах красоты и похудения крутили уже месяц, рекламное время было полностью распродано, но красавица Цинь вдруг отказалась участвовать, сославшись на бытовые условия. Срыв контракта — это полбеды, куда важнее была репутация радиостанции перед слушателями и рекламодателями.
Стоявшая перед ними Цинь Лэйжань была типичной особой, привыкшей подчёркивать свой статус дорогими вещами. Она говорила приторно-сладким, капризным голоском, но её требования были вполне конкретными: еда, одежда и быт — только уровня люкс, а в графе «транспорт» чёрным по белому значился «Мерседес-230» или другой автомобиль представительского класса.
Сан Уянь сказала:
— Цинь-сяоцзе, съёмки продлятся всего два дня, в общей сложности меньше десяти часов, не могли бы вы немного снизить требования?
— Исключено. Ваши развалюхи вместо машин и эти отели… Если репортёры или фанаты увидят меня в таком виде, мой статус мгновенно рухнет.
Заместитель директора произнёс:
— Цинь-сяоцзе, пожалуйста, войди в наше положение.
Менеджер Цинь Лэйжань холодно усмехнулся:
— Это ваши проблемы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
