Син У привёл Цин Е в отдел продажи мобильных телефонов и попросил продавца показать новую модель. Цена оказалась немаленькой, поэтому Цин Е, улыбнувшись, поблагодарила сотрудника и предложила посмотреть что-нибудь ещё.
Затем она потянула Син У к стенду с телефонами отечественного производства, но тот резко притянул её к себе:
— Экономишь мои деньги?
— С чего ты взял, что платишь ты? Я сама куплю.
— Разве есть проблема в том, что я дарю своей девушке телефон?
— Проблемы нет, но в этом нет необходимости.
Син У, протянув свою длинную руку, потянул её за «конский хвост» и с улыбкой сказал:
— Свои деньги прибереги для учёбы за границей, слышишь?
Вокруг сновали люди, стоял шум и гам, но от этих слов Цин Е внезапно ощутила необъяснимое волнение.
В конце концов, по её настоянию, они купили отечественный аппарат за две с лишним тысячи. С тех пор как Цин Е начала пользоваться мобильной связью, её отец сразу покупал ей любую выходящую новинку, никогда не спрашивая о цене. Это был первый раз, когда она пользовалась сравнительно дешёвым телефоном.
Честно говоря, ей просто было жаль денег Син У, поэтому всю дорогу обратно она всячески расхваливала перед ним функции нового устройства: какое оно удобное, как хорошо работает и какое мощное.
Син У просто наблюдал за этим представлением. Каким бы мощным ни был этот телефон, он не шёл ни в какое сравнение с её прежним аппаратом высокого класса, однако Син У не стал её разоблачать. Выйдя из машины, он остановился у входа в «Сюаньдао» и, внезапно притянув её к себе, сказал:
— Пользуйся пока этим, позже куплю тебе что-нибудь получше.
Цин Е опустила голову, чувствуя, как в душе перемешались самые разные чувства.
Когда они вошли в дом, Син У ответил на звонок. Кажется, у владельца «Шуньи» что-то случилось, и он позвал всех к себе. Син У подхватил сумку и предупредил Цин Е, что уходит.
Цин Е протянула к нему руку:
— Отдай мне ту вещь.
— Какую вещь?
— Маленькую красную коробочку.
Син У вдруг всё понял и, усмехнувшись, спросил:
— Зачем она тебе? Ты же не сможешь ею воспользоваться.
Цин Е ответила как нечто само собой разумеющееся:
— Да, я не смогу, зато ты сможешь. Ты собрался выходить из дома с этой штукой, чтобы найти кого-то и пустить её в дело?
Син У, подавляя улыбку, бросил ей коробочку.
Он вернулся очень поздно и сказал, что «Шуньи», скорее всего, закроется — у босса возникли какие-то личные дела в семье.
Вечером перед сном, когда они лежали каждый в своей постели и болтали, Цин Е рассказала Син У о желании Фан Лэй поступить в Сяда. Тот ответил совершенно равнодушным тоном:
— Если она сможет поступить в Сяда, то я смогу поступить в Бэйда.
Цин Е подумала, что логика в этом есть: в конце концов, у одного было шестьдесят два балла, у другой — шестьдесят пять, стартовые позиции довольно близки.
Заметив, что она молчит, Син У повернул голову и спросил:
— Как думаешь, какова вероятность?
Цин Е уставилась в потолок:
— Сказать правду? Думаю, ноль.
— Тогда зачем ты ей пообещала?
В темноте Цин Е повернулась к Син У, её круглые глаза сияли чернотой:
— Разве ты не слышал фразу? Никогда нельзя гасить чью-то надежду, потому что не знаешь, какой переворот эта искра может совершить в чужой жизни.
— Кто из великих это сказал?
Цин Е повернулась на бок и с улыбкой ответила:
— Я.
— …
Затем она заговорила уже совершенно серьёзно:
— На днях я хочу выбрать время и сходить на пищевой комбинат.
— Зачем туда?
Цин Е перевернулась на спину. На самом деле она размышляла об этом уже какое-то время. И Сяолинтун, и Фэн Бао упоминали ей, что хотели бы заниматься после уроков вместе с Панху и остальными. Она не могла привести всех к Син У домой, да и идти к кому-то из них было нереально. Если бы Фан Лэй не приставала к ней последние несколько дней, она бы, возможно, ещё не скоро решилась пойти к тому паршивому старикану.
Не то чтобы в ней внезапно проснулось милосердие; до приезда в Чжачжатин она жила довольно обособленно и никогда не любила совать нос в чужие дела. Конечно, и большинство людей в её прежнем окружении были такими же. Каждый сметал снег перед собственной дверью1.
Но, возможно, именно из-за Син У — из-за его доброты, его искренности и той подлинности, которой Цин Е никогда прежде не встречала, — она начала постепенно присматриваться к каждому человеку в его окружении.
Она начала осознавать, что эти люди вовсе не не любят учиться и не опускаются намеренно. Просто рождённые в такой среде, они все вместе пребывают в замешательстве, вместе колеблются, вместе идут на дно в беспросветной мгле, не имея выхода и даже не зная, что этот выход вообще существует.
В лучшем случае они, подобно Хуанмао, последуют примеру своих отцов, чтобы в будущем заработать на кусок хлеба, даже не подозревая, что такое планирование жизни.
Неизвестно, Цин Е ли повлияла на них, или же они постепенно начали влиять на неё, но она вдруг осознала, что выпускные экзамены станут важным поворотным моментом для многих из них, а не только для неё самой.
Например, Ши Минь надеялась избежать участи выйти замуж, чтобы содержать семью; Панху хотел продолжить образование, чтобы не обмануть надежды родных; Фан Лэй пустилась в погоню ради своей любви. Так что успех или неудача зависели от этого решающего экзамена.
Возможно, для всех них это было уже не просто испытанием знаний, а первым взрослым выбором в жизни. До встречи с Цин Е жители Чжачжатина вверяли свою судьбу небу, но после встречи с ней они узнали, что «судьбу» можно крепко держать в собственных руках. К Цин Е тоже словно вернулась былая вера в общую борьбу ради одной цели, и она больше не чувствовала себя чужой и одинокой, как в начале семестра.
Поэтому ей нужно было решить вопрос с помещением, и единственное место, которое пришло ей на ум, был пищевой комбинат. Она решила найти время и встретиться с тем паршивым стариканом.
Дни после окончания зимнего лагеря пролетели незаметно, словно знойное лето внезапно сменилось суровой зимой. Каждый чувствовал, что атмосфера изменилась. Хотя все по-прежнему смеялись и шутили, казалось, люди очнулись от долгого сна. До конца семестра оставалось чуть больше десяти дней, а после экзаменов от их школьной жизни останется всего полгода. Большинству пришлось столкнуться с реальностью: их учёба скоро подойдёт к концу.
Пожалуй, только на Син У это не повлияло. Он по-прежнему был очень занят каждый день. Вскоре «Шуньи» всё же закрылся, и он лишился одного из источников дохода, начав брать больше разовых подработок. Иногда Цин Е на перемене оборачивалась, желая заговорить с ним, и видела, что он спит, в изнеможении уткнувшись в стол.
В такие моменты у неё не поднималась рука разбудить его. Много раз она задумывалась о том, хорошо это было или плохо для него — её появление здесь. Казалось, он стал уставать ещё больше. Чтобы обеспечить ей возможность учиться за границей, он не позволял себе ни малейшей слабины. Он говорил ей, что в будущем не сможет быть рядом, но если подготовить побольше денег перед отъездом, она всегда будет чувствовать себя увереннее.
Ради этой уверенности он днём брался за любую работу, а по вечерам тренировал игроков. Его жизнь была предельно загружена. Цин Е часто спрашивала себя: что она дала ему? Мимолётные воспоминания? Горечь и сладость юности? Казалось, ничего, но она уже не могла много об этом думать. Сейчас для неё существовал лишь один путь — закрыть глаза и нестись только вперёд.
Вернувшись из зимнего лагеря, Цин Е потратила время на то, чтобы составить для Фан Лэй интеллект-карту, структурировав все типы задач, направления и типичные ошибки, а также выделив моменты, которые нужно было вызубрить назубок. Это была огромная, труднопроходимая гора, особенно часть с механическим заучиванием. Цин Е не могла здесь помочь. Фан Лэй должна была справиться сама, чтобы забрать эти самые лёгкие баллы.
Однако Цин Е чётко обозначила ей временные интервалы: что именно и к какому дню должно быть выучено. Она ясно дала понять Фан Лэй: её время ограничено, и если та не справится с задачами в срок, она больше не станет тратить на неё силы.
Фан Лэй знала, что хотя с Цин Е легко общаться, она была человеком крайне принципиальным: если сказала — обязательно сделает. Она не хотела, чтобы Цин Е махнула на неё рукой, поэтому в последнее время досиделась до того, что у неё появились тёмные круги под глазами. Даже когда Ли Вэньхуэй и остальные звали её в туалет на перемене, она старалась лишний раз не ходить.
Но, к удивлению Цин Е, память у Фан Лэй оказалась отличной, и заучивание давалось ей быстро. Цин Е даже недоумевала, почему Фан Лэй изначально не выбрала гуманитарное направление. Та ответила:
— Боюсь писать иероглифы.
- Сметать снег перед своими воротами (各人自扫门前雪, gè rén zì sǎo mén qián xuě) — китайская идиома, означающая эгоистичное поведение, когда человек заботится лишь о своих делах и не помогает другим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
