К примеру, этот свиной жир — привычка, выработанная у неё годами. Покупая свинину, она всегда просила побольше жирного мяса, а вернувшись, вытапливала целую миску жира и оставляла стоять. Когда жарила овощи, зачерпывала немного. Вот только сейчас стояла жара, а из-за плохой памяти она иногда забывала убирать его в холодильник, и за ночь он портился. Син У ел это с самого детства и давно перестал замечать что-либо необычное. В любом случае, он знал одно: если дома есть еда, её нужно есть. В детстве, когда Ли Ланьфан ещё не открыла Сюаньдао, она часто убегала играть в маджонг, и ему вообще нечего было есть.
Но Цин Е была другой. В её прежней жизни к трехразовому питанию наверняка относились с особым вниманием, да и желудок у неё был слишком изнеженным. Она умудрилась терпеть это больше недели, ничего не говоря, и каждый день ела только пустой рис. Ей и впрямь пришлось нелегко. Если бы он сегодня не спросил её об этом вскользь, то и не узнал бы, сколько она ещё собиралась в себе это держать. На душе у Син У внезапно стало паршиво.
Накормив найнай и уложив её в комнате, Син У поднялся наверх устанавливать кондиционер. Цин Е, закончив с едой, последовала за ним и обнаружила, что инструментов у него предостаточно. Когда она зашла, Син У как раз сверлил отверстие для внешнего блока, звук стоял оглушительный.
Закончив, он снял стальную защитную решётку и вылез наружу, чтобы установить кронштейн. Цин Е воочию увидела, как он без какого-либо страховочного снаряжения лезет голыми руками за окно. Она не на шутку испугалась. Хоть второй этаж и не так уж высок, но, упав оттуда, если не умрёшь, то ноги точно переломаешь.
— Ты что делаешь? — Цин Е подбежала и схватила его за руку. — Привяжи хотя бы какую-нибудь верёвку!
Син У искоса взглянул на неё с насмешкой:
— Когда я по окнам лазил, ты ещё у своей мамы грудь сосала. Отцепись.
Цин Е в недоумении разжала руки, но не рискнула отойти от окна, напряжённо следя за его опасными манёврами.
Син У наступил ногой на торчащую стальную трубу. Скверно было то, что эта стальная труба ещё и шаталась, выглядя крайне ненадёжно. Цин Е по-настоящему боялась, что он сорвётся вниз, и, вытянув шею, выглядывала наружу.
Смеркалось, света было маловато. Син У заметил её тревожный взгляд и сказал:
— Раз уж тебе нечего делать, посвети мне телефоном.
Цин Е не смела проявлять неосторожность. Она достала мобильный и включила вспышку. Обзор у Син У тут же стал гораздо лучше. Он выверил положение и начал крепить каркас, стоя практически в воздухе. У Цин Е от этого зрелища даже ноги слегка подкосились, но Син У оставался невозмутим и собран, в его движениях не было и тени суеты.
Пользуясь светом телефона, Цин Е разглядывала его профиль. Капля пота скатилась по чётко очерченной челюсти к выступающему кадыку, в этом чувствовалось что-то дикое. Цин Е редко видела его потным. Вероятно, стоять в такой позе было действительно неудобно, к тому же на улице стояла невыносимая духота.
Наблюдая за его уверенными движениями, Цин Е невзначай спросила:
— Почему ты каждый день специально возвращаешься, чтобы покормить найнай?
Син У указал на винт на подоконнике:
— Подай.
Получив его, он ответил:
— Она не в каждый приём пищи готова слушаться. У нян терпения не хватает. Попробует дать пару ложек, и если та не ест, то больше и не кормит. Либо начинает силой рот раскрывать. Разодранный рот — полбеды, я боюсь, как бы она её не задушила.
Говоря о терпении, Цин Е казалось, что у самого Син У его тоже нет, он со всеми вёл себя грубо. Но когда дело касалось заботы о найнай, он был на редкость внимателен. Если найнай не хотела есть, Син У даже начинал уговаривать её открыть рот, словно маленького ребёнка. На самом деле этот поступок сильно перевернул её представление о нём.
— Ты очень добр к найнай, — не удержалась Цин Е.
Син У быстро закрепил одну сторону кронштейна. Попросив Цин Е подать вторую часть, он сказал:
— В детстве папа и мама редко бывали дома. Все дела в доме и за его пределами лежали на найнай. Не будь её, не было бы и меня.
Фраза «не будь её, не было бы и меня» растрогала Цин Е. И тут же она вспомнила о вопросе, который мучил её все эти дни:
— А где твой отец?
Цин Е заметила, что при упоминании де Син У на его лице промелькнула тень иронии:
— Сдох.
Цин Е слегка опешила:
— Сдох?.. Но мама говорила мне, что когда твой де вернётся, он перегородит комнату, так почему же…
Син У простоял в этой позе довольно долго, и это явно стоило ему усилий. От жары он задрал футболку и произнёс холодным голосом:
— Он и за год дважды не возвращается. Какая разница, сдох или нет?
Цин Е замолчала. Ей никогда не доводилось встречать человека, который мог бы так проклинать собственного родного де. Пусть даже у её де раньше было сколько угодно любовниц, она хоть и ненавидела его до скрежета зубов, но не до такой степени, чтобы желать ему смерти. Поэтому она не могла понять холодного безразличия Син У.
Син У работал быстро и вскоре установил внешний блок. Когда он запрыгнул обратно, Цин Е всё ещё стояла у окна. На неё пахнуло юношеским потом, смешанным с мужским ароматом. Взгляд Цин Е упал на его полузадравшийся край одежды, обнажавший рельефные мышцы живота соблазнительного бронзового оттенка. Цин Е мгновенно покраснела.
Син У как раз поднял голову, чтобы убрать дрель, и заметил её смущённый взгляд. Он слегка приподнял бровь:
— Что ты тут застыла? Лицо раскраснелось от жары.
Цин Е, не поднимая головы, отошла на свою половину под вентилятор. Син У продолжил устанавливать внутренний блок. Он действовал ловко и стремительно. Цин Е обнаружила, что, хотя у Син У был скверный характер, он не был лишён достоинств. По крайней мере, он был очень умелым: плотничал, чинил замки, разбирался в компьютерах, а теперь ещё и кондиционер установил. Те бытовые мелочи, которые в глазах Цин Е казались разрозненными и сложными, для Син У были делом привычным — казалось, он умел абсолютно всё.
Раньше Цин Е окружало много выдающихся парней. Некоторые знали несколько иностранных языков, другие виртуозно играли на музыкальных инструментах и пели, а кто-то уже после окончания средней школы разбирался во всём: от древности до наших дней, от Китая до чужеземных стран, и говорил так, будто слагал главы.
Но одно можно было сказать наверняка. Ничего из того, что умел Син У, её прежние блестящие одноклассники делать не могли. Это внезапно заставило Цин Е подумать, что он довольно крут.
Вскоре кондиционер был установлен. Син У включил пульт и настроил температуру. Обернувшись к Цин Е, он сказал:
— Готово.
Цин Е подошла и встала под кондиционер. Из дефлектора подул прохладный воздух, окутывая её тело. Это было невероятно приятно, словно духота в её сердце мгновенно рассеялась. Цин Е невольно улыбнулась, на её щеках показались едва заметные ямочки. В глазах Син У отразился мягкий свет.
Цин Е тут же кое-что вспомнила и повернулась к нему:
— Кстати, почему ты не взял деньги за починку компьютера?
Син У с едва уловимой усмешкой достал комплект чистой одежды и направился вниз. Уходя, он бросил через плечо:
— Дразнил я тебя. Материнская плата была цела.
Цин Е, уперев руки в бока, уставилась ему в спину. Пошутил он? Сволочь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
