Уезд Аньцзы всё же был местом маленьким, образовательные ресурсы здесь были ограничены, и базы заданий, которые они обычно решали, тоже имели свои пределы. За это время Цин Е поделилась огромным количеством полезных материалов из своих запасов с ребятами, которые занимались по ночам, что действительно помогло им развить мышление и лучше разбираться в типах задач.
Поэтому количество учеников в их ночном классе всего за месяц увеличилось ещё на двадцать с лишним человек, так что в цеху уже почти не оставалось свободных мест.
Время, словно песок в песочных часах, которые Син У подарил Цин Е, неумолимо утекало, и незаметно наступил конец марта. В последнее время Лао Дун заходил в класс к Син У всё чаще, и Цин Е понимала: тот самый поединок всё ближе.
Уездные спортивные соревнования проводились в субботу в конце марта. Погода в тот день была скверной: как и тогда, когда она только приехала в Чжачжатин, небо затянули густые тяжёлые тучи, закрыв солнце и не оставляя надежды на прояснение.
Син У сказал Цин Е, что соревнования закончатся ещё до полудня, и велел ей не вставать так рано, чтобы идти с ним. Он обещал вернуться к обеду и поесть вместе. Но в то утро, едва забрезжил рассвет, Цин Е уже проснулась. С закрытыми глазами она слушала, как Син У встаёт, одевается и умывается. Перед выходом он запечатлел на её лбу лёгкий поцелуй.
Лишь когда за Син У закрылась дверь, Цин Е резко открыла глаза, вскочила с кровати и отправилась к месту, где договорилась встретиться с Хуанмао и Панху. Когда она пришла, Ландай, Чжан Кай и остальные были уже там. Хуан Чжимин из второго класса, Сунь Дунчэн, Сяолинтун и другие, к её удивлению, тоже пришли вместе с Панху. Собралась внушительная толпа почти из двадцати человек.
— У-гэ уже ушёл? — спросил Хуанмао.
Цин Е кивнула. Панху поспешно спросил:
— В-вчера вечером он т-так ничего и не сказал?
Цин Е снова покачала головой. Ландай вмешался:
— Неважно, пойдёмте сначала туда.
Чего они не ожидали, так это встретить по пути на соревнования Дахэя и его людей. Хуанмао ещё с другой стороны улицы крикнул ему:
— Брат Хэй, это мой У-гэ тебя позвал?
Дахэй, приближаясь к ним, ответил:
— Нет, мы сами решили прийти присмотреть, неспокойно как-то. А вы?
Тут все переглянулись и поняли, что Син У действительно пришёл на соревнования в одиночку, никого не позвав.
В последнее время, говорили ли об этом Хуанмао с ребятами прямо или Цин Е спрашивала намёками, Син У лишь небрежно отвечал, что просто идёт на соревнования, и ему не нужно никого звать или чтобы кто-то за ним шёл.
Но о том, что Син У и Да Цао должны свести счёты на этих соревнованиях, знали все в округе. Раз уж Да Цао был так уверен, заставляя Син У участвовать, он наверняка подготовился самым тщательным образом, и Хуанмао с Дахэем никак не могли позволить Син У рисковать в одиночку.
Только добравшись до входа в спортивный комплекс, они увидели, что обе стороны дороги заставлены машинами, а обстановка внутри оказалась гораздо сложнее, чем они представляли.
Вход на уездные соревнования был по билетам. В прошлые годы зрителей было раз-два и обчёлся, в основном родственники или друзья участников; на такие невзрачные мероприятия обычно никто не ходил.
Сам спортивный комплекс в уезде был невелик, но сегодня трибуны были забиты людьми. Стоило Дахэю и остальным войти, как со всех сторон на них устремились недружелюбные взгляды.
Они сели в последних рядах возле входа. Цин Е, нахмурившись, оглядела поле, но Син У не увидела. Однако она быстро заметила, что атмосфера на трибунах была странной: помимо тренеров и учителей из легкоатлетических сборных, слева сидело не меньше сотни человек, которые совсем не походили на болельщиков. У всех были суровые лица, а в воздухе висело тяжёлое напряжение.
— Люди из Антана пришли, — вполголоса произнёс Татуха.
Услышав это название, Цин Е похолодела. Она уже слышала его когда-то от Син У, когда они ходили выручать Ду Циянь и столкнулись с Да Цао. Син У тогда предупреждал её, что с людьми из Антана лучше не связываться. Да Цао вырос при патронном заводе, и Антан его прикрывал. Хотя Цин Е тогда не понимала, что именно представляет собой Антан, судя по нынешней обстановке, даже самый недогадливый почувствовал бы движение тёмных сил.
Хуанмао тоже был необычно серьёзен. Глядя на ту сторону, он добавил:
— Из Аньчжи сегодня тоже пришло немало народу. Цао Пин созвал всех, кого только мог.
Дахэй откинулся на спинку сиденья, холодно наблюдая за происходящим. Спустя мгновение он произнёс:
— Напротив Шэнь Сы и остальные старшие братья тоже в сборе. Обычные уездные соревнования, а собрали такую небывалую толпу.
Цин Е молча слушала их разговор, и её сердце забилось чаще. Она быстро осознала ситуацию: все главные занозы этого уезда сегодня собрались под одной крышей — и мелкая шпана, и авторитетные старшие братья, чьё слово имело вес.
Не нужно было гадать, чтобы понять, насколько коварны цели Да Цао, раз он созвал столько людей. Он хотел на глазах у всех унизить Син У, одним махом подавить его спесь и заставить его вечно ходить по этому уезду, поджав хвост, оставшись лишь побеждённым в руках Цао Пина.
Но почему Син У, зная, что в горах водятся тигры, всё равно шёл в те самые тигриные горы1?
С того момента, как Цин Е села, её взгляд непрестанно блуждал по стадиону. Ей казалось, что здесь что-то не так, но она никак не могла понять, что именно. С самого входа её сердце билось неспокойно, вызывая необъяснимое предчувствие.
До официального начала соревнований оставалось около десяти минут. Она не выдержала и поднялась:
— Я отойду в дамскую комнату.
Дахэй тут же встал вслед за ней и подтолкнул Татуху:
— Пойдём вместе.
Когда Цин Е вышла из уборной, Дахэй и Татуха стояли неподалёку и курили. Хотя они ничего не говорили, Цин Е чувствовала, что их решение следовать за ней по пятам было необычным.
На обратном пути к трибунам им навстречу попалась группа людей. Цин Е шла последней и видела, как Дахэй и Татуха помрачнели, не сводя глаз с противников. Тех было четверо или пятеро; во главе шёл мужчина лет тридцати с щетиной, выглядевший грубым и необузданным. Цин Е никогда его не видела, однако его взгляд остановился именно на её лице.
Внезапно кто-то из этой группы швырнул в Цин Е бутылку с минеральной водой. Дахэй среагировал мгновенно: резким ударом кулака он отбил бутылку далеко в сторону, та упала на землю и ещё пару раз подпрыгнула.
Татуха тут же выругался:
— Ослеп совсем, глаз нет?
Сяопинтоу, бросивший бутылку, подскочил и схватил Татуху за воротник. Дахэй преградил путь тридцатилетнему мужчине и с холодной усмешкой произнёс:
— Не ожидал, что и Фан-гэ решит в этом поучаствовать. Когда стена рушится, все подталкивают?
Человек, которого назвали Фан-гэ, поднял руку, оттащил Сяопинтоу назад и со странной улыбкой сказал:
— Шумное событие, как тут не прийти. Мы все здесь, чтобы посмотреть соревнования. Пока они не начались, нужно проявлять уважение к спортсменам. Не будем устраивать сцен.
Дахэй безэмоционально смотрел на него. Татуха сплюнул. Фан-гэ снова перевёл взгляд на Цин Е, небрежно оглядел её и спросил:
— Ты ведь и есть Цин Е?
Цин Е слегка нахмурилась и, настороженно глядя на него, промолчала. Дахэй заслонил её собой от взгляда Фан-гэ и бросил Татухе:
— Пошли.
Дахэй прошёл мимо Фан-гэ, Татуха злобно зыркнул на Сяопинтоу. Цин Е, опустив глаза, последовала за Дахэем, но когда она проходила мимо Фан-гэ, тот вдруг, наклонившись, тихо сказал ей:
— Тебе лучше уйти отсюда поскорее.
Цин Е замерла от неожиданности. Когда она обернулась, Фан-гэ уже вёл своих людей в другой конец стадиона с таким видом, будто ничего не произошло.
- Зная, что в горах водятся тигры, всё равно идти в те самые тигриные горы (明知山有虎，偏向虎山行, míng zhī shān yǒu hǔ, piān xiàng hǔ shān xíng) — китайская идиома, означающая намеренное и смелое движение навстречу явной опасности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
