Син У завёл машину. Цин Е закрыла дверцу и краем глаза продолжала наблюдать за ним. Она ещё помнила, как давным-давно невзначай сказала, что за рулём он наверняка выглядит очень круто. Да, он был по-настоящему крут: одна рука покоится на оконном проёме, другая ладонь вращает руль, а в глубине его сосредоточенного взгляда мерцает мягкий свет. Это было чувство чего-то необычайно знакомого, но в то же время ставшего немного чужим.
Так продолжалось до тех пор, пока Син У, повернув голову, что-то не сказал ей. Она повернулась к нему, но ничего не услышала. Её прямой взгляд был устремлён на него, и в то же время казалось, что она смотрит сквозь него. Перед её глазами словно возник образ: он сидит один в процедурном кабинете в самый разгар Нового года; пустая клиника, доносящийся с улицы грохот петард и игла капельницы в его руке.
Подумав об игле, она невольно посмотрела на его кисть, пока Цзян Бо не похлопал по спинке переднего сиденья.
— Цин Е.
Она вдруг пришла в себя.
— А?
— Я с тобой разговариваю, о чём ты замечталась?
Она с трудом подавила нахлынувшие чувства и, повернувшись к Син У, спросила:
— Что ты только что сказал?
Син У скользнул по ней взглядом.
— Не слышишь?
Цин Е чувствовала себя совершенно потерянной. Син У просто крутанул руль, останавливая машину у обочины, и сам потянулся за ремнём безопасности со стороны пассажирского сиденья. В тот миг, когда его тело оказалось совсем рядом, Цин Е замерла, вжавшись в спинку кресла. Сердце мгновенно подскочило к самому горлу, а глаза затуманились влагой. Син У поднял на неё взгляд. Кончик её носа и глаза покраснели, отчего выражение его лица на мгновение дрогнуло. Между ними оставалось расстояние всего в кулак. В эти пару секунд их взгляды встретились, и в них промелькнуло множество поворотов и кружений.
Раздался щелчок — он пристегнул её ремень. Сигнал, пищавший всю дорогу, наконец умолк. В тесном салоне снова воцарилась тишина.
Син У снова тронулся в путь. Цин Е быстро отвернулась, но в этот момент в зеркале заднего вида столкнулась взглядом с Цзян Бо.
Когда они доехали до Управления промышленности и торговли, Цюанья уже ждал их там. Все необходимые материалы были подготовлены заранее. Процедура переоформления оказалась проще, чем ожидалось: за утро всё было закончено.
Син У и Цин Е сидели друг напротив друга за столом в операционном зале. Син У просматривал документы, расписывался и передавал их Цин Е. Она подписывала бумаги своим именем, даже не глядя.
Цзян Бо забирал их для проверки и в шутливом тоне напоминал:
— Подписываешь так быстро, неужели не боишься, что тебя продадут?
Цин Е не обратила на него внимания. Син У продолжал передавать ей материалы, и каждый раз его палец с чётко очерченными суставами постукивал по месту для подписи, указывая, где нужно расписаться.
Где он указывал, там она и подписывала, без малейших колебаний или тени сомнения.
После выхода из Управления промышленности и торговли «Цингу» больше не имела отношения к Цин Е. Казалось, исчезла последняя нить, связывавшая их. С этого дня у неё, похоже, не осталось ни единого повода возвращаться в эти края.
Син У отвёз их в гостиницу, чтобы они сдали номер и забрали багаж. К дверям отеля на своём микроавтобусе приехали Хуанмао и Панху, чтобы проводить Цин Е.
Цин Е достала из чемодана «Полное собрание пьес Чехова» и подарила Панху, сказав, чтобы он читал это, когда будет упражняться в декламации.
Хуанмао она тоже подарила книгу — «О важности искусства общения».
Хуанмао принял книгу с двусмысленным выражением лица, а Панху принялся его утешать:
— Это уже неплохо. Цин Е хотя бы подарила тебе книгу, а не занесла в чёрный список.
— …
Перекинувшись с ними парой фраз, Син У отвёз их на автовокзал. Когда автобус выезжал со станции, Цин Е увидела, что машина Син У стоит у обочины. Он стоял, прислонившись к дверце, и провожал их взглядом.
Цин Е открыла окно и высунула голову. В то мгновение у неё едва не возник порыв выпрыгнуть из автобуса, но вскоре его силуэт стал расплываться, пока она не отвернулась, окончательно потеряв его из виду.
Телефон Цин Е внезапно завибрировал. Она поспешно достала его. Син У прислал ей сообщение, в котором было всего два слова: «Береги себя».
Она долго смотрела на эти слова, а затем, с повлажневшими глазами, напечатала: «Ты тоже».
Днём они сели в самолёт, а вечером уже прибыли в Пекин. После приземления Цзян Бо, забрав багаж, пошёл рядом с Цин Е и внезапно произнёс:
— У вас же с Син У нет кровного родства?
Цин Е бросила на него резкий, пронзительный взгляд. Цзян Бо внезапно расхохотался. Цин Е могла поклясться, что никогда в жизни не видела более гадкой ухмылки. Если бы вокруг не было столько людей, она бы прямо на месте стерла его в порошок, раздробив кости и развеяв прах1.
Цин Е остановилась и спросила:
— Чего ты хочешь?
Цзян Бо, всё так же раздражающе ухмыляясь, ответил:
— Доложить твоему фуцин всё как есть.
— А доказательства? — с презрением бросила Цин Е.
— Сяо-мэймэй, я же говорил тебе, что гэгэ — человек опытный, а ты ещё слишком наивна. Как думаешь, если бы твой фуцин узнал, что собственноручно отправил овцу в волчье логово, не умер бы он от ярости?
Цин Е развернулась и ушла, даже не удосужившись попрощаться.
Поначалу она думала, что в течение трёх дней отец обязательно вызовет её на откровенный разговор. Она даже подготовила речь, намереваясь припомнить ему все старые грехи восьмисотлетней давности.
Однако, вопреки ожиданиям, вплоть до начала нового семестра фуцин так ни разу и не заговорил с ней об этом. Она даже гадала: неужели у адвоката Цзяна проснулась совесть или же ему не хватило улик? Всё-таки он адвокат и должен действовать осмотрительно, а она считала, что в этой поездке практически не оставила прямых доказательств, за которые он мог бы зацепиться.
После возвращения из уезда Аньцзы связь с «Цингу» оборвалась, и Цин Е с Син У окончательно стали подобны воздушным змеям с оборванными нитями2.
В первое время после поступления в университет Цин Е ещё изредка созванивалась с Панху или перекидывалась парой слов с Ду Циянь, но когда человек покидает привычную среду, он постепенно отдаляется от прежних людей и событий.
Пищевой комбинат «Цингу» переехал в новый цех, обзавёлся собственными складскими помещениями и независимыми линиями производства и упаковки. Цюанья стал вполне солидным менеджером, обзавёлся визитками и постоянно ездил в командировки, ведя переговоры по объединению ресурсов субдилеров. Син У же тратил всё свободное время на создание интернет-команды. Благодаря капиталу и кадровой поддержке Фан Цзе, а также одновременному развитию офлайн и онлайн ресурсов, всего за полтора года с того момента, как Цин Е выкупила тот завод, «Цингу» превратилась из маленькой мастерской на четверых человек в полноценное интернет-предприятие по продаже продуктов питания.
Если сказать, что Цин Е в своё время посеяла семена на той неприметной земле, то Син У в дальнейшем позволил этому крошечному семени вырасти в огромное дерево. Развивая концепцию интернет-продаж Цин Е, через полгода эта команда, средний возраст которой едва превышал двадцать лет, не имея физических магазинов, используя модель B2C, быстро завоевала свою долю рынка за счёт брендовой культуры, управления цепочками поставок и персонализированного сервиса. Как первое чисто интернет-предприятие пищевой промышленности в уезде Аньцзы, «Цингу» также получила свой первый раунд финансирования.
- Раздробить кости и развеять прах (挫骨扬灰, cuò gǔ yáng huī) — выражение крайней степени ненависти и жажды мести. ↩︎
- Воздушный змей с оборванной нитью (断了线的风筝, duàn le xiàn de fēngzhēng) — образ окончательно утраченной связи или потери контроля над ситуацией. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
