Цин Е ещё никогда не встречала настолько неприятного человека. Разве он умрёт, если хоть раз поговорит нормально?
Зайдя в комнату, она тут же плотно задернула разделявшую их занавеску в цветочек и сказала:
— Твоя мама говорила, что по ночам ты не спишь дома.
— А если моя мама скажет, что я каждую ночь превращаюсь в Человека-паука и спасаю мир, ты тоже поверишь?
Цин Е швырнула флакончик эфирного масла со своей кровати на соседнюю и натянула плед, но так и не укрылась: она только что вышла из душа, но уже чувствовала, как выступает пот — жара стояла невыносимая.
Она снова села и всё же не удержалась от вопроса:
— Почему у вас в ванной нет замка на двери?
Со стороны занавески донеслись звуки игры. Син У безучастно спросил в ответ:
— А у кого он есть?
Цин Е всё поняла. Ванная была общей, и никто не хотел остаться в накладе. Подумаешь, какой-то паршивый замок. Цин Е холодно усмехнулась.
Она просто встала и замерла перед вентилятором, чтобы хоть немного остыть. Напольный вентилятор стоял прямо перед занавеской; Син У недавно передвинул его так, что тот дул в её сторону, а значит, до него самого ветерок вообще не долетал.
Цин Е с любопытством покосилась на него краем глаза. Он сидел в чёрной футболке, привалившись к изголовью кровати, и на нём действительно не было ни капли пота.
Она не выдержала:
— Тебе не жарко?
— Когда на сердце покой, то и телу прохладно1.
Син У был полностью поглощён игрой.
— Почему ты не поставишь в комнате кондиционер? Ты каждое лето так проводишь?
Син У внезапно вскинул брови и несколько секунд холодно сверлил её взглядом, а затем без всякого предупреждения швырнул телефон на кровать:
— Если у тебя есть деньги, я не против, чтобы ты поставила нам замок и установила кондиционер. А если не нравится здесь жить — проваливай.
Воздух в комнате словно застыл. Цин Е неподвижно стояла у изножья кровати, уставившись на него. Оба молчали. В следующую секунду глаза Цин Е внезапно покраснели, и резкий взгляд Син У едва заметно дрогнул.
Цин Е развернулась, схватила телефон и бросилась прочь. Вскоре с лестницы донеслись звуки шагов. Она спускалась вниз. Син У ещё несколько секунд сидел в оцепенении на кровати, а затем тихо выругался:
— Твою мать!
Этот день для Цин Е выдался просто отвратительным. Из блистательного мира она внезапно рухнула в трущобы. Вокруг были странные люди, незнакомая обстановка, обшарпанные улицы, несъедобная еда и родственники, с которыми её не связывало ни капли крови. Брошенное Син У «проваливай» стало последней каплей, окончательно добившей её нервы.
В голове гудело, в груди всё распирало, а тело горело так, будто она вот-вот запылает. Она не знала, куда пойдёт, открыв эту дверь, но оставаться здесь не хотела больше ни минуты.
Но стоило ей распахнуть дверь, как дорогу преградила тёмная тень. Высокая фигура Син У нависла над ней, в темноте от него веяло дикой свирепостью. Его глаза, словно у волка, впились в неё, а голос прозвучал глухо:
— Собралась уходить? Валяй. Только сначала я просвещу тебя насчёт наших порядков. После девяти вечера на улице можно встретить либо заядлых игроков, либо алкашей, либо похотливых ублюдков. С твоей внешностью ты для здешних — как красная тряпка, гарантирую, на тебя положат глаз, как только высунешь нос за порог. И кстати, в этом захолустье люди едва сводят концы с концами, так что никто не горит желанием соваться не в своё дело. Можешь орать сколько влезет — никто и пальцем не пошевелит, чтобы не нажить неприятностей. Позвонишь в 110 — считай, повезло, если старый коп доберётся до тебя в течение часа. А вот что успеет произойти за этот час… Если ты такая смелая, можешь выйти и проверить.
С этими словами Син У распахнул дверь и стал ждать, провожая её взглядом. Поток душного ветра ударил Цин Е в лицо. Глядя на пустынную улицу, она внезапно вздрогнула.
В голове немного прояснилось. Неважно, правду говорил Син У или нет, ей не стоило рисковать собственной безопасностью из чистого упрямства.
Поэтому она решительно развернулась, поднялась по лестнице и вернулась в комнату. К счастью, Син У больше не поднимался. Цин Е не знала, ушёл он или нет.
Цин Е пролежала в полузабытьи часа два или три, сама не понимая, спала она или нет. Она чувствовала только, как урчит в животе; в конце концов она окончательно проснулась от голода. Она порылась в своих вещах: перед отъездом она действительно собрала пакет с перекусом, но подумала, что в наше время еду можно купить где угодно или заказать доставку, и решила не тащить лишнее.
Кто же мог знать, что и впрямь существуют места, где ночью нельзя ни заказать доставку, ни купить что-нибудь поесть.
Цин Е ворочалась с боку на бок, а потом ей нестерпимо захотелось в туалет. Она резко села и обула тапочки. Снаружи было хоть глаз выколи. Она не знала, вернулась ли Ли Ланьфан с маджонга, а звать её в такой час было неудобно.
Ей оставалось лишь пробираться к лестнице, подсвечивая дорогу телефоном. Проснувшись, она почувствовала, что глаза болят ещё сильнее, и несколько раз крепко зажмурилась. Проходя мимо дивана, она наткнулась на чью-то ногу и подскочила от испуга. Цин Е резко направила свет телефона на диван — там, оказывается, кто-то лежал. Человек вскинул руку, закрываясь от слепящего света, и хриплым голосом спросил:
— Что ты делаешь?
Только сейчас Цин Е поняла, что на диване лежал Син У. Он, оказывается, никуда не уходил вечером, а просто уснул здесь.
Цин Е поспешно отвела луч света в сторону и сказала:
— Мне нужно в туалет.
Сказав это, она нащупала дорогу к лестнице. Спустившись до середины, она посмотрела на погружённый во тьму парикмахерский салон внизу. Отражения в зеркалах выглядели мрачно и жутко. Она внезапно замерла и, подняв голову, тихо позвала:
— Послушай… ты спишь?
— М-м.
Цин Е стояла на лестнице, не решаясь заговорить, пока Син У нетерпеливо не бросил:
— Говори уже.
— Можешь… сходить со мной в туалет?
— …
Наверху воцарилась тишина. Когда Цин Е уже решила, что Син У не собирается ей отвечать, она услышала шарканье тапочек. Высокая фигура Син У появилась в проёме лестницы.
В ночном заднем дворе было необычайно тихо. Деревьев здесь не росло, не было слышно даже стрёкота цикад. Слух словно обострился в десятки раз, отчего Цин Е стало не по себе.
Син У остановился у задней двери. На нём была свободная баскетбольная майка с номером 14 и серые спортивные штаны. Прислонившись к дверному косяку, он стоял, подтянутый и статный. Цин Е сделала несколько шагов и, поняв, что звуки за спиной стихли, обернулась:
— Почему ты дальше не идёшь?
Син У опустил голову и закурил. Затянувшись, он ухмыльнулся:
— И куда мне идти? Стоять рядом с унитазом и ждать тебя?
— Псих, — Цин Е семенящим шагом рванула к туалету и одним махом захлопнула за собой дверь.
- Когда на сердце покой, то и телу прохладно (心静自然凉, xīn jìng zì rán liáng) — китайская поговорка, означающая, что душевное равновесие помогает легче переносить внешние неудобства, в том числе жару. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
