Он действовал четко.
Вскоре потасовка закончилась.
Лу Сисяо небрежно отряхнул пыль с рукава, подошел к одному из поваленных на землю и, глядя на него сверху вниз, произнес:
— Вернись и передай Ло Хэ: пусть впредь ищет меня напрямую, нечего действовать исподтишка.
Лу Сисяо и Ло Хэ враждовали уже много лет.
Ло Хэ был на несколько лет старше и не мог выносить его дерзости и растущей популярности; он жаждал любой возможности подавить его, чтобы укрепить собственное положение.
Цзян Фань презрительно сплюнул в сторону и, повернув голову, спросил:
— Ты чего сегодня днем прогулял? В последнее время тебя совсем не видно.
В голове Лу Сисяо всплыл образ Чжоу Вань.
Он криво усмехнулся:
— В больнице был.
— Что ты там делал?
— Лу Чжунъюэ заболел.
— Ну и как он? Ничего серьезного? — спросил Цзян Фань.
Лу Сисяо хмыкнул:
— Кто знает. Уж в ком-ком, а в сиделках он недостатка не знает.
Цзян Фань знал о его семейных делах, как и о том, что недавно Лу Чжунъюэ привел в дом несносную мачеху, из-за чего Лу Сисяо в последнее время был сам не свой от раздражения.
Он похлопал Лу Сисяо по плечу:
— Ладно, пойдем развеемся.
Компания отправилась в бар.
Кто-то позвал девчонок.
Лу Сисяо сидел в углу, держа бокал длинными узловатыми пальцами; при каждом глотке его кадык двигался вверх-вниз. Говорил он мало — в основном болтали окружающие, а он вставлял слово лишь изредка.
Но именно этот его вид больше всего притягивал девушек.
Е Чэн, пробравшись сквозь толпу, подсела к Лу Сисяо и легонько чокнулась своим бокалом о его.
Раздался чистый звон.
Лу Сисяо повернул голову.
Е Чэн улыбнулась ему:
— Пьешь в одиночестве? Давай я составлю тебе компанию.
Лу Сисяо усмехнулся и, ничего не ответив, запрокинул голову, осушая остатки бокала.
Е Чэн слышала, что о нем говорят: повеса, живущий в свое удовольствие, меняющий девушек чаще, чем одежду, — влюбчивый айсберг.
И сейчас его поведение казалось Е Чэн поощрением.
В такой обстановке малейшее сближение кружило голову от возникшей двусмысленности.
Сердце Е Чэн бешено заколотилось; она робко придвинулась к Лу Сисяо и взяла его под руку.
Он не среагировал.
Тогда Е Чэн расслабилась и привалилась к нему. Локтем она наткнулась на что-то твердое; опустив взгляд, она увидела торчащую из его кармана связку ключей с синим меховым помпоном.
Это совершенно не вязалось с образом Лу Сисяо.
Она с любопытством вытянула ее; на кольце не было ни одного ключа.
— Почему здесь нет ключей? — спросила она.
Лу Сисяо вскинул бровь:
— Я разрешал тебе трогать?
Он всегда был таким — слишком прямолинейным, не заботясь о чувствах других.
Е Чэн еще не встречала парней, которые бы так открыто пренебрегали ею, но злиться не стала. Зацепив указательным пальцем кольцо, она подняла помпон повыше и принялась рассматривать его, прислонившись к плечу Лу Сисяо.
— Наверное, не ты сам это купил, — с улыбкой сказала Е Чэн. — Ты не похож на того, кому такое нравится.
— Подарили, — ответил Лу Сисяо.
— А он милый. А Сяо, подари мне его, а?
Она знала, что семья Лу Сисяо богата, и слышала о его щедрости по отношению к девушкам. На самом деле Е Чэн не так уж нужен был этот брелок — она просто хотела найти повод для сближения.
Лу Сисяо затянулся сигаретой, ничего не сказав.
Е Чэн легонько потрясла его за руку:
— Ну пожалуйста.
Он вскинул подбородок:
— Положи на место.
Его голос оставался ленивым, но на этот раз в нем отчетливо прозвучало предупреждение.
Е Чэн уловила это и положила брелок на журнальный столик.
Лу Сисяо наклонился, подобрал его и снова сунул в карман. При этом движении Е Чэн заметила рану на его руке — видимо, порезался во время драки, кровь уже успела запечься.
— А Сяо, у тебя рука поранена, — сказала Е Чэн. — Может, обработать?
— Неохота.
Вокруг гремел рок; Е Чэн приблизила губы к его уху:
— Я умею. Хочешь, я помогу?
Лу Сисяо повернул голову и усмехнулся — как-то неопределенно:
— О, и где же ты собралась это делать?
Е Чэн смотрела на его профиль в бликах света: высокая переносица, смешинка в глазах, двусмысленный тон — весь он был воплощением беспечности и вольного нрава.
Сердце Е Чэн снова пропустило удар; все ее чувства и ощущения оказались в его власти.
Только что она боялась его гнева, а теперь ее сердце вновь трепетало от его слов.
Казалось, какой бы уверенной и открытой ни была девушка, перед Лу Сисяо она неизбежно пасовала.
Она набралась смелости и взяла его за руку:
— Куда скажешь, туда и пойдем.
В нос ударил густой аромат ее духов.
Лу Сисяо, привыкший к подобным заведениям и всевозможным парфюмам, вдруг почувствовал, что этот запах его раздражает.
Он вспомнил чистый, свежий аромат кондиционера для белья, исходивший от Чжоу Вань.
Он криво усмехнулся и, внезапно утратив всякий интерес, поднялся.
Цзян Фань окликнул его:
— А Сяо, ты куда?
Тот лишь махнул рукой на прощание:
— Ухожу.
*
Ночь была глубокой; сегодня Чжоу Вань, что случалось редко, легла спать еще до полуночи.
В полузабытьи она услышала, как звякнул телефон, лежащий у подушки.
Сон у нее был чутким; она с трудом открыла глаза и долго, отсутствующим взглядом, смотрела в одну точку на белой стене, прежде чем мысли прояснились и она перевела взгляд на светящийся экран.
Свет резал глаза, и она, прищурившись, попыталась разобрать написанное.
От [Лу Сисяо] пришло сообщение.
Чжоу Вань замерла, ей даже показалось, что это сон.
Она ущипнула себя за бедро — было больно.
Не сон.
С чего бы ему писать ей?
Было уже полпервого ночи.
Сон как рукой сняло. Приподнявшись на локтях, она открыла приложение.
Он прислал фото.
Чжоу Вань открыла его и сразу узнала его руку.
Судя по всему, он сидел на ступенях: запястье покоилось на колене, кисть была расслаблена, а на мертвенно-бледном предплечье виднелась трехсантиметровая рана.
Следом телефон снова завибрировал.
Пришло еще одно сообщение.
[Лу Сисяо: Что делать?]
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
