В доме Лу Сицяо было припрятано множество сокровищ, и Бай Синсянь как раз мог пойти совершить обмен.
Однако ранним утром Сян Хайкуй и Инь Чжанли отправились в Академию меча Цзиньлин. Вход туда охранялся очень строго; у неё был жетон, подаренный Сян Тяньцин, но он позволял пройти лишь двоим, поэтому Бай Синсянь не смог пойти с ними.
В итоге Бай Синсянь в одиночку направился в поместье Лу.
— Вот, это моё жилище, — Лу Сицяо сначала повёл его осматривать свой дворик.
Двор не отличался ничем особенным, кроме своих размеров, однако за оградой стоял не дом, а высокая деревянная башня.
Она уходила вершиной в самые облака, а её деревянные стены густо поросли мхом и разноцветными грибами.
От башни не веяло холодностью и твёрдостью, присущими строениям; она казалась живым растением. На мгновение Бай Синсяню почудилось, будто башня шевелится, от чего у него слегка закружилась голова.
— Впечатляет, правда? Даже ты не выдержал, — Лу Сицяо достал флакон и поводил им у него под носом.
Головокружение у Бай Синсяня тут же исчезло. Он изумлённо спросил:
— Эта башня — драгоценный артефакт?
Лу Сицяо кивнул:
— Верно. Я же говорил тебе, что гадатель предсказал мне раннюю смерть, а в детстве в меня вселялся злой дух. Мой отец, опасаясь, что со мной снова что-то случится, за огромные деньги купил эту священную башню. С малых лет я живу в ней, и никакая нечисть не может к ней приблизиться.
— Но почему же мой Тянь Бао никак не отреагировал? — Бай Синсянь коснулся губ, бормоча себе под нос. — Неужели он уже ел подобные сокровища раньше?
— Идём, я покажу тебе её изнутри, — Лу Сицяо открыл дверь башни.
Бай Синсянь последовал за ним. Внутреннее устройство священной башни отличалось от обычных: нижняя часть была пустой, без ступеней.
— Я живу на самой вершине.
— Как же туда подняться? — Бай Синсянь попробовал применить свои силы, но не смог, а от земли до верхушки было не меньше ста чжанов1.
— Смотри внимательно! — Лу Сицяо подмигнул ему, указал на десяток свисающих с вершины лиан и схватился за одну из них.
Лиана обвилась вокруг его запястья, оторвала от земли и потянула к вершине башни.
У Бай Синсяня загорелись глаза:
— Как любопытно!
В Академии меча Цзиньлин Сян Тяньцин, услышав, что Сян Хайкуй пришла навестить её, немного удивилась.
Сначала она хотела попенять ей за вчерашний позор на лотосовой лодке, но заметила рядом с Сян Хайкуй ещё одного человека.
Она замерла. Одно дело — его необычайно выдающаяся внешность и манера держаться, но важнее было то, что она будто уже видела его где-то прежде?
В Академию меча не дозволялось входить, скрывая лицо, поэтому Инь Чжанли не стал укрываться чёрным плащом.
Он направился к Сян Тяньцин.
Та всё ещё стояла в оцепенении.
Инь Чжанли подошёл к ней:
— Позвольте пройти.
Сян Тяньцин пришла в себя и отступила в сторону:
— Гунцзы пришёл к моему старшему соученику?
— Мгм, — Инь Чжанли едва заметно кивнул и направился к соседнему двору.
Сян Тяньцин посмотрела на Сян Хайкуй:
— Кто он?
— Мой друг, — Сян Хайкуй с улыбкой уклонилась от прямого ответа.
Инь Чжанли постучал в ворота Хань Ци.
Хань Ци был весьма удивлён его появлению:
— Что привело тебя ко мне?
Инь Чжанли не выказывал ему дружелюбия:
— Сяо Куй пришла к своей цзецзе, а я, раз уж мне было нечего делать, решил заглянуть к тебе.
Хань Ци окинул всё духовным взором: Сян Хайкуй действительно разговаривала с Сян Тяньцин.
— Уж не пришёл ли ты проверить, не нанял ли я кого-то выполнить работу за меня? — усмехнулся Хань Ци.
Но в то же время это казалось ему вполне логичным: даже если память утрачена, соревновательный дух никуда не делся. А учитывая состояние «возвращения к первозданной простоте»2, этот азарт должен был стать только сильнее.
Войдя в комнату, Инь Чжанли увидел на столе груду испорченной вышивки:
— Похоже, у тебя ничего не выходит.
Хань Ци убрал лоскуты и налил ему чаю:
— Прошу.
Затем он достал из накопительного браслета аккуратный квадратный платок: с одной стороны был вышит подсолнух, а с другой — гиена.
— Достань-ка свою работу и сравни, разве они не один в один?
Ох, как же это злило!
Инь Чжанли злился, неважно, был ли тот «оригинальным» или «вселившимся»!
Он всегда считал своё мастерство уникальным, но этот парень…
Хань Ци вскинул брови. Хоть кончики его пальцев были стерты почти до мяса и ныли, когда он держал чашку, вкус «победного» чая казался по-особому сладким.
Инь Чжанли глубоко вздохнул и, вспомнив наставления Сян Хайкуй, сел напротив него:
— И что с того, что один в один? Вы с Сяо Куй хоть и старые знакомые, но я провёл с ней десять лет. К тому же она собственноручно разрубила меня на две части, а потом собственноручно сшила, и на моём теле до сих пор остался след… Это куда весомее, чем вышивать каких-то уток.
Хань Ци осенило: так вот почему он положил глаз на эту неотёсанную девицу по фамилии Сян, вот в чём, оказывается, была причина.
Инь Чжанли снова заговорил:
— Но ты тоже не радуйся раньше времени, у меня в запасе есть ещё один козырь.
— О? — отозвался Хань Ци.
— Я могу мгновенно пустить слезу.
— …И что это за умение такое?
Инь Чжанли вспомнил своего кролика, которого зажарили и съели, и слёзы тут же хлынули из его глаз.
Он вытер их:
— Смотри.
Затем он вспомнил давно не виденную альпаку Инь Ме-Ме, и слёзы снова потекли ручьём.
Он смахнул их:
— Видишь?
Хань Ци не был удивлён — он сам наложил это заклятье и знал, что у того осталось лишь эмоциональное мышление. Он покачал головой:
— Это не назовёшь умением.
— Не умение? Тогда попробуй сам, — Инь Чжанли бросил ему вызывающий взгляд.
— Какое ребячество, — хоть Хань Ци и сказал так, но инстинктивно захотел попробовать.
Он очистил своё сознание, всколыхнул чувства, готовясь мгновенно выдать слезу.
Именно в этот краткий миг Сян Хайкуй внезапно ворвалась в комнату. В руке она сжимала короткий клинок, сковывающий душу. Зайдя со спины, она первым делом обхватила его шею рукой!
Тело Цзинжаня обладало лишь пятым рангом, и каким бы могущественным ни был Хань Ци, войдя в это тело, он тоже был ограничен пятым рангом.
К тому же, из-за того что он полностью очистил сознание, у него не было никакой возможности сопротивляться, и она вонзила нож ему в бок рядом с позвоночником!
Сян Хайкуй сурово выкрикнула:
— Говори! Кто ты такой на самом деле?!
Хань Ци и так не рассчитывал, что сможет долго притворяться, поэтому не слишком усердствовал с маскировкой. Разоблачение было ожидаемым и входило в его планы.
Он похлопал рукой по её руке, сжимавшей его, показывая, что после удара его духовная сила заблокирована и он не может говорить, доблестный воин.
Сян Хайкуй оторопела и немного ослабила хватку.
Хань Ци сначала болезненно охнул, а затем указал на Инь Чжанли:
— Чанли-сюн, ты сказал, что стоило тебе спуститься в мир смертных, как она разрубила тебя надвое. Гляди: стоило мне спуститься, как она пырнула меня ножом. Я никогда тебе не проиграю.
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- возвращение к первозданной простоте (返璞归真, fǎnpú-guīzhēn) — китайская идиома, означающая возвращение к истинной природе человека, избавление от ложных привязанностей и искусственности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
