Ба Ин восхитился:
— Сян Хайкуй ругается даже яростнее, чем я, твой Ба!
У Сян добавил:
— А я-то гадал, с чего это Лао Ци переменил характер и взял в ученицы девчонку.
Сян Хайкуй не могла выстоять против меча Цюэ Чи, но увернуться от огромного, объятого пламенем зверя Чжуяня1 оказалось не так уж сложно. Хотя Сян Хайкуй и была мечником с тяжелым мечом, она определенно превосходила в проворстве массивного зверя.
На самом деле, обладая такими способностями, он мог бы уменьшиться в размерах и стать ловчее, но большинство зверей-монстров не выбирают этот путь, если только не собираются спасаться бегством. В этом звериный нрав схож с мужским: чем ты больше, тем величественнее кажешься.
В глазах Сян Хайкуй отразилось бушующее пламя. Выбрав удачный момент, она с силой оттолкнулась от земли и высоко подпрыгнула, пролетая мимо него сбоку. Чжуянь тут же развернулся и выдохнул струю огня в то место, где она должна была приземлиться.
Сян Хайкуй взмахнула мечом, создавая поток яростного ветра, чтобы отразить атаку. Когда Чжуянь прыгнул на нее, она проскользнула у него под брюхом и, резко развернувшись, нанесла удар.
Проклятье, словно в железный лист ткнула — на его шкуре осталась лишь крошечная царапина.
Вокруг бушевали волны жара, волосы Сян Хайкуй слиплись от пота. Она беспрестанно прыгала и кувыркалась, раз за разом нанося удары в одну и ту же точку. Только после пятого или шестого попадания наконец брызнула кровь. Но рана быстро затянулась — таков был врожденный дар звериного племени.
К счастью, ее техника «Небесного безумия» не расходовала духовную энергию, иначе после столь долгого боя она бы уже давно свалилась от изнеможения.
— Верно, вот так!
— Посмотри на себя, в облике зверя ты куда круче, чем с мечом, да и мозгами раскидывать не надо. Неудивительно, что тебе не по нраву путь человека.
— Именно! Если считаешь себя правым — стой на своем до конца!
Сян Хайкуй перешла от оскорблений к похвалам, громко выкрикивая подначки и одновременно выискивая уязвимое место в зверином обличье Чжуяня.
Но внезапно Чжуянь замер, словно ему перекрыли меридианы. Сян Хайкуй нанесла удар, но острие пронзило лишь воздух. Цюэ Чи исчез прямо на месте.
Она не смела расслабляться, ожидая внезапного нападения:
— Ба-гэ, а Чжуяни умеют становиться невидимыми?
— Не умеют, — ответил Ба Ин.
— Его призвали, — подал голос У Сян.
Сян Хайкуй нахмурилась:
— Призвали?
— Да, его призвал духовный предмет, к которому он привязан. Похоже, перед тем как попасть в заточение, он был тяжело ранен.
У Сян долго объяснял, но Сян Хайкуй так ничего и не поняла. Впрочем, раз он сбежал, то и к лучшему — одолеть его ей было не под силу. Даже если бы ее словесные атаки заставили его бросить меч и обратиться зверем, она бы все равно не справилась. Цюэ Чи был куда старше ее хозяина, и до заточения его уровень совершенствования был равен двум Цзин Вэням.
Сян Хайкуй поспешно обработала свои раны и приняла меры предосторожности, шипя от боли и притопывая ногами. Затем она сменила одежду и, вскочив на меч, полетела к внутреннему городу. Только в воздухе у нее выдалась минутка, чтобы заново собрать волосы в пучок.
У Сян внезапно заговорил:
— Знаешь, я когда-то тоже задумывался над теми доводами, что привел Цюэ Чи.
Ба Ин немного помолчал и добавил:
— Твой Ба тоже об этом думал.
У Сян продолжил:
— Когда старейшины учили нас грамоте, я не понимал, зачем мне знать человеческую письменность, и не стал учиться.
— А я учился, — сказал Ба Ин, — но из свитков, что давали старейшины, ни одного не прочел.
У Сян с некоторым смущением произнес:
— М-да… Кажется, теперь я понимаю, зачем предки заставляли нас принимать человеческий облик и так настойчиво требовали, чтобы мы учились и читали книги.
Ба Ин неловко усмехнулся:
— Когда Хайкуй ругала Цюэ Чи, мне было так весело, хотелось смеяться. Но потом я вспомнил, как в свое время Небесный клан поймал меня самого, и смех как-то застрял в горле, хе-хе…
Сян Хайкуй полюбопытствовала:
— Ба-гэ, а как тебя поймали?
— Ну, это… — Ба Ин наотрез отказался отвечать.
…
Перед входом во внутренний город Сян Хайкуй встретила двух призраков и мимоходом расправилась с ними. Сейчас простые жители покидали город. Духовные жилы Цзиньлина были мощными и подходили для совершенствования, поэтому обычных людей здесь было не так много. Правитель Цзиньлина распорядился, чтобы чиновники вывезли их на духовных судах, так что у ворот толкучки не возникло. Как только большую часть простых жителей эвакуируют, над Цзиньлином активируют великий защитный барьер, чтобы монстры не вырвались наружу.
Сян Хайкуй восхитилась:
— Сразу видно столицу, как быстро они реагируют на чрезвычайные происшествия.
— Толку-то, — отозвался У Сян. — Корни Малого Цзяньму еще не пронзили Мир теней. Как только это случится, разломов станет всё больше и больше.
Когда из Земли Девяти Скорбей выберутся по-настоящему грозные существа, разорвать барьер им не составит труда.
— К тому же утечка мутной энергии из Мира теней сама по себе вредит человеческим мастерам.
Ба Ин спросил:
— Хайкуй, ты что, собралась в одиночку ворваться в поместье Лу?
— Я даже с Цюэ Чи не сладила, — ответила она.
Лезть на рожон в одиночку — значит идти на верную смерть. Ситуация уже вышла из-под ее контроля, а в таких случаях нужно… обращаться к властям!
На улицах повсюду были заклинатели, истреблявшие призраков. Говорили, что уже вырвалось несколько могучих чудовищ и свирепых демонов, и даже Дуань Сяо, глава города девятого ранга, лично вывел людей на зачистку.
Расспрашивая прохожих, Сян Хайкуй наконец отыскала Дуань Сяо. На вид ему было лет тридцать, он носил бороду и выглядел весьма мужественно. Стоя на крыше, он наблюдал, как его ученики расставляют сети, чтобы изловить свирепого демона.
— Глава Дуань! — Сян Хайкуй запрыгнула на крышу. — Мой отец — Сян Хэн, глава города Серебряных Песков!
Она первым делом назвала имя отца. Дуань Сяо стремительно обернулся:
— Сян… вторая юная дева.
Очевидно, он был знаком с Сян Тяньцин. Сян Хайкуй произнесла:
— Борьба с этими тварями лишь устраняет симптомы, но не лечит болезнь. Нужно найти источник…
Она не успела договорить, как Дуань Сяо нахмурился, выказывая нетерпение. Это же и так ясно, кто этого не знает? Проблема в том, что корни сплелись в густую сеть, опутав весь Цзиньлин, и найти начало невозможно. К тому же эти корни нельзя рубить: если пробить в них дыру, ядовитого газа станет еще больше.
Но следующие слова Сян Хайкуй заставили его вздрогнуть.
— Я знаю, где находится источник. Это деревянная пагода в поместье богатейшего семейства Лу.
— Откуда такие сведения? — Дуань Сяо снова нахмурился. С семьей Лу шутки плохи.
Сян Хайкуй не стала пускаться в объяснения:
— Правда это или нет, вы поймете, как только посмотрите. Это не займет у вас много времени. Разве в такой момент лучше не поверить в существование, чем не верить вовсе?2
С этими словами она достала жетон, данный ей отцом. Это был официальный чиновничий приказ, и у Сян Хэна он был всего один. У Дуань Сяо имелся точно такой же, и он с первого взгляда понял, что жетон настоящий. Она ручалась честью Сян Хэна.
Дуань Сяо был человеком решительным. Он тут же отобрал группу людей:
— За мной!
Отряд прибыл к дому Лу и постучал в наглухо закрытые ворота. Лу Чжэнту лично вышел встречать гостей:
— Почему глава города прибыл в такой час?
Дуань Сяо, заложив руки за спину, ответил:
— Брат Лу выглядит удивленным? Я удивлен еще больше. Сейчас в городе воют ветра и кричат журавли, а брат Лу, оказывается, мирно сидит дома?
Пока обе стороны вели разговор, никто не заметил, как маленькая ящерица проскользнула вдоль угла стены внутрь ворот и устремилась прямиком к деревянной пагоде.
- Чжуянь (朱厌, zhūyàn) — мифический зверь, напоминающий белоголовую обезьяну с красными лапами, появление которого сулит большую войну. ↩︎
- Лучше поверить в существование, чем не верить вовсе (宁可信其有，不可信其无, níngkě xìn qí yǒu, bùkě xìn qí wú) — китайский фразеологизм, означающий, что в сомнительной ситуации разумнее проявить осторожность и допустить вероятность чего-то, чем столкнуться с последствиями неверия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
