— Хорошо, — Сян Хайкуй всё поняла: дела Цзинь Лин его не касались.
По правде говоря, они и раньше не имели к нему отношения.
Единственным, что связывало его с этой историей, было ранение Сяо Бая, нанесённое Лу Сигу, но Лу Сигу был уже мёртв.
— Хм, — после недолгих колебаний он снова спросил: — Тебе… нужно что-нибудь ещё?
— Нет-нет, ничего, — Сян Хайкуй замотала головой, словно игрушка-барабанчик1, чувствуя удовлетворение и облегчение.
Сян Хайкуй смутно чувствовала, что произошедшее только что стало для него огромным позором. Он с трудом сдерживал кипевшее внутри раздражение, привычная фальшивая улыбка исчезла с его лица, и казалось, он в любую секунду готов совершить убийство.
И даже в таком состоянии он мог спокойно разговаривать с ней. То, что он лишь выказывал холодное отчуждение, уже превосходило все ожидания.
Действительно, человек, вершащий великие дела, обладает незаурядной широтой души и выдержкой.
— Пока я был в беспамятстве… — Инь Чжанли начал фразу, но осёкся.
— М? — Сян Хайкуй посмотрела на него.
— О, ничего, — он снова закрыл глаза.
Вдруг у Сян Хайкуй возник вопрос:
— Инь-цяньбэй, а я не забеременею?
В этом мире было много полудемонов, и, похоже, между людьми и демонами не существовало репродуктивного барьера.
Хотя вероятность была невелика, но что если всё случится с первого раза? Что тогда делать?
Они вот-вот разойдутся в разные стороны. Судя по настрою босса, он хотел провести между ними чёткую черту.
В будущем он станет подобен божественному дракону, у которого видишь голову, но не видишь хвоста2 — где она тогда его разыщет?
Этот вопрос нужно было прояснить заранее, она не могла нести все риски в одиночку.
Инь Чжанли ответил, не открывая глаз:
— Нет.
Сян Хайкуй из любопытства спросила:
— Вы так уверены? Вы прошли через стерилизацию? Или в силу возраста уже не способны на это?
Уголок губ Инь Чжанли слегка дёрнулся, задев рану на подбородке, и он болезненно нахмурился.
Он посмотрел на неё:
— Между нашим кланом Шаньхай и человеческой расой никогда не было смешанного потомства.
Вот и славно, Сян Хайкуй с облегчением выдохнула.
У неё ещё оставалось немного времени, нужно было перевести дух и восстановить силы, ведь впереди ждала нелёгкая битва.
Перед тем как закрыть глаза, она заметила, что взгляд Инь Чжанли, устремлённый на неё, был довольно многозначительным.
Сян Хайкуй долго размышляла над этим, перебирая в памяти его недавнюю недосказанность.
И вдруг поняла: возможно, он хотел её спросить.
Пока он ничего не помнил, не соблазняла ли она его, беззащитного и простодушного? Не строила ли против него козни, пытаясь извлечь из него побольше выгоды?
Чёрт, посмотрите-ка на эту манеру поведения — «использовал и забыл».
Все эти годы она твёрдо стояла на своём, ни за что не поддаваясь на уловки своего босса-красавчика, именно потому, что знала: рано или поздно столкнётся с подобной холодностью.
Впрочем, Сян Хайкуй и правда чувствовала неловкость.
Она действительно жаждала его, желая выжать из него как можно больше неистовой воли.
Но ведь технику Тянькуан он отдал ей сам, он должен это понимать.
Обидно.
Мутного воздуха внутри древесного узла становилось всё больше, жемчужина ночного сияния постепенно тускнела.
Маленькое дупло погрузилось во тьму. Сян Хайкуй обхватила колени, уткнувшись лбом в руки, и внезапная печаль затопила её сердце.
Мужчина напротив целых десять лет хранил её в самом сердце и оберегал, но стоило ему моргнуть, как он отдалился, превратившись в чужака.
Да ещё и приписывал ей дурные намерения.
С самого детства, какими бы прекрасными вещами она ни обладала, ничто не длилось долго.
Это была ещё одна причина, по которой Сян Хайкуй умела противостоять соблазнам.
В этом мире никто и никогда по-настоящему не заботился о её чувствах и не принимал её в расчёт.
Даже её нынешний отец: он переживал из-за любых мелких капризов Сян Тяньцин.
А по отношению к ней, казалось, испытывал лишь чувство вины.
То, что у Сян Тяньцин было так много необъяснимых причуд, разве не было результатом отцовского потакания?
О некоторых вещах лучше долго не размышлять, иначе легко, подобно Сян Тяньцин, загнать себя в глухой угол, из которого нет выхода.
Сян Хайкуй с малых лет усвоила одну истину: если во всём искать светлую сторону, жить станет чуточку радостнее.
Инь Чжанли почувствовал, что её дыхание стало тяжелее, словно она подавляла эмоции.
Он снова взглянул на неё. Она сидела, опустив голову, так что выражения лица не было видно — лишь пара босых, слегка поджатых ног.
Несмотря на то, что они старались держаться как можно дальше друг от друга, само дупло было крошечным, так что расстояние между ними всё равно оставалось близким.
В воздухе всё ещё витал аромат желания, и Инь Чжанли подумал, не слишком ли сурово он поступил.
Только что он вёл себя как безрассудный юнец, спешащий в столицу на экзамены: он заботился лишь о том, чтобы поскорее добраться до цели, и стегал плетью быстро и безжалостно, совершенно не думая о чувствах коня под собой.
Вспоминая об этом сейчас, он, кажется, понял, откуда взялась та тёплая морская вода, что подарила его телу блаженство в момент пробуждения ото льда.
Да, это было действительно неизведанное, новое состояние.
Подбородок кольнуло болью. Он коснулся его рукой — там остался ряд мелких следов от зубов.
- барабанчик (拨浪鼓, bōlànggǔ) — традиционная китайская игрушка-погремушка, которая издаёт звук при быстром вращении рукоятки. ↩︎
- видишь голову, но не видишь хвоста (神龙见首不见尾, shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi) — обр. о человеке необыкновенном, скрытном или обладающем таинственной манерой появляться и исчезать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
