— А что это за стрекозы? — Сян Хайкуй заметила, как стрекозы на обоих берегах покидают ветки, летят к реке и опускаются на лотосовые фонарики.
Цзинжань посмотрел в ту сторону, куда она указывала:
— Это вовсе не стрекозы, это белые и чёрные сяньлини1.
Сян Хайкуй внимательно слушала лекцию отличника.
Цзинжань произнёс:
— Сяньлини способны чувствовать ауру души. Если при жизни человек был одержим обидами и злобой, его душа источает запах, напоминающий гнилое мясо. Это любимая пища чёрных сяньлиней, которая привлекает их, заставляя обгладывать дух.
Хайкуй вдохнула:
— А души чувствуют боль?
Цзинжань кивнул:
— Им очень больно.
Сян Хайкуй сказала:
— Если судить по мифам и легендам нашего мира, эта река — Ванчуань2, верно?
— М-гм, — отозвался Цзинжань. — Почти так.
Сян Хайкуй подумала про себя, что с тем, кто прибыл из твоего же мира, общаться куда удобнее.
— Если к моменту прибытия в город Биань вся злоба и обиды в душе будут поглощены, появится шанс на перерождение.
— А белые сяньлини?
— В отличие от чёрных, они любят силу праведных заслуг. Поглотив её, белые сяньлини взамен делятся удачей. Попав в город Биань, такие души отправляются во дворец Крайней Радости, и в следующей жизни их ждёт немало благ.
Пока Цзинжань говорил, Сян Хайкуй с изумлением увидела, как один белый сяньлинь внезапно принял человеческий облик, медленно наклонился и поцеловал лотос, на котором сидел.
— Что это значит?
Цзинжань посмотрел туда же:
— Говоря языком нашей родины, это счастливчик, которого поцеловал ангел.
Затем он взглянул на лицо Сян Хайкуй:
— Одноклассница Сян завидует?
Хайкуй вздохнула:
— Судя по всему, в прошлой жизни я не была хорошим человеком. Наверное, разворошила целое гнездо чёрных сяньлиней!
Цзинжань искоса взглянул на меч Тянькуан в коробе за её спиной:
— Всего за десять лет одноклассница Сян достигла восьмого ранга, а те, с кем ты общаешься — величайшие мастера современности. Что бы ни было раньше, после того как Инь Чжанли изменил твою судьбу, ты определённо стала обладательницей великой удачи.
— Разве сила удачи измеряется только уровнем самосовершенствования? — Сян Хайкуй удручённо покачала головой, не желая ничего объяснять. Всё равно о её невзгодах знала лишь она сама, а расскажешь другим — решат, что она просто капризничает.
Пока она предавалась печали, идущий рядом мужчина вдруг протянул ей… леденец на палочке?
Конфета ручной работы в цветной обёртке с мультяшным рисунком.
Сян Хайкуй слегка удивилась:
— Неужели вы привезли это из дома?
— Да, сделал сам. Тогда в кармане куртки лежали две штуки, так они и попали сюда вместе со мной. Я решил оставить их на память и запечатал своей силой, — Цзинжань снял печать. — Так что срок годности ещё не истёк, ешь смело.
Глаза Сян Хайкуй заблестели. Она поспешно взяла леденец, развернула обёртку и сунула его в рот.
Повернув голову, она увидела, как он тоже медленно разворачивает вторую конфету.
Мужчина с длинными развевающимися волосами, в чёрном одеянии с широкими рукавами, стоит на берегу реки Ванчуань и ест леденец.
Сян Хайкуй казалось, что это какой-то сюрреализм, полнейший сюрреализм.
Но этот давно забытый вкус леденца был таким сладким, проникая до самых костей и согревая сердце.
Всё гнетущее чувство последних дней, казалось, растаяло вместе с этой сладостью.
— А-а! — воскликнула Сян Хайкуй. В приподнятом настроении она зашагала вдоль берега. Раньше она боялась, что вокруг внезапно появятся чудовища или стражи загробного мира, но их не было.
— И те величайшие личности, о которых говорил старшекурсник… Ты имеешь в виду Инь Чжанли и Хань Ци? Слишком уж ты их переоцениваешь.
Стоило настроению улучшиться, как она затараторила без умолку:
— Эти двое спорят до хрипоты, разглагольствуют о высоких истинах. А на самом деле они просто обсуждают, какой строй лучше: первобытный, рабовладельческий или феодальный.
— И ещё просят меня высказать мнение? Мы ведь преемники социализма, кто станет оценивать их отсталые порядки?
— Как по мне, и Инь Чжанли, и Хань Ци — оба идиоты.
Она не заметила, как уголки губ идущего следом Цзинжаня дрогнули в улыбке.
— О, точно, ещё тот Дицзюнь Небесного клана, — вдруг вспомнила Сян Хайкуй. — Чуть не забыла про него. Он тоже придурок, причём истребитель среди придурков.
Улыбка Цзинжаня на мгновение застыла.
Сян Хайкуй выплеснула всё раздражение, накопившееся за эти дни. Она говорила на языке своей родины, используя понятные и простые выражения.
Внезапно рука Цзинжаня протянулась сзади и преградила ей путь на уровне лба.
Сян Хайкуй опешила и только тогда заметила перед собой преграду. Это была стена, похожая на водяную завесу; от неё не исходило никакой ауры, и, если не присматриваться, её было почти не разглядеть.
Цзинжань обошёл её и шагнул сквозь стену:
— Иди сюда.
Сян Хайкуй поспешно прошла там же, где и он. Её одолевали сомнения: Цзинжань вёл себя так, будто уже бывал в загробном мире. Неужели в книге Хань Ци можно путешествовать по царству мёртвых даже во сне?
Но едва она миновала преграду, как представшее перед ней зрелище захватило всё её внимание.
Подобно тому, как все реки впадают в океан, бесчисленные потоки Ванчуань, достигнув своего предела, сливались в бескрайнее море.
Оно было точь-в-точь как моря в мире людей: с мерно катящимися волнами и величественным простором.
В небе не было ни звёзд, ни луны, зато над водой роилось множество светящихся насекомых, отчего казалось, будто поверхность моря усыпана звёздами.
Лотосовые фонарики, вплывая в море, покачивались на волнах.
— Город Биань на том берегу? — Сян Хайкуй всмотрелась вдаль, но видела лишь бесконечную водную гладь.
- Сяньлинь (仙灵, xiānlíng) — сверхъестественное существо, духовная сущность или бессмертный дух в китайской мифологии. ↩︎
- Ванчуань (忘川, Wàngchuān) — «Река забвения» в китайской мифологии, аналог греческой Леты, текущая в загробном мире Диюй. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
