— Вон там, — Цзинжань, уже доев леденец, вытер руки и указал на середину моря.
— Где? — Сян Хайкуй присмотрелась.
Вдалеке над морской гладью внезапно поднялся исполинский цветок биань1. Бесчисленные, похожие на щупальца лепестки колыхались и расправлялись, поддерживая гроздья великолепных и величественных дворцов, ярко освещенных огнями.
Сян Хайкуй еще не успела опомниться от изумления, как из-под воды поднялся следующий огромный цветок.
Один за другим — и вот уже всё пространство заполнилось колышущимися лепестками, которые в этом мире вечной ночи превратились в… город, не знающий сна!
Неужели это и есть то самое место, где босс проработал несколько тысяч лет?
Как же здесь красиво!
Ей явно не повезло со временем: она могла лишь находиться рядом с ним, запертая в маленькой черной сфере.
Пока она предавалась чувствам, Цзинжань невозмутимо произнес:
— Соученица Сян, ты знала? На родине мне всё давалось очень легко. Еще в начальной школе я прошел всю программу средней и старшей школы.
— Потом я пошел заниматься саньда, рукопашным боем, тхэквондо и прочим. Хватало недели, чтобы я укладывал тренера на лопатки. Такая жизнь была… пресной, ужасно скучной.
Сян Хайкуй: …
Это был критический удар от суперученика.
Впрочем, Сян Хайкуй могла подтвердить его слова: он и правда почти не учился, его парта была забита комиксами.
Глядя на море и подставив лицо бризу, Цзинжань заговорил мягче:
— У меня была хорошая семья, к родителям не придерешься, но почему-то я всегда чувствовал нереальность происходящего. Будто… живу во сне.
— Помню, после просмотра фильма «Шоу Трумана» я на какое-то время погрузился в глубокие сомнения в самом себе.
Сян Хайкуй вертела в пальцах палочку от леденца, гадая, не муки ли это гения?
Она повернулась и окинула взглядом его четко очерченный профиль.
У её старшего соученика были густые брови и глаза феникса, черты лица глубокие и слишком суровые — честно говоря, он был совсем не в её вкусе.
Круглый год он ходил во всем черном, а на его невозмутимом лице так и читалось: «Со мной лучше не связываться, я всем недоволен, не бесите меня».
В старшей школе в него влюблялись девочки из каждого класса, но Сян Хайкуй относилась к этому с пренебрежением.
Ей было некогда подлизываться к такому типу.
Но после того, как в тот дождливый вечер он пришел ей на помощь и помог подняться, подцепив её за край зонта, Сян Хайкуй поняла: он не высокомерен, у него просто от природы такое недовольное лицо.
Когда десять лет назад они попали в этот мир, Сян Хэн отозвался о Цзинжане не лучшим образом.
Он считал, что Цзинжань слишком хладнокровен, будто совсем не привязан к родителям, но Сян Хайкуй в глубине души нашла ему тысячи оправданий.
В её глазах старший соученик был нелюдимым, но с обостренным чувством справедливости и скрытой нежностью в сердце.
Такой человек не мог быть бесчувственным.
Она спросила:
— И ты нашел причину?
— Нашел, — Цзинжань посмотрел на сияющий огнями город Биань. — После того как твой отец привел меня в этот мир, я обрел чувство реальности.
Сян Хэн полагал, что любой смертный, попав в мир совершенствующихся, захочет практиковать путь бессмертия ради долголетия.
Но Цзинжань знал, что это не про него. Долгая жизнь его не интересовала — он просто не хотел возвращаться.
— Хань Ци запер меня в пространстве духовного хранилища, где я провел десять лет, пока ты не вонзила нож, запечатывающий души, мне в позвоночник.
Цзинжань указал себе на спину.
— Я сделала это, чтобы сдержать Хань Ци… — объяснила Сян Хайкуй.
— Я знаю. Но тот удар запечатал душу Хань Ци и пробудил мою собственную.
Сян Хайкуй не понимала:
— А?
— Ты заставила меня вспомнить, что изначально я принадлежал этому миру, а на Землю отправился лишь для перерождения ради преодоления невзгод2. Соученица Сян, для тебя приход сюда — это уход из родных мест, а для меня — возвращение к истокам. Я… вернулся домой.
Сян Хайкуй широко раскрыла глаза, не в силах поверить.
Но, кажется, это было не так уж сложно принять — в конце концов, гениальность старшего соученика всегда выходила за рамки обычного человека.
— Раз это было перерождение, значит, раньше ты был какой-то великой личностью? — осторожно спросила Сян Хайкуй.
— Да, — без тени ложной скромности кивнул Цзинжань. — Ты не видела меня раньше, но слышала мой титул.
— Неужели ты один из двух других Цзяньцзуней? — предположила Сян Хайкуй.
Цзинжань покачал головой.
Сян Хайкуй собиралась гадать дальше, как вдруг увидела, что на поверхности моря перед ними поднялись бесчисленные лотосовые фонари.
Это были не те фонари, что переносили души, а золотые лотосы.
Золотые лотосы вымостили дорогу, ведущую прямиком к городу Биань.
Сян Хайкуй заметила, что из городских строений выходят люди, и среди них была знакомая ей Ло Юньсю.
Ло Юньсю, увидев её, явно опешила.
Сян Хайкуй уже почувствовала неладное, но не сдвинулась с места, чтобы сбежать.
С появлением золотых лотосов её меч Тянькуан начал бешено пульсировать, и его неистовая воля неудержимо росла.
Она не хотела бежать, да и не смогла бы.
Она видела, как люди подлетели к ним и, склонившись в поклоне, почтительно произнесли:
— Подданные приветствуют Дицзюня.
Сян Хайкуй посмотрела на Цзинжаня:
— Старший соученик, неужели ты нынешний Минцзюнь?
— Это она, — Цзинжань указал на решительную женщину, идущую навстречу по золотым лотосам, а затем поднял взгляд к небу. — А я — один из тех троих болванов, о которых ты говорила.
- Биань ([彼岸花], bǐ’ànhuā) — цветок красной паучьей лилии (ликорис), в буддизме символизирующий разделение миров живых и мертвых. ↩︎
- Перерождение ради преодоления невзгод ([渡劫转世], dùjié zhuǎnshì) — процесс реинкарнации божества или практика в мире смертных для прохождения небесного испытания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
