Прямо за спиной Цзинжаня находился пруд для взращивания души. Договорив, он тут же развернулся на месте.
Как и следовало ожидать, Сян Хайкуй, до этого лениво валявшаяся на земле, внезапно вскочила, пытаясь пинком отправить его в воду.
Он уклонился, и Сян Хайкуй едва не полетела в пруд вниз головой.
Он поспешно схватил её за руку, и пока она восстанавливала равновесие, она с силой дернула его на себя, сбрасывая в воду. Поднялся огромный сноп брызг.
— Я смотрю, у Дицзюня глаза на макушке1 выросли уже слишком давно, раз он перестал смотреться в зеркало. А ну, посмотри на себя! — Сян Хайкуй стояла у края пруда и с потемневшим лицом осыпала его руганью.
У хозяина язык тоже ядовит, но он скорее подшучивает, от чего становится просто тоскливо. А вот слова этого невыносимого человека всегда приводили её в ярость.
Вода в пруду доходила Цзинжаню лишь до груди. Встав на ноги, он смахнул капли с лица, не понимая, почему в обычном общении, даже с Хань Ци, он всегда сохранял непринужденность, но с ней неизменно вызывал гнев.
Сян Хайкуй вернулась к футляру для меча и села к нему спиной. К чему злиться? Раз есть на кого положиться, нужно просто спокойно восстанавливать душу.
— Дицзюню не стоит тратить на меня слова. Сколько бы у тебя ни было оправданий, мне до этого нет никакого дела!
К тому же, это не главное.
Каким бы скверным он ни был по своей сути, насколько бы ни был для неё неприемлем — всё это было неважно.
В лучшем случае это вызывало лишь разочарование. В конце концов, раньше она была им увлечена вовсе не из-за его «высоких моральных качеств».
Да и её собственный характер нельзя было назвать безупречным: корыстная, преследующая лишь выгоду, она невесть сколько раз преклоняла колени, чтобы выжить. Разве имела она право осуждать других?
На самом же деле она не могла примириться с тем, что он использовал её как оружие.
Она постоянно пребывала в этом страхе, и вся его доброта к ней была подобна шипам, вонзающимся в сердце.
Когда её использовал Хань Ци, она максимум чувствовала досаду.
Но старший был другим, он когда-то был для неё «светом».
— Похоже, ты не принимаешь моих объяснений, — сказал Цзинжань у неё за спиной.
— Старший раньше не был столь многословен. Слишком долгие объяснения Дицзюня больше похожи на оправдания, — она обернулась и холодно усмехнулась.
Человек, проживший невесть сколько лет, вдруг впечатлился её самоотверженностью?
Неужели из-за того, что с него стащили штаны?
Неужели он подвергал себя такой опасности, перерождаясь для прохождения испытания, лишь ради встречи с самоотверженным питомцем-аксессуаром?
Даже если думать кончиками пальцев на ногах, ясно, что это невозможно.
— За последнюю тысячу лет я не произнес столько слов, сколько сказал тебе за эти несколько дней, — Цзинжань выпрыгнул из пруда. Темные одежды облепили его тело, с них с тихим стуком капала вода. — Раз тебе не нравится слушать, впредь я буду молчать.
Ему и самому было лень говорить. Какая разница, поймет она его или примет его сторону?
Цзинжань снова сел, скрестив ноги. Вокруг его тела засиял золотой свет, и влага на одеждах быстро исчезла.
Оба замолчали.
Прошло два или три дня, и Сян Хайкуй заметила, что слой золотого света вокруг него превратился из бледного ореола в нечто ослепительное.
Ей даже пришлось отодвинуться подальше, иначе она чувствовала давление и удушье.
Невероятно силен.
Действительно, такие великаны, чей запас сил может дважды опоясать экватор, способны на колоссальный прорыв за короткий срок.
Интересно, как там хозяин?
Через несколько дней им двоим наверняка предстоит столкнуться.
К слову, Сян Хайкуй, кажется, никогда не видела, чтобы хозяин по-настоящему вступал с кем-то в бой. Единственный раз — когда он пнул Ло Юньсю по лицу?
Всегда казалось, что хозяин больше силен умом, а драки — не его конек, тем более у него была серьезная травма поясницы.
На этот раз хозяин поступил слишком своенравно, ему следовало сначала спасти учителя и Лао Ци.
— О чем это ты втайне размышляешь, глядя на меня? — Цзинжань внезапно открыл глаза, и в его взгляде отчетливо читалось подозрение.
Сян Хайкуй вздрогнула от неожиданности:
— И что с того, что я смотрю? Разве ты не говорил раньше, что тебе нравится мой взгляд?
Черты лица Цзинжаня постепенно смягчились:
— Когда я восстанавливаю душу, моя чувствительность к окружающему миру обостряется. Не позволяй своим мыслям заходить слишком далеко.
— Оу.
Он снова закрыл глаза, продолжая медитацию.
«Слишком круто, а?» — Сян Хайкуй тихонько выдохнула. Стоило ей лишь допустить в голове одну грешную мысль, немного поколебаться и посмотреть на него лишний раз, как он тут же это почувствовал?
Что касается той грешной мысли, она раздумывала, не применить ли ей «уловку красавицы», чтобы опутать старшего и заставить его прекратить восстановление сил…
Она всего лишь думала о том, чтобы затащить его поболтать или прогуляться по лавкам.
Тянькуан, очевидно, истолковал всё иначе и пришел в дикий восторг.
С тех пор как Тянькуан достиг седьмого уровня, её связь с мечом становилась всё сильнее, словно демон непрестанно шептал ей на ухо.
Сплошные соблазны.
Вот и сейчас этот голос, подобно перышку, щекотал её ушную раковину.
«Сяо Куй, разве твоей мечтой не было покорить небо, землю и хозяина?»
«С хозяином уже было, теперь можно покорить и небо!»
«Ты только посмотри на этого Дицзюня. Хоть он и подонок, но всё же мужчина, в которого ты была тайно влюблена несколько лет».
«Спи с ним, выжми его досуха, чтобы он не мог подняться с постели».
«Исполнишь заветное желание и покончишь с этим, так тебе будет проще сбежать».
«А заодно сможешь сделать Инь Чжанли «зелёным»2, и я тогда сразу перепрыгну с седьмого уровня на девятый».
- глаза на макушке (眼睛长在头顶, yǎnjīng zhǎng zài tóudǐng) — китайская идиома, описывающая крайне высокомерного и заносчивого человека. ↩︎
- сделать его «зелёным» (绿了, lǜ le) — сокращение от выражения «надеть зелёную шляпу», что в китайской культуре означает измену мужу или возлюбленному. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
