Дело было не в ее моральных принципах — кто захочет пересесть на трехколесный велосипед, если можно ехать на спортивной машине?
Просто она продвигалась слишком быстро и уже не справлялась с нагрузкой, едва сдерживая демоническую сущность Тянькуана.
Если поддаться его искушению и одним шагом взойти на небеса1, то без прочного фундамента падать потом будет только больнее.
— К тому же, если ты собираешься настричь шерсти со старшекурсника, то посмотри сначала, сможешь ли вообще ее состричь.
Он держал ее за домашнего питомца, и между ними не было и капли чувств как между мужчиной и женщиной.
Сян Хайкуй вдруг услышала вопрос Цзинжаня:
— Твой способ подавления внутреннего демона — это ругаться с ним?
Сян Хайкуй нахмурилась: неужели он и это может почувствовать?
Слегка приподняв уголки губ, Цзинжань спросил:
— Студентка Сян, будешь спать на кровати или на тахте?
Сян Хайкуй стояла не двигаясь.
— Когда мы раньше ходили в поход в горы, мы ведь устраивались еще ближе друг к другу, — Цзинжань первым выбрал кровать и сел, скрестив ноги. — Боишься, что я тебя обижу?
Сян Хайкуй покачала головой:
— Но разве ты, старшекурсник, не призываешь женщин Небесного клана делить с тобой ложе? Не думаешь, что мне торчать здесь как-то не с руки?
— Делить ложе? — услышав эти слова, Цзинжань слегка оторопел, а затем усмехнулся: — Ты принимаешь меня за земного императора? Какое еще «делить ложе».
— О? — только и вымолвила Сян Хайкуй.
— У меня не так много желаний. Чем сильнее духовное восприятие у мужчин Небесного клана, тем слабее их желания. А я, как вожак стаи, почти лишен их, — в голосе Цзинжаня прозвучала легкая гордость. Договорив, он посмотрел на нее: — Понимаешь, о чем я?
Сян Хайкуй слегка растерялась и, обдумав его слова, нерешительно спросила:
— То есть ты хочешь сказать, что чем выше духовное восприятие, тем сильнее импотенция, а ты, старшекурсник, как вожак стаи, считай, наполовину врожденный евнух?
Цзинжань на мгновение застыл, его зрачки сузились:
— Нет, вовсе не то, что ты подумала! Это не на физиологическом уровне, это психологическое…
Цзинжань чутко уловил, что эту тему развивать не стоит.
Это было достоинством, тем самым, которым он всегда гордился, талантом, дарованным ему родословной.
Он мог безраздельно посвятить себя совершенствованию и повышению своего ранга, не отвлекаясь на посторонние желания, без необходимости намеренно подавлять их, и у него никогда не зарождались внутренние демоны.
Но поскольку он вместе с Сян Хайкуй прошел через земное образование, он прекрасно понимал, что именно она сейчас себе навоображала.
Все было совершенно иначе, однако это почему-то заставило его почувствовать неловкость.
Особенно когда Сян Хайкуй, которая до этого неподвижно стояла, узнав об этом, тут же легким шагом направилась к тахте, будто у нее полностью гора с плеч свалилась.
Цзинжань почувствовал, как от неловкости в нем закипает гнев.
— Кажется, я немного неправильно поняла тебя, старшекурсник, — сказала Сян Хайкуй.
Раздражение Цзинжаня было прервано:
— М?
— Я думала… — Раньше Сян Хайкуй казалось, что его слова о хорошем отношении к ней звучат слишком фальшиво, ведь его сердцебиение при этом ни капли не менялось.
Оказалось, он просто был холоден от природы.
То, что она смогла привлечь его внимание и заставить выделить себя среди других, должно быть, уже далось ему с большим трудом.
Она снова вспомнила о Мэн Силоу.
Она никак не могла взять в толк, почему Мэн Силоу, будучи наследником главы великого клана Высшего царства, так плохо умеет клеить девчонок.
Его духовное восприятие в Небесном клане тоже относилось к высшим трем рангам, так что он тоже был склонен к эмоциональной холодности.
Другая раса — действительно нельзя судить о них по собственным меркам.
Сян Хайкуй легла, подложив под голову оружейный ящик вместо подушки.
— Почему ты спишь на этом жестком оружейном ящике, когда есть подушка?
— Боюсь, если я крепко засну, то не почувствую, когда Тянькуан подаст предупреждающий сигнал, — Сян Хайкуй повернулась на бок и тоже закрыла глаза, собираясь отдохнуть.
— Чего тебе бояться, когда я рядом? — не понимал Цзинжань. — Совершенно лишняя предосторожность.
Сян Хайкуй приподняла голову и посмотрела на него, her лицо было мрачнее неба в этом Подземном мире:
— Инь Чжанли тоже говорил, что когда он проснется и будет рядом, то даже если небо рухнет, он удержит его. А в итоге в мгновение ока меня схватил ты.
Цзинжань ответил:
— Все-таки твоим противником был я…
— И что с того, что ты? Думаешь, ты всесилен? Разве меня сегодня все равно не взяли в заложники? Видишь кровавую рану на шее? Она до сих пор болит!
Цзинжаню нечего было возразить на этот упрек.
Сян Хайкуй соскочила с тахты, подхватила оружейный ящик и направилась к выходу.
Она окончательно все поняла: независимо от расы, все эти никчемные мужики одним миром мазаны!
Цзинжань смотрел, как она уходит, но останавливать не стал, лишь приказал страже тайно охранять ее.
Ее обвинение было неопровержимым — это действительно было его упущением.
Должно быть, из-за душевной нестабильности Сян Хайкуй сейчас было очень легко вывести из себя.
Стоило ей выйти из покоев, как Тянькуан издал тихий гул — она поняла, что за ней кто-то идет.
Лу Сицяо уже ушел. Сян Хайкуй не знала, куда податься, поэтому вернулась медитировать на лепесток цветка, где спала прежде.
До этого она проспала два или три дня, так что сон не шел к ней совсем. Ей хотелось как можно скорее прорваться на девятый ранг. Чем выше будет её собственное развитие, тем легче станет подавлять Тянькуан седьмого ранга.
Но ведь Босс ясно сказал, что с его силой изначальной ян2 прорваться на девятый ранг для нее будет плевым делом. Почему же ничего не выходит?
Она просидела так долгое время, пока перед ней не опустился цветок ликориса, лепестки которого, закружившись, образовали строчку иероглифов.
Это было приглашение от Ло Юньсю посетить Дворец Высшего Блаженства.
Прежде они с Ло Юньсю виделись лишь однажды перед буддийскими гротами, и тогда Ло Юньсю явилась туда, чтобы схватить Босса.
Однако, когда ее несправедливо обвинили в убийстве второго старшего соученика, именно Ло Юньсю с помощью звуковой передачи сообщила ей правду.
К тому же те ее слова — «не все сильные любят притеснять слабых» — Сян Хайкуй навсегда сохранила в своем сердце.
В конце концов, это было одно из немногих проявлений доброты, которые ей довелось встретить.
За последнее время они тоже пересекались, но всякий раз вокруг было полно народу, к тому же присутствовал Владыка, так что поговорить им толком не удавалось.
Цветок ликориса указывал дорогу. Сян Хайкуй обошла добрую половину города, прежде чем добралась до Дворца Высшего Блаженства, одного из двенадцати дворцов.
Стоило ей переступить порог дворцового здания, как у Сян Хайкуй возникло ощущение, будто она попала в квартал красных фонарей.
— Дворец Высшего Блаженства ведает мирскими радостями. Души, способные приплыть сюда, при жизни обладали немалыми заслугами.
Ло Юньсю стояла на возвышении, облокотившись о перила, и, мягко улыбаясь, смотрела на нее:
— Это место создано для того, чтобы принимать их. Если при жизни у них остались какие-то сожаления, здесь они могут исполнить свои желания, а уже после отправиться к Пруду Перерождения…
- взойти на небеса одним шагом (一步登天, yī bù dēng tiān) — китайская идиома, означающая мгновенный взлет, достижение успеха или высокого положения в один миг. ↩︎
- сила изначальной ян (元阳之力, yuányáng zhī lì) — в китайской даосской алхимии чистая мужская жизненная энергия, необходимая для совершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
