Поэтому поиск способа отправить Сян Хайкуй на родину в этот критический момент отнюдь не был для Инь Чжанли праздным делом.
Хотя его и не заботило уничтожение божественной стрелы, он был обязан выяснить, кто именно погубил Шу Лое и плоды его трудов.
Если его первая догадка верна и тот человек убил мать Сян Хайкуй, то поимка негодяя станет местью за «тещу» и заодно поможет набрать очки симпатии.
……
Силу изначального духа было нелегко добыть; на это ушло целых семь дней, потребовав от Инь Чжанли огромных затрат духовных сил.
Когда всё было закончено, его виски покрылись бисеринками пота.
Сян Хэн чувствовал себя не лучше; он ушел лишь после того, как некоторое время восстанавливал дыхание.
— Дядя, — окликнул его Инь Чжанли.
Сян Хэн, уже переступивший одной ногой порог, обернулся:
— Какие будут распоряжения, цяньбэй?
— Вы спрашивали её? — задал вопрос Инь Чжанли.
Сян Хэн не понял:
— А?
— Спрашивали ли вы, почему она хочет вернуться на родину? — уточнил Инь Чжанли.
— Разве это не естественно? — ответил Сян Хэн. — Если бы вы могли перемещаться между двумя мирами, я бы тоже захотел вернуться и взглянуть.
— Вы хотите вернуться, чтобы просто взглянуть, а она хочет вернуться, чтобы там жить, — произнес Инь Чжанли.
— Она здесь всего десять лет, — сказал Сян Хэн. — С теми, кто только что покинул колодец и ушел из родных мест1, всегда так. Когда я только прибыл, тоже целыми днями мечтал о возвращении…
— Но у вас, дядя, тогда на родине оставалась маленькая беспомощная дочь, а у неё там нет близких. Ради чего же ей возвращаться? — Инь Чжанли направлял его шаг за шагом.
Сян Хэн обладал прямолинейным характером и упрямым нравом; он был не так умен, как Сян Хайкуй, а о его эмоциональном интеллекте и вовсе не стоило упоминать.
Иначе бы ни один из его учеников не вырос столь заурядным.
Если высказать ему недовольство прямо, он, скорее всего, ничего не поймет.
Лучше действовать постепенно, чтобы он сам пришел к осознанию.
В конце концов, впереди еще много дней2.
Сян Хэн и впрямь опешил от его вопроса.
— Дядя, не вините меня за многословие, просто она мне очень… дорога. Я хочу понимать каждое её стремление, — с чувством проговорил Инь Чжанли. — Считаю, что умею читать людские сердца, но это дело действительно не укладывается у меня в голове. Прошу вас, поразмыслите об этом хорошенько, а когда поймете — наставьте и меня.
Сян Хэн ушел в полном замешательстве.
Инь Чжанли убрал нефритовый флакон с силой изначального духа, достал платок с вышитым подсолнухом и вытер пот с висков.
Он предпочитал верить, что Сян Хэн просто забыл, как любить дочь, а не разлюбил её.
Прожив долгую жизнь, он понимал, насколько жестоким бывает время.
Настолько жестоким, что порой он не мог сопоставить лица и имена своих старших братьев и сестер.
И он в какой-то мере мог понять заботу Сян Хэна о Сян Тяньцин.
Он растил Сяо Бая пятьсот лет, с того момента, как тот начал лепетать и делать первые шаги, и до самого совершеннолетия. Начав из чувства долга, со временем он стал относиться к нему как к родному сыну.
Вот только он заставлял себя понимать Сян Хэна лишь потому, что знал, как тот важен для Сян Хайкуй.
Пробыв там еще три дня, чтобы дать Сян Хэну и Сян Хайкуй возможность пообщаться, они отправились в путь.
Сян Хэн проводил их до дверей. При прощании он на мгновение заколебался и, глядя на Сян Хайкуй, произнес:
— А может, де тоже отправится с тобой?
Сян Хайкуй, уже собиравшаяся помахать ему рукой на прощание, замерла и покачала головой:
— Не стоит. Неизвестно, сколько времени это займет, а в Иньша сейчас некому присматривать за делами. Вы не можете уйти надолго, возвращайтесь скорее в Иньша. Меня защищают эти двое великих мастеров, о чем вам беспокоиться?
Сян Хэн нахмурился:
— Но…
— Никаких «но», — Сян Хайкуй подтолкнула его, прогоняя.
Сян Хэн на миг умолк, затем поклонился Инь Чжанли и Сюэ Сюло, сложив руки в приветствии:
— Тогда вверяю свою дочь вашей заботе.
Сюэ Сюло слегка кивнул в знак согласия.
Инь Чжанли же сложил руки:
— Дядя, будьте спокойны.
Выехав из города, им пришлось сменить повозку, запряженную зверьми, на Маленький черный шар.
И тут перед ними встал серьезный вопрос: Бай Синсянь ушел, кто же будет тянуть повозку?
Маленький черный шар был быстр, но имел один недостаток — он не мог удерживать направление.
— У нас же есть Сюэ Сюло, — Инь Чжанли посоветовал Сян Хайкуй не волноваться.
— Что? Вы просите меня о помощи, да еще хотите, чтобы я тащил повозку? — Сюэ Сюло не мог поверить, что такие слова были произнесены.
Откуда у этого парня такая уверенность, что он станет тянуть груз?
Инь Чжанли поправил его:
— Между нами не взаимопомощь, а сделка. Я принес извинения, а ты сопровождаешь нас в земли Шангу.
— Даже если так, мы равны! С какой стати мне тянуть повозку? — в гневе воскликнул Сюэ Сюло.
— Тогда не пользуйся моим летающим артефактом, — Инь Чжанли протянул ему карту. — Лети сам.
— Сам так сам. — Сюэ Сюло взял карту, взглянул на нее и тут же остолбенел.
Это же слишком далеко!
Ничего страшного, он — великий мастер на стадии Перехода через невзгоды, на мече долечу быстро.
Сян Хайкуй закрыла лицо руками:
— Вы каждый раз попадаете в ловушку. Не могли бы вы сначала подумать, а потом отвечать? Не делайте этого так поспешно. Когда он сказал «летите сами», это значит, что на мече лететь нельзя, понимаете?
- “покинул колодец и ушел из родных мест” (背井离乡, bèijǐng-líxiāng) — покинуть родной край, отправиться на чужбину. ↩︎
- “впереди еще много дней” (来日方长, láirì-fāngcháng) — времени еще предостаточно, всё еще впереди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
