Перед самым закатом Сян Тяньцин, сидевшая в одиночестве во дворе, внезапно почувствовала острую боль в запястье, на котором был надет накопительный браслет, словно ее укололи иглой.
Подняв руку, она увидела на коже рядом с браслетом настоящий след от укола.
Сначала она нахмурилась, а мгновение спустя смертельно побледнела.
Ранее она убрала костяной шип рыбы в накопительный браслет, но тот каким-то образом выбрался наружу и вонзился ей в кожу.
Сян Хэн, услышав ее мучительный вскрик, поспешил во двор и замер от неожиданности.
Она обхватила голову руками; вся ее кожа покрылась трещинами, напоминая яичную скорлупу, готовую вот-вот развалиться на части.
— Сяо Цин?! — Сян Хэн бросился к ней.
— Не подходите! — Сян Тяньцин отшатнулась назад. Неизвестно почему, но приближение Сян Хэна ощущалось ею как удар гигантской волны, причиняя невыносимые страдания.
В этот момент за пределами барьера появилось воплощение Цзинжаня.
Хотя он не мог прорваться сквозь преграду, он создал снаружи еще один барьер, полностью отрезав загородное поместье от города.
Обычные люди не могли почувствовать ничего из того, что здесь происходило.
— Сян Хэн, — донесся извне голос Цзинжаня. — Используемый тобой массив возвращения к морю и преобразования духовной энергии, а также надетое на тебе черное одеяние из перьев феникса — это сокровища клана Шаньхай. Они входят в резонанс с шипом цзяожэня внутри тела Сян Тяньцин. Когда силы этих трех предметов пересекутся, она не сможет ни жить, ни умереть.
Стоявший рядом Мэн Цзячжу похолодел от ужаса, но не посмел издать ни звука.
Сян Хэну было не до них. Он поспешно сбросил тонкое, как крыло цикады, одеяние, мгновенно переместился к Сян Тяньцин и прижал ладонь к ее линтаю, выслеживая костяной шип рыбы, блуждающий по ее меридианам.
В один миг вытянуть его не удалось, но он сумел его обездвижить.
Едва боль Сян Тяньцин немного утихла, как сверху на барьер с грохотом обрушилась фиолетовая молния!
Сян Хэн вскинул руку, отражая удар, и из уголка его рта потекла кровь.
Похоже, Цзинжань не лгал. Сян Хэн мысленно воззвал к силе, и перед его глазами возник диск, подаренный Инь Чжанли.
Он уже приготовился уничтожить диск, но в последний момент заставил себя остановиться.
Стоит барьеру исчезнуть, пока она в таком состоянии, и он окажется полностью во власти врага.
А как же Сяо Куй?
Сян Хэн оказался перед самым трудным выбором в своей жизни.
— Цзинжань!
Увидев это, Сян Хайкуй вскочила, подхватив футляр для меча. Футляр висел за спиной, а меч Тянькуан уже был в руке.
Сначала она хотела сказать, что он нарушил правила, вынудив ее обнажить меч, и теперь она не виновата.
Но тут она заметила, что солнце уже скрылось за горизонтом. Их поединок, отложенный на десять дней, начался!
Однако световой шар все еще парил над головой, и Сян Хайкуй отчетливо видела положение Сян Хэна. Как ей теперь вступать в бой?
В глазах Сян Хайкуй промелькнул алый блеск:
— Использовать меня, чтобы шантажировать Инь Чжанли, использовать моего отца, чтобы давить на меня, использовать Сян Тяньцин, чтобы угрожать моему отцу… Ты — личность, стоящая на вершине небес, неужели ты не способен ни на что другое, кроме этой бесконечной цепочки шантажа!
— Не спеши, — Цзинжань тоже поднялся. Сейчас за ними наблюдал весь Небесный клан. Он хотел победить красиво, и эта битва должна была состояться. — Я никогда не помышлял о том, чтобы обменять твоего отца на диск массива, и не собираюсь причинять ему вред, не волнуйся.
Сян Хайкуй скорее бы поверила в призраков, чем ему.
Цзинжань продолжил:
— Я просто никак не мог забыть твои слова… Ты сказала, что дело не в том, что ты не понимаешь моего вынужденного положения, а в том, что в этом мире просто не существует так много обстоятельств, когда человек действует не по своей воле1.
Сян Хайкуй хранила холодное молчание.
Цзинжань поднял голову, глядя на парящий в воздухе световой шар:
— Смотри, твоему отцу сейчас приходится выбирать между тобой и Сян Тяньцин. Скажи, разве это не означает — действовать не по своей воле? — Он снова посмотрел на нее. — Если он решит спасти Сян Тяньцин и попадет в мои руки, все твои усилия обратятся в прах. Сможешь ли ты тогда понять его «вынужденное положение»?
Сян Хайкуй в ярости широко раскрыла глаза:
— Только не говори мне, что ты затеял всё это лишь для того, чтобы дать мне пощечину.
Цзинжань встретил ее взгляд:
— Если твой отец выберет Сян Тяньцин, и ты всё еще сможешь его понять, тогда будь добра, проглоти все свои обвинения в мой адрес обратно!
Сян Хайкуй направила на него меч:
— Разве можно ставить это в один ряд?
— Конечно можно. По сути своей, твой отец и я — абсолютно одинаковы, — взгляд Цзинжаня был холодным, а тон — жестоким. — В ситуациях, когда мы действуем не по своей воле, ты никогда не будешь самой важной. Как бы ни было жаль, тебя всё равно придется оставить!
— Заткнись!
Сян Хайкуй больше не могла сдерживаться. Схватившись обеими руками за рукоять меча, она взмыла ввысь и нанесла удар сверху вниз!
Неистовая энергия меча обрушилась на то место, где стоял Цзинжань, но он мгновенно исчез.
В следующую секунду он появился в воздухе чуть выше Сян Хайкуй и посмотрел на нее сверху вниз:
— К чему такая спешка? Не хочешь посмотреть на выбор своего отца? Или боишься увидеть?
— Меньше слов! — Сян Хайкуй крутанула запястьем, кончик меча прочертил перед ней огненную линию, и волна энергии разошлась вширь!
Цзинжань снова исчез, и удар Тянькуана пришелся по лепесткам золотого лотоса, издав оглушительный звон.
Словно гул колокола в древнем горном храме, непрекращающееся эхо разнеслось во все стороны.
Это был сигнал, передавшийся всем постам дворцовой стражи.
— Почему не превращаешься? — Цзинжань внезапно возник на самом кончике лепестка золотого лотоса, окутанный золотым сиянием, подобно небесному божеству.
С резким щелчком в его руке снова появился Юйлунбянь — кнут, усмиряющий драконов.
Он принял позу охотника, ожидающего возможности пленить дракона, и холодно усмехнулся:
— Потому что после превращения это станет еще больше похоже на битву загнанного зверя2, и ты будешь выглядеть еще жальче, не так ли?
— Шу Лохэ действительно остался прежним Шу Лохэ, — Чжуцюэ внутри линтая Сян Хайкуй вспомнил сокрушительное поражение клана Шаньхай в прошлом и невольно вздохнул.
Каждого плененного соплеменника он ловил на слабостях, нанося точные удары и сокрушая их поодиночке.
Включая и ее саму.
Очевидно, он так же точно вычислил слабость Сян Хайкуй.
Всё в этом мире, каким бы несокрушимым оно ни казалось, имеет уязвимое место. Или, вернее сказать, чем сильнее нечто, тем легче его победить чем-то крошечным и мягким.
Подобно тому как твердая скала может выдержать удар острого топора, она бессильна перед эрозией ветра и каплями воды.
Чжуцюэ не знал всех подробностей, но чувствовал, что под его психологическим давлением Сян Хайкуй больше не могла проявлять свое «безумие».
Даже если она всё еще выглядела свирепой, а энергия меча оставалась мощной, дух безудержной ярости стремительно угасал.
Ситуация резко ухудшилась.
Исход этой битвы повис на волоске.
— Превращайся же, ну, превращайся! — Цзинжань взмахнул длинным кнутом, его брови сурово сдвинулись, а вид стал высокомерным. — Позволив тебе ранее вкусить немного успеха, я заставил тебя поверить, что ты и впрямь достойна быть противником этого Владыки?!
В конце концов, раньше он просто не мог заставить себя по-настоящему причинить ей боль!
- действовать не по своей воле (身不由己, shēn bù yóu jǐ) — идиома, описывающая ситуацию, когда человек вынужден поступать вопреки своим желаниям под давлением обстоятельств. ↩︎
- битва загнанного зверя (困兽之斗, kùn shòu zhī dòu) — идиома, означающая отчаянную борьбу в безвыходном положении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
