Хань Ци молчал:
— Любой мир лишь временен, всё дело лишь в его продолжительности. То, что я проиграл Чанли-сюн, ничего не значит, лишь бы мой род людской мог стабильно получать от этого выгоду.
Он восхищался уровнем Шу Лое и Инь Чжанли, но сам не обладал подобным величием духа.
Да и не дорожил им.
У каждого свои стремления; даже если им действительно двигали лишь дух соперничества и желания, он всё равно сделает человеческий род гегемоном.
Он сменил сторону лишь потому, что выбрал более простой и выгодный путь.
Хань Ци верил, что Инь Чжанли тоже это понимает.
Сколько лет должно пройти, чтобы в племени Шаньхай появился один «Инь Чжанли», тогда как такие, как «Хань Ци», в роду людском появляются один за другим.
Небесный клан и племя Шаньхай — лишь мимолётные гости, род людской непременно взойдёт на вершину.
— В долгосрочной перспективе победителем в итоге окажусь я.
Чтобы отправиться в Ваньгуку, Сян Хайкуй нужно было, чтобы Бай Синсянь указал дорогу.
Бай Синсянь и Лу Сицяо сейчас находились в Цзиньлине, поэтому она полетела туда.
Добравшись до ворот загородного поместья, она увидела Бай Синсяня и Лу Сицяо, идущих ей навстречу. Сян Хайкуй бросила им футляр для меча и потеряла сознание.
Когда она очнулась, то лежала на кровати на животе; одежду ей сменили, рану на спине обработали.
Человеком, оставшимся в комнате присматривать за ней, оказалась Сян Тяньцин.
Лицо Сян Тяньцин было очень бледным — ранение шипом тритона нанесло ей немалый урон. Увидев, что та проснулась, она сказала:
— Отец ранил юаньшэнь той стрелой, ему пришлось уйти в уединение.
— Спасибо, — Сян Хайкуй знала, что это она помогла ей переодеться.
— Не бойся, оба твоих друга сидят у дверей, как цепные псы, и пялятся на меня не мигая, — запрета на вход не было, поэтому Сян Тяньцин повысила голос, чтобы те двое снаружи тоже слышали. — Я осталась здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой, а чтобы дождаться от тебя объяснений.
— Я же сказала: спасибо, — Сян Хайкуй хотела повернуться, но при малейшем движении так стиснула зубы от боли, что её лицо исказилось. — Спасибо, что не подняла руку на отца.
— Я не об этом, — Сян Тяньцин встала и подошла к кровати. — Извинись передо мной.
— Ладно, прости, в этот раз я тебя втянула.
Сян Тяньцин:
— Не сбивай меня с толку!
Сян Хайкуй была в недоумении:
— О чём ты?
Сян Тяньцин с холодным лицом произнесла:
— Ты говорила, что видела на линии судьбы, как я убиваю отца. Разве тебе не нужно за это извиниться?
— Я говорила лишь то, что видела своими глазами, — объяснила Сян Хайкуй.
— Но теперь-то ты видишь ясно: я ни за что бы так не поступила, я скорее умру, чем причиню вред отцу! — Сян Тяньцин приняла позу «доказательства тверды, как гора»1.
Сян Хайкуй промолчала — она ничего не выдумывала, а лишь сказала правду. С какой стати ей извиняться? Она не станет.
Сян Тяньцин сказала:
— Неважно, извинишься ты или нет, мне всё равно. В любом случае, уверенность в сердце отца пошатнулась, моё честное имя восстановлено, а ты проиграла.
За дверью Лу Сицяо поднялся, уперев руки в бока, явно собираясь вставить слово.
Бай Синсянь дернул его за край одежды и заставил снова сесть.
Сян Хайкуй лежала неподвижно.
Сян Тяньцин решила, что наконец-то отомстила за прошлые обиды, и собралась уходить:
— Конечно, я тоже должна извиниться перед тобой. За мою семью в Верхнем мире… прости… но я уже потеряла одного брата.
— Сян Хайкуй, давай будем считать, что мы в расчёте. Я предала Небесный клан и теперь не могу вернуться, мне придётся остаться подле отца и продолжать быть твоей сестрой. Чтобы не расстраивать отца, я постараюсь мирно сосуществовать с тобой, но в глубине души я тебя по-прежнему очень сильно ненавижу, и это не изменится.
— Я тебя тоже ненавижу, — Сян Хайкуй повернула к ней лицо и одарила понимающим взглядом.
Однако теперь она действительно могла со спокойным сердцем оставить её подле отца.
— Скоро я уйду и, скорее всего, долго не появлюсь.
Сян Тяньцин слегка опешила.
— Не пойми превратно, я не тебя избегаю.
Сян Хайкуй должна была отправиться охранять Ци Иня и ждать возвращения Инь Чжанли.
— Разве ты не дождёшься, пока отец выйдет из уединения? Это займёт всего два-три дня.
— Ты хочешь, чтобы отец увидел меня в этих ранах?
Сян Тяньцин замолчала.
Проведя день в покое, на следующее утро Сян Хайкуй и двое её спутников покинули поместье.
Сян Тяньцин проводила их до самых городских ворот:
— Не пойми превратно, в глазах посторонних мы сестры, и если поступить неподобающе, об отце пойдут пересуды.
— Хорошо заботься об отце.
— Когда это я плохо о нём заботилась?
Сян Хайкуй подумала, что она права.
В словах Цзинжаня была доля истины: отец будет относиться к Сян Тяньцин лучше, чем к родной дочери, но Сян Тяньцин сама добилась этого своими способностями.
У них не было маленького черного шара, но чёрно-белые камни Хань Ци ещё не были возвращены, поэтому троица быстро добралась до Ваньгуку.
Пролетая над долиной гиен, Сян Хайкуй взглянула вниз, и у неё возникло чувство, словно она отделена целой эпохой2.
Ци Инь вышел из Ваньгуку, и у него тоже было чувство, словно он отделен целой эпохой; он долго стоял снаружи, не двигаясь.
Сян Хайкуй взяла его под руку:
— Что такое, прожил здесь так долго, что теперь жаль расставаться?
Ци Инь потрепал её пучки на голове:
— Твой учитель лишь чувствует, что всё это как-то нереально.
Сколько лет он провёл в заточении? Весна сменяла осень, травы расцветали и увядали, а над головой вечно было одно и то же небо.
Пока более десяти лет назад Инь Чжанли не привел сюда маленькую девочку из людского рода.
У той девчушки колени были мягкими: она падала на колени по первому поводу, прямо заявляя, что не хочет умирать, и моля его о спасении.
Но в её ясных глазах не было ни капли страха перед смертью.
Ци Инь погрузился в свои мысли, как вдруг почувствовал резкую боль в руке.
Посмотрев вниз, он увидел, что Сян Хайкуй укусила его:
— Ты что творишь?
Он сказал, что не чувствует реальности происходящего, и Сян Хайкуй хотела ущипнуть его, чтобы спросить, больно ли ему.
Но мышцы учителя были твёрдыми, как камни, ущипнуть их она не могла, поэтому пустила в ход зубы.
Сразу после этого она страшно пожалела и начала отплевываться:
— Учитель, сколько лет вы не мылись? Ну и вонища!
Ци Инь громко расхохотался.
Затем Сян Хайкуй последовала за Ци Инем в нынешний лагерь племени Шаньхай и поселилась там.
Когда её раны зажили, Бай Синсянь и Лу Сицяо отправились по делам — они должны были вернуть сокровища, отобранные Сян Хайкуй, различным кланам.
Сян Хайкуй же пристально следила за Ци Инем, боясь, что он сбежит и ввяжется с кем-нибудь в драку.
Если он уходил в уединение, Сян Хайкуй тратила большую часть времени на сон, а перед сном постоянно считала в уме.
Одна маленькая чёрная змейка проплыла, две маленькие чёрные змейки проплыли, три маленькие чёрные змейки проплыли…
Хотя она и подозревала, что тот «Великий метод призыва души через сон» был обманом хозяина лавки, она всё равно следовала ему.
А вдруг это правда?
Она не хотела рисковать.
Так прошло семь лет.
— Семь лет прошло, а от дяди до сих пор никаких вестей, — каждый год в день рождения Сян Хайкуй, какими бы занятыми ни были Бай Синсянь и Лу Сицяо, они обязательно возвращались.
— Будем ждать, — Сян Хайкуй уже научилась терпению.
- Доказательства тверды, как гора (铁证如山, tiě zhèng rú shān) — неопровержимые, железные улики. ↩︎
- Словно отделен целой эпохой (恍如隔世, huǎng rú gé shì) — ощущение, что с момента события прошла целая жизнь или мир полностью изменился. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
