Эх, семья отправила сяочжу в нижний мир, чтобы он защищал да-сяоцзе, а заодно и немного закалился.
У сяочжу есть способности, но, к сожалению, он всегда был крайне высокомерен и никого не ставил ни во что.
Старец убеждал:
— Сяочжу, вам лучше отказаться от этого плана. Эту девушку вам не покорить, вы не в её вкусе. Видели? Когда Дао Чэнь вошёл, её руки и ноги не знали, куда деться. Ей определённо нравятся такие нежные и святые, как Дао Чэнь. Вам ничего не светит.
Мэн Силоу помрачнел.
— Сяочжу, я в вас очень разочарован.
Это сказал не старец, а Хуай Ме.
Мэн Силоу холодно спросил:
— У тебя ещё хватает наглости являться ко мне?
Хуай Ме вздохнул:
— Вы внезапно изменили план и так сблизились с этой презренной смертной. Да-сяоцзе очень недовольна. Я уже создал прекрасную возможность, всё складывалось удачно, но вы всё испортили своим промедлением…
Мэн Силоу хотел было что-то сказать, но Хуай Ме продолжил:
— Раз так, позвольте мне убить её самому, полагаясь на свои силы…
Ранее Хуай Ме говорил, что не уверен в успехе, но это касалось да-сяоцзе — он не смел проявлять ни малейшей небрежности и хотел, чтобы Мэн Силоу сам взялся за дело.
Он и не думал, что Мэн Силоу внезапно отвергнет прежний замысел и велит ему ждать.
Нет, он не мог больше ждать.
Двести лет, целых двести лет да-сяоцзе наконец-то должна была ступить на путь добродетели под взорами тысяч людей…
Небо содрогнулось, Сян Хайкуй резко встала, её ладонь сжалась, и рукоять меча легла в руку.
Все слушали речь Инь Чжанли и, вздрогнув от испуга, разом вскинули духовные луки.
Сян Хайкуй указала в случайном направлении:
— Раз уж пришёл и позволил мне почувствовать жажду убийства, зачем прячешь голову, выставляя хвост! Покажись!
Силуэт Хуай Ме призрачно возник в воздухе. В этом мареве он, казалось, разглядывал свои красивые руки:
— Разве ты не вызывала меня на бой? У городских ворот? Пошли.
Сян Хайкуй тоже увидела его руки.
Лишь от одного взгляда её пробрала дрожь.
Должно быть, это он.
Сян Хайкуй вдруг убрала меч:
— Сразимся завтра в полдень. Так будет лучше и для тебя, и для меня.
Завтра как раз наступит время, когда истинная ци её отца завершит большой цикл.
Ему будет удобно истязать и убивать её.
А ей будет удобно, если после битвы кризис отца как раз разрешится.
— Завтра в полдень, на городских воротах. Жду тебя, — оставив после себя череду странных смешков, призрачный образ исчез.
Сян Хайкуй убрала меч в ножны, закинула их за спину и направилась к пещерам Будды, чтобы переждать там.
Вокруг пещер Будды расстилалась пустыня, обзор был открытым, а свет Будды оберегал это место, не пуская злых духов.
К тому же под присмотром «мастера Дао Чэня» весь город Иньша мог быть спокоен.
— Завтра после захода солнца я дам вам всем ответ, — сказала Сян Хайкуй толпе.
Если она сможет убить этого человека, Е Цяньчжи найдёт способ выйти и очистить её имя.
Люди были в замешательстве: она вызвала убийцу на решающий бой, и действительно явился некий демонический практик?
Поместье градоначальника было закрыто, как этот демонический практик пробрался внутрь?
Все посмотрели на Мэн Силоу.
Мэн Силоу никак не отреагировал.
Толпа расступилась, позволяя Сян Хайкуй уйти из поместья вслед за «мастером».
Старец сокрушённо вздыхал:
— Сяочжу!
Мэн Силоу развернулся и вошёл в комнату навестить сестру:
— Разве тень, взращённая семьёй с таким трудом, не сможет принять вызов какой-то смертной девчонки?
Старец:
— Эх!
…
Сян Хайкуй шла через город. Это напоминало шествие приговорённого к смерти, на неё отовсюду сыпались полные ненависти взгляды.
Но так как рядом шёл «мастер», никто не осмеливался бросать в неё гнилые овощи или тухлые яйца.
— Уверена в себе? — спросил её Инь Чжанли.
— Сделаю всё, что в моих силах, — ответила Сян Хайкуй.
Этот извращенец был её внутренним демоном.
Она не раз просыпалась в холодном поту из-за него.
Какова бы ни была причина, она должна приложить все силы, чтобы победить его.
Инь Чжанли улыбнулся:
— Вот и хорошо.
Глядя, как он поправляет рукав, разглаживая вышитый подсолнух, Сян Хайкуй не удержалась от вопроса:
— Инь-цяньбэй, вы вышили подсолнух, потому что в моём имени есть иероглиф «куй»1?
Инь Чжанли слегка смутился и не ответил.
Сян Хайкуй цокнула языком:
— Когда к вам ещё не вернулась память, вы не считали моё имя цветком.
Инь Чжанли полюбопытствовал:
— А как же я его понимал?
Тогда Сян Хайкуй в красках поведала о том, как в первый раз отправилась на практическую тренировку и как он обманом заставил её сражаться с гиенами.
— Вы сказали, что я сдерживаю гиен. Я думала, это мой меч Тянькуан их подавляет, и полная уверенности полетела вниз.
— И что же? Гиены гоняли меня так, что я убегала, обхватив голову, подобно крысе. Только тогда я поняла: вы имели в виду, что я — это кишечнополостное животное без анального отверстия «морской анемон»2, который подавляет гиен, любящих вырывать внутренности через задний проход. Я тогда от злости чуть на месте не скончалась.
Сейчас вспоминать об этом было даже немного смешно.
А если подумать о времени, то прошло всего два месяца.
Короткие два месяца, а всё перевернулось с ног на голову.
Вернувшись в пещеры Будды, Сян Хайкуй нашла пустую комнату, чтобы восстановить дыхание.
Попытка влить энергию Цзяолуна в тело Сян Тяньцин была лишь экспериментом, отнявшим много духовных сил.
На середине медитации она вспомнила, что нужно попросить у Бай Синсяня «замок, удерживающий душу».
У неё был один, но она боялась, что этого не хватит.
Был уже вечер. Бай Синсянь сидел на ступенях из голого камня у входа в пещеры Будды.
Сян Хайкуй долго его искала и нашла только после того, как расспросила молодого монаха.
— Сяо Бай, — окликнула она его, подходя и присаживаясь рядом.
Бай Синсянь не обратил на неё внимания.
Сян Хайкуй зевнула, прикрыв рот рукой, и, заметив его остекленевший взгляд, вздрогнула:
— Что случилось?
Бай Синсянь слегка повернулся и протянул ей свои белые тонкие руки:
— Сяо Куй-мэймэй, помоги мне отрубить пальцы, у самого рука не поднимается.
Сян Хайкуй: ?
У Бай Синсяня покраснели глаза:
— Дядя снова заставил меня вышивать.
Сян Хайкуй широко раскрыла глаза:
— Он что, заставил тебя сменить растения на животных?
С подсолнуха на морской анемон?
— Сян-гунян, — прежде чем Бай Синсянь успел ответить, она услышала сзади голос Инь Чжанли.
Обернувшись, Сян Хайкуй чуть не выронила глаза из орбит.
Её хозяин сменил монашеское одеяние. На этом белом, как лунный свет, платье через каждый кулак была вышита черная… гиена?
Инь Чжанли стоял у входа в пещеры, закатное солнце окутывало его, озаряя мягким золотистым светом.
И его улыбка была в точности как этот закат: жаркая, но не обжигающая, сияющая, но не слепящая глаза.
Это был идеальный изгиб губ, который он бесчисленное количество раз репетировал перед медным зеркалом.
— Морской анемон сдерживает гиен, — Инь Чжанли указал сначала на Сян Хайкуй, а затем на себя, подразумевая «ты подавляешь меня». — Сян-гунян, смогла ли ты сменить гнев на милость после того случая в Долине Шквального Ветра?
Сян Хайкуй не ответила.
Игнорируя то, как Тянькуан в ножнах подпрыгивает, словно кузнечик, она, подобно гусыне, с гоготом вытянула шею и повернулась к сидящему рядом Бай Синсяню.
— Сяо Бай, я помогу тебе отрубить пальцы, а ты помоги мне отрезать язык, хорошо?
Бай Синсянь, глотая слёзы, кивнул.
- куй (葵, kuí) — этот иероглиф входит в состав китайского слова «подсолнух» (向日葵, xiàngrìkuí). ↩︎
- хайкуй (海葵, hǎikuí) — китайское название морского анемона (актинии), буквально означающее «морской подсолнух». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
