— Сян-гунян? — Инь Чжанли снова позвал её.
Он сделал полшага вперед левой ногой, но тут же незаметно отступил.
Сян Хайкуй стояла к нему спиной и улавливала в его голосе тень смутного беспокойства.
— Цяньбэй, я уже давно на вас не злюсь, — от ветра в пустыне у неё разболелась голова, и она потерла виски.
— В самом деле?
— В самом деле.
— Вот и хорошо, — в сердце Инь Чжанли зашевелилось нетерпение: ему тоже хотелось подойти и сесть рядом с ними в ряд, чтобы укрепить чувства и поскорее ускорить свой спуск в мир смертных.
Однако оба даже не обернулись, и их спины казались напряженными, как струны.
Похоже, их страх перед ним ничуть не уменьшился.
— Вы смотрите на закат? — Инь Чжанли поднял голову. Уходящее солнце всё еще было ослепительным, заставляя его щуриться, но он не удержался от похвалы: — Закат в великой пустыне очень красив.
Прошло довольно много времени после его слов, но двое молчали, не выказывая ни малейшего намерения пригласить его присоединиться.
Инь Чжанли разочарованно развернулся.
Сян Хайкуй и Бай Синсянь наконец облегченно вздохнули.
Кто бы мог подумать, что, едва войдя в проход, он вдруг вернется и усядется на каменные ступени прямо рядом с Сян Хайкуй.
Сян Хайкуй поспешно отодвинулась ближе к Бай Синсяню и, сняв с плеч мечный короб, поставила его между собой и Инь Чжанли.
Услышав шум, Инь Чжанли положил руку на короб:
— Сян-гунян, почему твой меч всё время бьется о стенки?
— О, это вот как, цяньбэй. Завтра мне предстоит смертельная схватка, и он… воодушевлен.
Меч прыгал довольно бодро, но его неистовая воля ничуть не росла. Сян Хайкуй считала, что он просто насмехается над хозяйкой.
Правду говорить, разумеется, было нельзя.
Инь Чжанли кивнул и после долгих колебаний искренне произнес:
— Сян-гунян, я пришел извиниться от всего сердца. Раньше я, кажется, совершил по отношению к тебе много… бессовестных поступков. Надеюсь, ты сможешь простить меня…
Сян Хайкуй передала мысленно: «Сяо Бай, скажи, у цяньбэя крыша поехала? Раньше в его действиях была логика. Но если считать его нормальным, то почему он словно другой человек?»
Будто внезапно получил новый сценарий.
И создал себе новый образ — простого и доступного1.
Откуда Бай Синсяню было знать? Он лишь покачал головой.
В этот момент, пожевывая сахарный тростник, вышел Лу Сицяо. Увидев монашеское одеяние Инь Чжанли, он мгновенно оживился:
— Дао Чэнь, когда ты уходил утром, на тебе были одни подсолнухи. Неужели за день на солнце они превратились в щенков?
— Зачем тебе столько собак? Хочешь отвлечь внимание противника во время драки?
— Сколько их тут всего?
Лу Сицяо от нечего делать и впрямь вытянул палец и начал считать узоры.
Инь Чжанли поднялся и одарил его вежливой, но отстраненной улыбкой:
— Лу-гунцзы, Будда когда-то изрек: если человек не может придержать язык и говорит слишком много, жизнь его будет коротка.
Лу Сицяо перестал считать собак и нахмурился:
— Это еще почему?
Инь Чжанли сложил ладони и слегка улыбнулся:
— Потому что его очень легко могут прибить.
Сказав это, он произнес «Амитабха» и, обойдя Лу Сицяо, скрылся в пещере Будды.
Лу Сицяо на мгновение остолбенел и только потом понял, что над ним подшутили. Он засучил рукава, собираясь пойти и проучить его.
Бай Синсянь поспешно схватил его за руку:
— Не надо, ты и впрямь умрешь.
Сян Хайкуй с некоторым удивлением смотрела вслед Инь Чжанли.
Похоже, новый образ «добряка», который вылепил себе босс, предназначался только для неё и Бай Синсяня?
Лу Сицяо привык к насмешкам и не рассердился по-настоящему. Обернувшись, он показал Сян Хайкуй большой палец:
— Что я говорил? Сестра Куй — человек, рожденный для великих дел. Всего несколько дней прошло, а Дао Чэнь уже пал перед твоим очарованием.
Сян Хайкуй лишь растерянно охнула.
Лу Сицяо откусил кусок тростника:
— Неужели ты не видишь, что Дао Чэнь относится к тебе по-особенному?
Сян Хайкуй указала на Бай Синсяня:
— К нам обоим.
— Вовсе нет, Сяо Куй-мэймэй, — Бай Синсянь, услышав слова Лу Сицяо, внезапно прозрел и передал мысленно: — Когда дядя остается наедине со мной, он далеко не так легок в общении, как при тебе.
— Что за шутки? — Сян Хайкуй яростно замотала головой, отказываясь в это верить.
— Это и впрямь невозможно, — Бай Синсянь почесал затылок, и его красивое лицо сморщилось, как горькая тыква. — Ты его «засолила», ты его мечом рубила… То, что он не держит на тебя зла, уже чудо, как он может испытывать к тебе какие-то особые чувства?
Слыша отрицание Сяо Бая, Сян Хайкуй подумала: а вдруг это всё-таки возможно?
Может быть, если сорвать все слои притворства, сущность босса — это доу-М!
Сян Хайкуй подперла щеку рукой и под звуки чавканья Лу Сицяо начала воображать всякие плетки, свечи, цепи…
Внезапно потоки воздуха вокруг изменились.
Она поспешно отбросила лишние мысли и с помощью техники созерцания ветра направила божественное чутье к источнику колебаний.
Это было позади пещер Будды, в сотне чжанов от них. Несколько песчаных скорпионов стремительно перемещались под поверхностью песка.
Их целью были двое маленьких монахов, возвращавшихся с водой.
Сян Хайкуй ударила по мечному корову, Тянькуан выскочил наружу, и она, схватив меч, одним прыжком влетела на вершину грота.
Затем, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы2, она рванулась вперед.
Острие меча рассекло воздух, прочертив длинную и прямую огненную линию. Когда она добежала до тыльной стороны пещер, то, оттолкнувшись, взмыла в небо.
Огненная линия, следуя за её движениями, выгнулась дугой и опустилась перед маленькими монахами.
Монахи вздрогнули от испуга. Увидев в воздухе великолепную огненную черту, они первым делом схватились за шеи, проверяя, на месте ли головы.
Разглядев, что это Сян Хайкуй, они и вовсе выронили ведра.
Эта женщина — демон, убивший второго молодого господина Е.
Сегодня шисюн Дао Чэнь привел её сюда, и они все так боялись, что не смели высунуться…
Не давая им закричать о помощи, Сян Хайкуй крикнула первой:
— Назад!
Они явно не успевали сообразить, что делать, поэтому Сян Хайкуй пришлось сделать еще несколько стремительных шагов и нанести удар в сторону песчаных скорпионов.
Ци меча вырвалась с воем, закручивая волны песка и опрокидывая шестерых скорпионов ростом с человека!
Маленькие монахи вытаращили глаза: на таком расстоянии их отделяло от смерти всего несколько вдохов!
— Чего вы застыли? Назад! — Сян Хайкуй с мечом в руках бросилась в бой.
Монахи больше не колебались и припустили со всех ног.
На бегу они оглядывались и бросали на Сян Хайкуй благодарные взгляды.
У шисюна и впрямь мудрый взор: разве вторая мисс Сян — демон? Она же самая настоящая женщина-бодхисаттва.
Бай Синсянь и Лу Сицяо в это время тоже подоспели. Втроем справиться с шестью песчаными скорпионами шестого ранга было не трудно, но хлопотно.
Потребовалось добрых полчаса, чтобы перебить их всех.
— Боюсь, ночь будет неспокойной, — Сян Хайкуй посмотрела на трупы скорпионов. — Песчаные твари редко подходят так близко к пещерам Будды.
— Они хотят таким способом истощить твою духовную силу, чтобы завтра в решающей битве ты оказалась в невыгодном положении, — Лу Сицяо, видавший виды, ударил себя в грудь: — Сестра Куй, сегодня просто отдыхай как следует, я буду на страже.
Бай Синсянь согласно кивнул:
— Я буду караулить вместе с Лу-гунцзы.
- Простой и доступный (平易近人, píng yì jìn rén) — китайская идиома, описывающая человека легкого в общении и лишенного высокомерия. ↩︎
- Стрела, сорвавшаяся с тетивы (离弦之箭, lí xián zhī jiàn) — образное выражение, означающее молниеносное и неудержимое движение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
