Сян Хайкуй задумалась.
Просто стоять на страже нельзя. В пещерном храме есть монахи, которые ушли по делам; если они сегодня некстати вернутся, по пути с ними может случиться беда.
Она снова запрыгнула на крышу грота, ее взгляд посуровел. Выбрав случайное направление, она крикнула:
— Слушайте! Если мало читали, возвращайтесь домой и учитесь, а если не понимаете принцип работы двенадцати божественных мечей — какого черта вообще вылезли!
— Ваша сестрица вам скажет: этот трюк не сработает. Моему Тянькуану не нужна духовная энергия, он питается безумством. Хватит духу заставить меня струсить — попробуйте, а нет — так не идите на убой1!
Сказав это, она села на крыше, скрестив ноги, и обратилась к Лу Сицяо и Бай Синсяню:
— Возвращайтесь. С этим отребьем я и одна расправлюсь.
— Ну и дерзость, — подумал Лу Сицяо. За такой пафос он бы поставил высший балл.
Бай Синсянь немного подумал и потянул Лу Сицяо за собой:
— Так она и впрямь может распалить безумство, не будем мешать.
Они помогли ей подтащить футляр для меча и ушли обратно в грот.
Сян Хайкуй осталась одна на возвышении под порывами холодного ветра.
Слова звучали дерзко.
Но безумство Тянькуана почти не возросло.
Какими бы крутыми ни были эти гости из верхнего мира, они всего лишь воплощения.
Обычно уровень совершенствования тел, в которые они вселяются, не превышает восьмого ранга, потому что захватить дух практика восьмого ранга крайне сложно.
Перед обычными людьми они имеют преимущество лишь в широте кругозора.
Тот извращенец был демоническим практиком седьмого ранга, на два ранга выше неё.
Но её пятый ранг был особенным: «босс» выстроил его с помощью редчайших духовных пилюль и лекарственных ванн, не считая передачи внутренней силы через кровь.
У того были магические артефакты верхнего мира.
У неё — Тянькуан.
У него был широкий кругозор.
У неё — тоже.
Хоть она и не знала истинную личность своего учителя, даже вскользь упомянутое им построение мечей Пяти Светил могло привести в изумление великого старейшину школы Лазурного Неба восьмого ранга.
Уровень её учителя, скорее всего, был намного выше, чем у трёх великих Мечников-Цзяньцзуней современности.
Тем более во время боевых тренировок «босс» подбирал ей спарринг-партнеров отовсюду — и с небес, и из морей, из всех сословий и видов.
Например, урок по превращению в цзяолуна.
Чтобы она освоила стиль боя этих существ, «босс» по указанию учителя специально брал её ловить цзяолуна.
Сейчас воспоминания об этом стояли перед глазами.
В тот день «босс» привел её на край отвесного утеса.
Она посмотрела вниз: дна не видно, клубится черный туман — сущая бездна.
«Босс» велел Сяо Баю выплюнуть удочку из белого нефрита и, стоя на краю, улыбнулся:
— В этой Пропасти Грешных Драконов заточен демонический цзяолун той же крови, что течет в твоем мече Тянькуан. Когда я выужу его, ты сразишься с ним и внимательно посмотришь, как он координирует свои рога, зубы, когти и хвост…
Она радостно потерла ладони, предвкушая зрелище.
Наконец-то ей нужно только смотреть, а не лезть в драку самой.
Только она собралась заговорить, как «босс» взмахнул удочкой. Леска внезапно разделилась на четыре нити и обмотала её запястья и лодыжки.
Со следующим взмахом её швырнуло с утеса.
Под свист ветра в ушах раздался его заливистый хохот:
— Прости, забыл взять наживку, обойдемся тобой.
Это был первый в её жизни прыжок с тарзанки: тело летело впереди, душа догоняла сзади, а в мыслях она не забывала помянуть добрым словом всех его предков до восемнадцатого колена.
Оказавшись внизу, под черным туманом, она замерла прямо между глаз спящего черного цзяолуна.
Перед таким колоссом у неё едва не остановилось сердце.
Голос «босса» прозвучал в сознании:
— Обнажи меч.
Она дрожала от страха и не смела.
Тогда «босс» продолжил отпускать леску, отправляя её прямо в пасть цзяолуну.
Ей ничего не оставалось, как открыть футляр и выпустить Тянькуан.
Спящий демон мгновенно пробудился. Поскольку человеческая девчонка между его глаз была слишком крохотной, его темно-зеленые глазищи медленно съехались к переносице.
Человек и цзяолун долго смотрели друг на друга, пока тот внезапно не разинул огромную пасть.
Сян Хайкуй почувствовала, как нити на руках и ногах резко натянулись — «босс» подтянул её на добрый десяток чжанов вверх.
Издав яростный рев, цзяолун, гремя цепями и извиваясь огромным телом, бросился в погоню.
Раскачиваясь на леске, словно на качелях, Сян Хайкуй болталась по ущелью всю ночь.
Казалось, она движется хаотично, но как бы цзяолун ни пускал в ход рога, зубы, когти и хвост, он так и не смог её схватить.
Зато она изучила его вдоль и поперек.
Так она и росла, тренируясь.
Хоть прошло всего восемьдесят дней, по тому, что она слышала, видела и знала, иные практики не сравнятся с ней и за восемьсот лет.
Как она сама себе наказывала, выходя в мир: «Толпа „королей“ тащит меня одну, „бронзу“; я не могу отплатить им ничем, кроме как не опозорить этих великих мастеров!»
Подумав об этом, она плотно сжала губы и стиснула кулачки, подбадривая себя.
Но, как говорится, легок на помине2: она услышала шаги — кто-то вышел из грота и поднялся на крышу.
У Сян Хайкуй заныли зубы: опять «босс».
— Сян-гунян.
Инь Чжанли остановился в чжане от неё. Убедившись, что она не против, подошел ближе.
Сян Хайкуй глубоко вздохнула и обернулась с фальшивой улыбкой:
— Ха-ха, инь-цяньбэй, что-то случилось?
Инь Чжанли встал рядом, глядя на груду туш песчаных скорпионов неподалеку, и с тревогой произнес:
— Не то чтобы я не верил в твои силы, но противник коварен…
Сян Хайкуй махнула рукой:
— Всё в порядке.
Инь Чжанли перевел взгляд на открытый футляр, где спокойно лежал Тянькуан.
Он предложил:
— Сяо Бай говорил, что Тянькуану нравится использовать меня для накопления безумства. Может, попробуешь снова?
Сян Хайкуй поспешно отказалась:
— Не нужно. С тех пор как я ударила ваше истинное тело, он никак не реагирует на мои проклятия в ваш адрес.
Если бы от этого был прок, она бы не раздумывала. Кто станет разбрасываться таким удобным «внешним аккумулятором»?
Инь Чжанли тоже не очень понимал принцип работы меча. Нахмурившись, он спросил:
— Тогда, может, попробуем как-то иначе? Я готов подыграть любым способом.
Стоило ему договорить, как Тянькуан внезапно вылетел из футляра.
Острием вниз он застыл в ячейке, ярко сияя.
Глаза Инь Чжанли блеснули:
— Кажется, получается. Сян-гунян, ты поняла, чего он хочет?
Чего он хочет? Он хочет, чтобы я с тобой переспала!
Сян Хайкуй лишилась дара речи. Она уже собиралась силой запихнуть Тянькуан обратно, как тот внезапно полоснул тончайшей струей энергии меча.
Поток был едва заметным — он лишь перерезал завязки на одеянии Инь Чжанли.
Запахнутое платье разошлось, обнажая линии груди и талии.
Инь Чжанли оторопел.
Сян Хайкуй чуть кровью не заплевала всё вокруг от возмущения и бросилась ловить меч.
Но Тянькуан, подрагивая острием, продолжал указывать то на девушку, то на мужчину, издавая вибрирующий гул.
Будто говорил: «Ты что, дура? Тебе само в руки идет, чего тормозишь? Возьми его! В открытую бери! Хоть он и в чужом теле, можно устроить духовное слияние, это отличная подпитка!»
— Пошел вон!
Сян Хайкуй наконец-то поняла: во всем мире больше всего её смерти желали не те люди из верхнего мира, а этот мусорный Тянькуан!
- отдавать еду (送菜, sòng cài) — идти на верную смерть или бессмысленно подставляться под удар. ↩︎
- заговори о Цао Цао, и он тут как тут (说曹操曹操到, shuō Cáo Cāo Cáo Cāo dào) — легок на помине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
