В прежние дни поток людей у городских ворот был густым, точно переплетение нитей, но сегодня они были плотно заперты.
Город Иньша отличался от прочих: в нем были всего одни ворота, западные, но они разделялись на внутренние и внешние.
Место поединка, назначенного тем ненормальным, находилось как раз на пространстве между внутренними и внешними воротами.
Когда начнется битва, на внутренних и внешних воротах одновременно активируются барьеры, и они оба окажутся заперты внутри.
Бежать будет некуда — это настоящий бой не на жизнь, а на смерть.
Сян Хайкуй одним прыжком взлетела со спины вьючного зверя прямо на вершину надвратной башни.
Только сейчас она ясно увидела, что в сравнении с пустынным пространством за стенами, главная дорога внутри города, ведущая прямо к воротам, кишела головами; на балконах и крышах домов тоже повсюду были люди.
Внезапно оказавшись под пристальным вниманием толпы, Сян Хайкуй с некоторым дискомфортом размяла шею.
В этих взглядах читались враждебность, любопытство и даже… зависть.
Стоя высоко в небе, в развевающемся на сильном ветру лазоревом шелковом платье, Сян Хайкуй настроилась на нужный лад, достала Тянькуан и сбросила футляр меча вниз с башни.
Лу Сицяо подбежал и подхватил его:
— Удачи, сестра-соученица Куй!
Сян Хайкуй собиралась ответить, как вдруг почувствовала несколько потоков ци меча, приближающихся к воротам.
Должно быть, люди из школы меча Цинтянь.
Вчера вечером Сян Хайкуй отправила приглашение, прося великого старейшину Фан Чжию прибыть в город Иньша в качестве свидетеля; в качестве платы она предложила мечевой строй Пяти Светил и полагала, что он должен прийти.
Кроме того, она пригласила Цинни Моцзюнь из Города Демонов.
Не имея сокровищ, которыми можно было бы ее прельстить, Сян Хайкуй не знала, придет та или нет.
Она опасалась, что Мэн Силоу и остальные пустятся на хитрость, поэтому хотела привлечь как можно больше влиятельных мастеров, чтобы они присматривали за порядком, пока она дожидается захода солнца.
В процессе ожидания Сян Хайкуй внезапно заметила в толпе знакомую фигуру.
Короткие волосы до ушей, простая холщовая одежда.
Она моргнула, фокусируя зрение, и когда убедилась, пришла в крайнее изумление: как здесь оказался старшекурсник?
Ранее в городке Сяофэн Цзяньцзунь Цзин Вэнь принял его в ученики, и сейчас он должен был направляться в Академию столицы.
Почему он вдруг объявился в Иньша?
Рядом со старшекурсником были мужчина и женщина, оба меченосцы; с первого взгляда было ясно, что они не из местных — по их нескрываемо надменному виду можно было понять, что это либо слуги, либо ученики Цзяньцзуня.
Она не удержалась и передала голос:
— Старшекурсник? Почему ты вернулся?
Цзинжань поднял голову и уставился на нее, ответив вопросом на вопрос:
— Студентка Сян, неужели еще в школе ты обладала уровнем совершенствования?
— Нет, я начала практиковать только после твоего ухода, — ответила Сян Хайкуй.
Цзинжань на мгновение замолчал, а затем ответил на ее первый вопрос:
— По пути в столицу я встретил учителя…
Он вкратце объяснил обстоятельства своего ученичества; Сян Хайкуй, хотя уже знала об этом, молча дослушала до конца.
— Изначально я должен был вместе с учителем вернуться в столицу, но он внезапно передумал и повернул на северо-запад, причем целью был вовсе не город Иньша. Он словно преследовал кого-то и остановился, лишь когда погоня привела его сюда. Я и сам удивлен.
— А где твой учитель сейчас? — спросила Сян Хайкуй.
— Не знаю, учитель велел нам первым войти в город, — ответил Цзинжань.
Сян Хайкуй уточнила у Цзинжаня время, когда Цзяньцзунь внезапно сменил путь, и ее сердце тревожно екнуло.
Это было примерно в тот день, когда босс захватил тело Дао Чэня.
Дао Чэнь — сын Цзяньцзуня; должно быть, тот что-то почувствовал и потому примчался в Иньша.
Дело принимало дурной оборот, и она поспешила предупредить Инь Чжанли:
— Предшественник, вам следует быть крайне осторожным, де Дао Чэня прибыл.
Инь Чжанли слегка опешил:
— Тот самый Цзяньцзунь?
— Да, — Сян Хайкуй кратко обрисовала ситуацию.
Внешне она оставалась спокойной, но ее сильная рука, сжимавшая рукоять меча, постепенно начала неметь.
В сновидении, после того как ее отец впал в безумие и сто дней устраивал резню, Цзяньцзунь Цзин Вэнь был призван на северо-запад.
Сян Тяньцин убила отца.
Затем она заслужила признание Цзин Вэня и была принята в ученики.
Сейчас ситуация была полностью перепутана Сян Хайкуй; если она сегодня продержится до захода солнца, отец останется в целости и сохранности.
Однако она и представить не могла, что захват боссом тела Дао Чэня случайно приведет Цзяньцзуня в Иньша.
Казалось, будто некая неведомая сила пытается вернуть нарушенный ход событий в прежнюю колею.
Она невольно подняла голову к небу, чувствуя, как в душе рождается трепет.
Тянькуан загудел; он не рассердился из-за ее внезапной слабости, а наоборот, его шкала безумия прыгнула на большое деление вперед.
Сян Хайкуй в гневе закатила глаза:
— Паршивый меч, чем мне хуже, тем больше ты радуешься!
— Господин Мэн прибыл! — раздалось в толпе.
Мэн Силоу, по-прежнему облаченный в темно-зеленый халат с запахом, шел, заложив руки за спину; люди расступались сами собой, освобождая ему широкую дорогу.
Когда он подошел к внутренним воротам, стражники выставили прямо посреди улицы роскошное кресло.
Мэн Силоу с бесстрастным лицом сел и поднял взгляд на Сян Хайкуй, стоящую на высоте.
У Мянь остался в поместье городского главы присматривать за находящейся без сознания Сян Тяньцин и не пришел.
Мэн Силоу передал тайное послание:
— Младшая сестра-соученица, я всё же хочу объясниться: убийца и впрямь был моим человеком, но это дело действительно не имело ко мне отношения. Это было чисто его самоуправство, и я тоже крайне разгневан. Поэтому я, зная, что ты не сможешь ранить мою сестру, позволил тебе выманить его и допустил, чтобы вы заключили этот уговор о битве не на жизнь, а на смерть.
Сян Хайкуй было лень с ним разговаривать.
Мэн Силоу слегка откинулся на спинку кресла, в нём чувствовалась властная манера главы:
— К тому же, не скрою: раньше я сблизился с тобой с определенной целью. Тот мастер, что стоит за твоей спиной, не ошибся — изначально и ты, и твой отец были в моем списке на истребление.
— Я спустился в этот мир не только ради защиты сестры, но и чтобы возвести её на вершину. Жизни вас двоих, отца и дочери, были лишь первым шагом, чтобы бросить кирпич и привлечь яшму1.
— На самом деле, этот шаг не был обязательным.
Опять сменил тактику?
Сян Хайкуй наконец посмотрела на него, желая увидеть, какие еще трюки он собирается выкинуть.
Мэн Силоу изогнул губы в улыбке и уже собирался заговорить, когда старец в его море сознания посоветовал:
— Молодой господин, в многословии непременно кроется ошибка2, лучше бы вам говорить поменьше…
— Замолкни! — оборвал его Мэн Силоу. — Просто сиди и смотри.
Старец: «…»
Ладно, буду молча смотреть на твое представление.
Стража подала чай. Мэн Силоу взял чашку в руки, крышечкой смахнул чайную пену и сделал глоток.
Манеры высокородного господина были переданы безупречно.
Сян Хайкуй не знала, смеяться ей или плакать.
Сейчас же полдень, братец, на солнцепеке так жарит, что из горла вот-вот огонь полыхнет, а ты пьешь такой горячий чай — не боишься обжечься?
— Младшая сестра-соученица, — голос Мэн Силоу оставался чувственным и низким, — покажи-ка чуть позже всё, на что способна. Дай мне увидеть, достойна ли ты того, чтобы я обратил на тебя свой взор и ради тебя изменил планы.
Под взглядами множества людей Сян Хайкуй с трудом сдерживала смех.
Заметив странное выражение её лица, Мэн Силоу добавил:
— Не можешь поверить? Будь спокойна, это правда, ты и впрямь везучая крошка.
— Старший брат-соученик, я прямо-таки премного тебе благодарна.
Вначале Сян Хайкуй было тяжело: верхний мир казался ей неодолимой горой, давление которой не давало продохнуть.
Но Мэн Силоу своими собственными усилиями полностью избавил ее от страха перед верхним миром.
- бросить кирпич, чтобы привлечь яшму (抛砖引玉, pāo zhuān yǐn yù) — принести в жертву нечто малоценное ради получения ценного. ↩︎
- в многословии непременно кроется ошибка (言多必失, yán duō bì shī) — лишние слова только вредят, многоречивость ведет к промахам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
