Бросить прекрасную голову ему на кровать, а затем сбежать, сменив имя и фамилию.
Инь Чжанли молча выслушал его:
— Тем, кто оказывается рядом с вами, отцом и сыном, по-настоящему не везет.
Дао Чэнь помолчал немного, а затем истерически закричал:
— Инь Чжанли, даже если ты потерял память, не надо вызывать у меня отвращение, ладно? Разве мы с отцом, вместе взятые, стоим хотя бы одной тысячной тебя?
Инь Чжанли сейчас беспокоился о Сян Хайкуй, поэтому проигнорировал его.
Дао Чэнь какое-то время побранился, а потом тоже замолк.
Вороша покрытые пылью давние воспоминания, Дао Чэнь почувствовал некоторую тоску и заговорил сам с собой:
— На самом деле, эта его любимая ученица была далеко не подарком. Знаешь ли ты, что у нее был возлюбленный по фамилии Вэй? Они втайне родили ребенка, который родился больным, и его запечатали во льду.
— А почему втайне? Потому что мой отец, хоть и не прорывал эту бумагу на окне1, все же крайне строго присматривал за ней и постоянно ее контролировал. Она же и не думала сбегать. Пользуясь отцовской любовью, она капризничала и притворялась дурочкой перед ним, выпрашивая выгоду.
— Эта семейка из трех человек постоянно пила кровь моего отца. Но мой отец, чья зеленая шапка2 уже выросла до самых небес, оставался круглым дураком и считал ту женщину бесценным сокровищем.
Выбирая способ мести, Дао Чэнь когда-то думал рассказать об этом Цзин Вэню.
Но он отказался от этой мысли.
Дао Чэнь лишь убил ту женщину. В таком случае Цзин Вэнь не только оставался сокрытым в барабане, но и глупо страдал из-за ее смерти — разве это не двойная мука?
— Ха-ха-ха-ха! — Дао Чэнь разразился смехом.
Смех внезапно оборвался.
— Ого, — слегка удивился он. — Только сейчас, упомянув об этом, я подумал: а ведь та зазноба моего отца внешне чем-то похожа на Сян Тяньцин?
Неужели это перерождение?
Нет, не то.
Дао Чэнь изо всех сил пытался вспомнить и удивился еще сильнее:
— Того ее возлюбленного я видел всего один раз, и он, кажется, немного похож на Сян Хэна?
— Сян Хэн ведь менял имя?
— Двести или триста лет назад он ведь бывал в академии Цзиньлин?
Услышав эти слова Дао Чэня, Инь Чжанли тоже выказал легкое удивление.
Сян Хэн не менял имя, его изначально звали Сян Хэн. Просто его душа переселилась сюда из другого мира и заняла тело родного отца Сян Тяньцин.
Прежний владелец тела находился в Иньша, но его происхождение было неизвестным. Сян Хэн также не знал, как звали прежнего владельца, поэтому вернулся к своему настоящему имени.
Но кто бы мог подумать, что прежний владелец этого тела Сян Хэна имел подобное прошлое: надел зеленую шапку на Цзяньцзуня Цзин Вэня, да еще и совершенствовался, питаясь кровью Цзин Вэня…
Ради закалки Сян Тяньцин это устроенное прошлое оказалось действительно шаблонно-нелепым.
Дело плохо.
Инь Чжанли стремительно поднялся.
То, что Цзин Вэнь внезапно изменил путь и прибыл в Иньша, вероятно, было связано не с тем, что он сам завладел телом Дао Чэня, а с тем, что кто-то направил его сюда свести счеты с Сян Хэном.
Инь Чжанли бросил взгляд в сторону резиденции городского главы, после чего сразу же вместе с Бай Синсянем покинул буддийский грот, чтобы снова отыскать Сян Хайкуй.
*
В резиденции городского главы.
После того как Цзяолун покинул ее тело, Сян Тяньцин пролежала без сознания целую вторую половину дня и только потом медленно пришла в себя.
— Младшая сестра? — У Мянь охранял ее рядом, и стоило ей сделать малейшее движение, как он тут же это заметил.
Сян Тяньцин в полузабытьи позволила ему помочь себе сесть. В горле у нее пересохло:
— Что со мной случилось?
У Мянь стиснул зубы и, не проронив ни звука, повернулся, чтобы налить ей воды.
Сян Тяньцин начала постепенно вспоминать произошедшее. Внезапно она подумала о смерти Е Цяньчжи, вздрогнула и окончательно очнулась, покрывшись холодным потом:
— Второй старший брат действительно погиб, или мне это приснилось?
У Мянь стоял у стола и ничего ей не отвечал.
— Третий старший брат, ответь же мне.
У Мянь не двигался.
— Третий старший брат? — Сян Тяньцин вдруг почувствовала неладное. У Мянь замер неподвижно, словно его кто-то обездвижил.
Все произошло без единого звука. Каким же пугающим уровнем совершенствования обладал этот человек?
Сян Тяньцин в ужасе широко распахнула свои прекрасные глаза, глядя на то, как у окна из пустоты медленно сгущается человеческий силуэт.
На вид ему было лет двадцать семь или двадцать восемь, брови вразлет, глаза сияли как звезды, но от всей его фигуры веяло высокомерием и ледяным одиночеством.
Сян Тяньцин мгновенно вскочила и обнажила меч:
— Кто ты такой?!
— Цзин Вэнь.
Имя казалось очень знакомым, но Сян Тяньцин никак не могла вспомнить, кто это.
Цзин Вэнь не шевелился. Он слегка приподнял руку, зацепив мизинцем шнурок, на котором висел янтарный кулон. Внутри этого янтаря была запечатана капля крови — крови его некогда самой любимой ученицы.
Аура этой крови происходила из того же источника, что и у Сян Тяньцин, — они, без сомнения, были матерью и дочерью.
Приняв Цзинжаня в ученики, Цзин Вэнь изначально планировал забрать его обратно в Павильон мечей столичного града.
Кто же знал, что той же ночью он получит тайное письмо, раскрывающее ему события прошлого.
Поначалу Цзин Вэнь не поверил, но, увидев Сян Тяньцин, он был вынужден признать правду.
Он и подумать не мог, что глава города Иньша Сян Хэн, которого он обычно высоко ценил, имеет с ним столь глубокие давние счеты.
Цзин Вэнь зашагал к Сян Тяньцин.
— Стой! — выкрикнула в ответ Сян Тяньцин и нанесла колющий удар мечом!
Но кто бы мог подумать, что острие меча вдруг скрутится, причем скрутится до самой рукояти!
Пока Сян Тяньцин стояла, ошарашенная увиденным, Цзин Вэнь уже схватил ее за шею:
— Где твой де ушел в затворничество? Скажи мне, и я пощажу тебя.
Оказалось, он пришел ради де, поэтому Сян Тяньцин крепко сжала губы и промолчала.
По мере того как хватка усиливалась, у Сян Тяньцин выступили слезы, но она по-прежнему упрямо сжимала губы.
— Думаешь, если ты промолчишь, я ничего не смогу сделать? — произнес Цзин Вэнь. — Я могу сокрушить твое море сознания, и это точно так же заставит Сян Хэна выйти наружу.
Его ладонь опустилась на ее линтай.
Сян Тяньцин понимала, что не может сопротивляться, и крепко зажмурила глаза.
На ее изогнутых ресницах дрожали слезинки. Этот трогательный вид заставил Цзин Вэня вспомнить старую знакомую, и он на мгновение замер.
Он глубоко вздохнул, не в силах поднять на нее руку.
Его любимая ученица, должно быть, просто была обманута Сян Хэном, так в чем же вина ее дочери?
При этой мысли исходящая от тела Цзин Вэня ци меча стала еще плотнее.
Он отпустил Сян Тяньцин и исчез прямо с места.
Сян Хайкуй все еще стояла на городской башне. Поединок завершился, однако барьер, окружавший внутренние и внешние стены, так и не исчез.
Она беззвучно, одними губами, крикнула Мэн Силоу “глупец”:
— Закрывай барьер!
Теперь, под пристальными взглядами толпы, Мэн Силоу оставалось только скомандовать страже:
— Закрыть…
Не успело сорваться слово “барьер”, как откуда-то прилетевший меч вонзился прямо в барьер.
Барьер, словно тонкий лист бумаги, оказался пробит насквозь.
Сян Хайкуй тоже испугалась. На самом деле еще до того, как летящий меч упал, Тянькуан, который до этого лежал неподвижно, словно соленая рыба, попытался подать ей знак, но она просто не успела среагировать и лишь беспомощно смотрела, как падающая звезда опускается в одном чжане от нее.
Когда летящий меч коснулся земли, появился Цзин Вэнь; его слегка согнутый мизинец по-прежнему удерживал янтарный кулон.
Капля очищенной крови внутри янтаря оставалась совершенно неподвижной — кровного родства не было.
Это было хорошо.
- прорывать бумагу на окне (捅破这层窗户纸, tǒng pò zhè céng chuāng hu zhǐ) — китайская идиома, означающая раскрывать тайну или делать явным то, о чем все догадывались, но молчали. ↩︎
- зеленая шапка (绿帽子, lǜ mào zi) — китайское выражение, означающее, что человеку изменяет жена или возлюбленная (быть рогоносцем). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
