Мэн Силоу, глядя на её злорадную мину, почувствовал, как в нём закипает неистовый гнев.
Сян Хайкуй прищелкнула языком:
— Неужели понял, что жизнь твоя висит на волоске, и решил напоследок взглянуть на свои земли в десять тысяч ли, завоеванные за долгие годы в Иньша?
Гнев клокотал в груди Мэн Силоу, он холодно усмехнулся:
— Вдвоем вздумали меня убить? Скорее уж сами на смерть идете!
Если бы Сян Хайкуй была в расцвете сил, он бы еще испытал толику страха.
Но сейчас она была подобна стреле на излете1 — откуда в ней взялась уверенность броситься в погоню?
— Пусть я вся в ранах, но, если мне не изменяет память, вы, старший брат-наставник, тоже ранены? — Сян Хайкуй погрозила ему маленьким кулачком и мило подмигнула, напоминая о том, как его отделал тот симпатичный медведь.
Мэн Силоу крепче сжал поводья, плотно сомкнув тонкие губы; он был в такой ярости, что сосуды едва не лопались!
Сян Хайкуй подняла меч, указывая на него, и вскинула брови:
— Давай! Одолей меня сейчас, и у тебя еще будет шанс спастись бегством. Иначе, когда мой а-де догонит нас, ты уже ничего не сможешь исправить!
Стрела на излете? Он слишком много о себе возомнил.
Путь меча Тянькуан никогда не был обычным, он требовал идти наперекор правилам.
То, что в таком состоянии она осмелилась преследовать Мэн Силоу, было той самой «безумной дерзостью», которую признавал Тянькуан. Почти иссякшая до этого жажда безумия вновь начала стремительно расти.
С поддержкой Бай Синсяня она вполне могла тягаться с Мэн Силоу. Сначала она хотела привлечь и Лу Сицяо — «и маленькая муха тоже мясо»2, — но внезапно вспомнила, что он не посвящен в их распри, и решила не втягивать его в это дело. Чем меньше людей знает об истинном обличье Мэн Силоу, тем лучше.
— Хорошо! — Мэн Силоу действительно больше не мог терпеть; он спрыгнул с вьючного зверя, и вокруг него сплелись бесчисленные ветви терновника.
Колючие плети с силой хлестнули по ней.
Эта начальная стойка была точно такой же, как у Хуай Ме.
Мэн Силоу знал, что она применит энергию меча для защиты, и уже приготовил второй удар, но Сян Хайкуй лишь оттолкнула Бай Синсяня волной ци, а сама осталась на месте, принимая этот удар плетью на себя.
Шипы терновника полоснули её по шее, сдирая кожу до крови и мяса.
Мэн Силоу замер.
Сян Хайкуй стерла кровь с шеи:
— Когда Цзин Вэнь напал на меня, ты преградил путь его мечу. Пусть это и было притворством, но я осталась у тебя в долгу. Теперь я его вернула.
Тянькуан загудел, её взгляд постепенно налился яростью. Она холодно и сурово произнесла:
— А теперь начнем по-настоящему!
Один взмах меча поднял перед ними волну песка и отбросил Мэн Силоу на добрых десять шагов.
В одно мгновение Мэн Силоу захлестнули недоумение и обида. То, что он заблокировал удар Цзин Вэня, вовсе не было притворством, и он сам не понимал, почему так поступил.
— За что ты на меня злишься! — Мэн Силоу потерял всякое желание сражаться и возразил: — Я уже рассказал тебе правду и изменил план! Это Хуай Ме действовал по своему усмотрению, я тут ни при чем!
Сделал ли он ей хоть что-то плохое до этого момента?
Нет!
Напротив, он раз за разом проявлял к ней благосклонность!
— Если бы не я, тебя бы схватили еще в момент смерти Е Цяньчжи. Женщина, ты вообще способна рассуждать здраво?!
Сян Хайкуй лишь рассмеялась:
— Разве вам, старший брат-наставник, не смешно самому произносить это с таким серьезным видом? Неужели я должна быть по гроб жизни обязана тебе только потому, что ты сменил тактику и временно решил меня не убивать? И разве ты изменил план не потому, что я пришла подготовленной и меня стало не так-то просто прикончить? И еще одно: кто бы ни отдавал приказы, в моих глазах и ты, и твои прихвостни — одинаковый мусор!
— Ты!..
— Довольно!
Сян Хайкуй не желала больше тратить слова впустую. Она рванулась вперед с мечом, острие которого вновь прочертило огненную линию, с треском рассекая сухой воздух.
Сян Хайкуй не давала Бай Синсяню никаких указаний, поэтому он хорошенько поразмыслил, вытащил свои передние зубы и швырнул парные мечи Тянь Бао в воздух.
Тянь Бао могли придать сил Тянькуану и в то же время ослабить Мэн Силоу.
У Мэн Силоу не было духовного корня дерева; эти ветви терновника, вероятно, черпали мощь из духовной жемчужины дерева.
Очевидно, что Мэн Силоу, хоть и был силен в высшем мире, не приложил достаточно усилий для закалки этого смертного тела, которое рано или поздно придется бросить.
Обычно он полагался на сокровища, принесенные из высшего мира, и на деле его сила сильно уступала мощи Хуай Ме.
Его слава доблестного воина в Иньша по большей части была заслугой Хуай Ме.
Когда Сян Хайкуй с помощью Тянькуана заставила Мэн Силоу сменить позицию, Бай Синсянь, управляя мечами, тут же последовал за ним и загнал обратно к Сян Хайкуй.
А стоило Мэн Силоу применить какой-нибудь артефакт, Бай Синсянь мгновенно определял его свойства и выплевывал изо рта предмет, подавляющий его силу.
Мэн Силоу был изрядно побит и в конце концов достал свое самое грозное оружие.
Мечи Тянь Бао, никогда не видевшие ничего подобного, пришли в восторг; без всяких команд Бай Синсяня они передали Тянькуану еще больше силы, словно говоря: «Братишка, мочи его! Человек — твой, а артефакт отдай мне-е-е!»
Мощь Тянькуана резко возросла. Сян Хайкуй, разгадав намерение мечей Тянь Бао, помогла им: она выбила артефакт из рук Мэн Силоу, и Тянь Бао тут же высосали из него всё, превратив в бесполезный кусок железа.
Короткий и длинный мечи скрестились буквой «Х» с негромким звоном, похожим на сытную отрыжку.
Мэн Силоу с недоверием уставился на железку в своей руке.
В это мгновение его замешательства Сян Хайкуй уже была рядом, прижав Тянькуан к его груди.
Пронзить его тело было не так просто из-за защитной духовной энергии, но это было лишь вопросом времени.
Потоки энергии, исходящие от острия меча, сковали Мэн Силоу, он не мог шевельнуться и лишь продолжал наращивать защитную истинную ци, идя на лобовое столкновение.
— Это всего лишь мое воплощение, что с того, если ты убьешь меня? — прошипел он сквозь зубы, глядя на Сян Хайкуй, в то время как на его висках вздулись вены.
— Само тело убить не удастся, но ему будет нанесен урон. Тебе придется надолго уйти в уединение, чтобы залечить раны, — Сян Хайкуй разузнала всё до мельчайших подробностей.
К тому же божественный артефакт, оберегающий воплощение, срабатывает лишь однажды.
Когда Мэн Силоу оправится от ран, риск гибели истинного тела при повторном спуске воплощения в нижний мир будет огромен.
- Стрела на излете (强弩之末, qiáng nǔ zhī mò) — образное выражение, означающее силу, которая почти исчерпана и уже не может нанести вреда. ↩︎
- И маленькая муха тоже мясо (苍蝇再小也是肉, cāngyíng zài xiǎo yěshì ròu) — поговорка о том, что даже самая малая выгода или помощь имеют значение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
