Обсуждать это с Хо Чэньчжоу?
Ся Сяолань это показалось немного странным, но так сложилось, что она хорошо знала график отделочных работ в отеле «Наньхай», так почему бы и не рассказать?
— Я не очень хорошо осведомлена о той части, за которую отвечает «Хуацзянь», но что касается участка «Юаньхуэй», то к концу сентября мы завершим внутреннюю отделку. Пока помещения будут проветриваться, можно приступать к наружному озеленению и ландшафтному дизайну. Если «Хуацзянь» не будет отставать, то самое позднее к концу декабря этого года отель «Наньхай» будет готов к сдаче в эксплуатацию.
Ся Сяолань тоже внимательно следила за сроками работ в отеле «Наньхай». Только после окончательной приемки объекта компания «Дунфэн» выплатит остаток в размере 2,1 миллиона юаней. То, сколько заработают она и её дядя, полностью зависело от этого последнего платежа.
— Получится ли официально открыться к первому января 1986 года?
Ся Сяолань покачала головой.
— Менеджер Хо, в только что отремонтированных помещениях остаются вредные газы. Я советую проветривать их еще месяца два и открываться уже после Праздника весны. Так гостям будет комфортнее.
Совет Ся Сяолань был продиктован совестью. Хотя для отделки отеля выбирались качественные стройматериалы, избежать вредных остатков невозможно.
В новом веке проветривание перед заселением стало общеизвестным фактом для большинства людей.
Хо Чэньчжоу, казалось, очень спешил и непременно хотел открыться к Новому году, и Ся Сяолань не могла его переубедить.
— В таком случае остается уповать лишь на систему вентиляции отеля. В конце концов, её проектировал старик Нин, она наверняка будет эффективной.
Вопрос о дате открытия мог быть связан с внутренней борьбой между акционерами отеля, поэтому Ся Сяолань не стала высказывать лишнего мнения. Она лишь гарантировала Хо Чэньчжоу, что «Юаньхуэй» выполнит свою часть работы на совесть.
В отношении части, за которую отвечала «Хуацзянь», Ся Сяолань была бессильна — ни она, ни её дядя Лю Юн не имели над ними власти.
«Хуацзянь» была крупной организацией. Раньше, когда обе компании работали на одном объекте, люди из «Хуацзянь» высказывали немало претензий к работе «Юаньхуэй» — будто необходимость сотрудничать с маленькой фирмой была для них несмываемым позором. Ся Сяолань, вспоминая об этом, лишь теряла дар речи: разве её вина в том, что «Хуацзянь» не смогла разработать проект отделки?
Если вам нужна помощь «Юаньхуэй», с какой стати вы не хотите делиться прибылью?
Передача четверти всего объема работ компании «Юаньхуэй» не была требованием Ся Сяолань или Лю Юна — это Хо Чэньчжоу проявил инициативу.
Когда «Юаньхуэй» была нужна, их завлекали, а когда дело сделано — стали презирать. Если у «Хуацзянь» были претензии к «Юаньхуэй», то у самой Ся Сяолань претензий было еще больше!
Если бы Мао Каншань не расхаживал целыми днями по стройплощадке, подавляя своим авторитетом инженеров из «Хуацзянь», те, возможно, до сих пор указывали бы «Юаньхуэй», как именно делать ремонт. Думая об этом, Ся Сяолань чувствовала огромную благодарность к вспыльчивому Мао Каншаню. Её решение пойти к нему в ученики было как нельзя более верным. Говорили, что в этом обучении есть и плюсы, и минусы, но пока Ся Сяолань видела одни лишь плюсы!
Ся Сяолань не хотела развивать тему «Хуацзянь», и Хо Чэньчжоу не стал расспрашивать дальше:
— Главное, чтобы «Юаньхуэй» справилась со своей частью. Вы должны строго следить за качеством. При окончательной приемке поблажек для «Юаньхуэй» из-за мэра Тана не будет.
Даже если сейчас Ся Сяолань занималась девелопментом недвижимости, у неё не было причин пренебрегать остатком платежа в 2,1 миллиона, и Хо Чэньчжоу просто заранее озвучил неприятные условия.
Ся Сяолань усмехнулась про себя. Этот Хо Чэньчжоу действительно высокомерен, раз говорит такое в присутствии мэра Тана.
Слова-то правильные, но тон слишком надменный.
Тан Хунэн хотел, чтобы они сблизились, но, хотя эти двое уже сотрудничали, их ауры явно не совпадали.
Обед прошел в неловкой обстановке, и после еды Хо Чэньчжоу первым откланялся.
Ся Сяолань наконец не выдержала:
— Дядя Тан, этот Хо Чэньчжоу — какая-то важная шишка?
— К чему ты спрашиваешь? Раз понимаешь, что он человек непростой, почему не вела себя помягче? Обычно ты сообразительная, а сегодня вдруг проявила упрямство.
Тан Хунэн не то чтобы ругал Ся Сяолань, он просто не понимал причины.
Ся Сяолань фыркнула:
— Этот человек, будучи столь молодым, ворочает огромными капиталами, так что спеси ему не занимать. Мне не нравится, что он хочет расширяться в Пэнчэне, используя ваше влияние, но при этом недостаточно вас уважает. Ест из одной миски, а потом её же клянет — так дела не делаются!
Ся Сяолань действительно была очень проницательной.
Видя, как она полна решимости защитить его, Тан Хунэн даже немного растрогался.
Казалось бы, она хитрая, как вьюн, которого не удержишь в руках.
Но эта Ся Сяолань была очень предана своим.
Она вскипала каждый раз, когда кто-то пренебрежительно относился к дорогим ей людям. Тан Хунэн был тронут и рад именно потому, что Ся Сяолань зачислила его в лагерь «своих». Разве он не видел, что поначалу она сблизилась с ним, желая найти опору? Но эта девчонка была настолько умной, сообразительной и обаятельной, что Тан Хунэн молча принял это.
Сегодня всё было иначе. Тан Хунэн относился к Ся Сяолань не просто как к близкой племяннице, а как к члену семьи.
Перед ней уже не нужно было скрывать определенные вещи:
— Ты знаешь, что на днях я был в Пекине и возил твою маму на гору Сяншань?
Ся Сяолань кивнула. Она еще не успела спросить об этом, а Тан Хунэн заговорил сам.
— Я возил её на Сяншань, чтобы навестить одного старшего. Этот человек для меня как второй отец: тем, кем я стал сегодня, я обязан его наставлениям и помощи. А Хо Чэньчжоу — его горячо любимый внук… Своим нынешним положением я обязан поддержке этого старшего, и Хо Чэньчжоу считает, что я в долгу перед его дедом, а значит, обязан ему помогать. В таком отношении нет ничего удивительного.
Тан Хунэн говорил об этом непринужденно, но Ся Сяолань, напротив, почувствовала горечь:
— Боюсь, не только Хо Чэньчжоу, но и вся семья со стороны его матери считает, что вы обязаны прислуживать им? Дядя Тан, я не знаю, насколько высоким руководителем является тот старейшина, к которому вы возили мою маму, но могу сказать одно: его потомки далеко не так прозорливы, как он сам!
По поведению Хо Чэньчжоу можно было судить об отношении его семьи к Тан Хунэну.
Неужели эти люди возомнили Тан Хунэна своим домашним слугой?
Тан Хунэн сейчас, может, и не был высшим сановником провинции, но находился уже в шаге от этого. Из какого бы знатного рода они ни были, как они смеют так помыкать им!
Даже если дед Хо Чэньчжоу продвинул Тан Хунэна по службе, это не значит, что Тан Хунэн должен до конца дней пахать на его потомков.
Наконец-то Ся Сяолань поняла, откуда у Хо Чэньчжоу такая спесь — виной тому было его блестящее происхождение.
Тан Хунэн услышал недовольство Ся Сяолань. У него и самого были на этот счет свои мысли, но из уважения к старому руководителю ему приходилось оказывать таким людям, как Хо Чэньчжоу, некоторое почтение:
— Поэтому я и привлек «Юаньхуэй» к проекту «Наньхай». С одной стороны, хотел подкинуть работы твоему дяде, а с другой — боялся, что Хо Чэньчжоу, прикрываясь моим именем, станет действовать безрассудно. Я позволил тебе общаться с ним, в том числе чтобы ты была для него противовесом.
Сдерживать амбиции Хо Чэньчжоу?
Ся Сяолань внезапно всё поняла. Тан Хунэн предпочел продвинуть её и дядю Лю Юна, он был готов позволить другим считать её и Лю Юна «блатными» и прочно закрепить за ней это клеймо, лишь бы не давать Хо Чэньчжоу и его семье возможности безнаказанно использовать его.
Тан Хунэн мог бесконечно уважать того старшего, но при этом всерьез опасаться его родственников.
Быть мэром не значило иметь возможность делать всё, что заблагорассудится. Тан Хунэну приходилось балансировать между различными силами, и существовали определенные сдержки, от которых было трудно отказаться… Ся Сяолань стало жалко товарища Лао Тана, и еще больше — родную мать:
— Дядя Тан, не слишком ли всё это сложно? Вы думаете, мама с этим справится?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
