О тушёных рёбрышках, разумеется, пришлось забыть.
На багажнике велосипеда человек без сознания усидеть не мог, поэтому Ся Сяолань велела Лю Фэнь сесть за руль, а сама нашла верёвку и привязала Юй Найнай к матери. Ся Сяолань поддерживала старушку сзади руками, пока Лю Фэнь крутила педали, а сама бежала следом почти двадцать минут, пока они не добрались до Народной больницы города Шанду… К счастью, дело было в самом Шанду; живи они в глухой деревне, в такой ситуации к моменту приезда в больницу было бы уже слишком поздно!
Мать и дочь уже бывали здесь, когда сопровождали Лю Юна, поэтому Народная больница города Шанду была им знакома. Как только они сгрузили Юй Найнай, то сразу закричали о помощи, и к ним выбежал дежурный врач в белом халате в сопровождении медсестёр.
— Что с больной?
Ся Сяолань и Лю Фэнь ничего не могли ответить, так как не знали о состоянии здоровья Юй Найнай. Ся Сяолань смогла лишь рассказать то, что видела сама. Врач отругал обеих за беспечность и поспешил начать реанимационные мероприятия.
Спустя полчаса выбежала медсестра и принялась отчитывать мать и дочь:
— Как вы за ней следите? У старушки шок на почве кетоацидоза. Раз у неё диабет, неужели нельзя быть повнимательнее?
Кетоацидоз?
Лю Фэнь ничего в этом не смыслила и сперва подумала, что Юй Найнай просто что-то не то съела.
Ся Сяолань была по-настоящему поражена: у Юй Найнай диабет? Она никогда не видела, чтобы старушка принимала лекарства или делала уколы, да и соседи об этом не упоминали. Если не считать чрезмерной худобы, Юй Найнай ничем не отличалась от обычного человека. Впрочем, в те времена полных людей в преклонном возрасте было немного, худоба считалась обычным делом.
— Простите, пожалуйста, впредь мы будем внимательнее. Сделайте всё возможное, чтобы спасти её, мы заплатим любые деньги.
Тон Ся Сяолань был искренним, и выражение лица медсестры немного смягчилось.
— Мы сделаем всё, что в наших силах.
Ся Сяолань спросила, где оплатить счета, но медсестра, казалось, совсем не спешила. В 83-м году всё было иначе, чем в будущем: сначала спасали, потом брали деньги. Однако задолженности по счетам стали обычным явлением, появилось много «беглецов», что со временем вынудило больницы изменить правила… Реформы и открытость подняли экономику, но испортили людские сердца: отношения между врачами и пациентами стали напряжёнными, исчезло взаимное доверие.
Ся Сяолань всё же внесла предоплата в 200 юаней.
Хотя Юй Найнай не отличалась радушным нравом, в те годы снять жильё было трудно, и где ещё найдёшь такой подходящий вариант?
Ся Сяолань относилась к одинокой старушке с терпением и надеялась, что та скорее поправится. Пусть даже они продолжат жить как раньше — хозяйка и квартиранты, не вмешивающиеся в дела друг друга.
Лю Фэнь была напугана до смерти.
Она то и дело заглядывала в дверь палаты, не находя себе места.
У Юй Найнай не было родных, а с соседями она разругалась. Ся Сяолань совершенно не знала, кому сообщить о случившемся. Матери и дочери пришлось остаться вдвоём. Ночью они вздремнули в больничном коридоре, а проснувшись утром, Ся Сяолань почувствовала, что у неё заложило нос.
После семи часов утра врач наконец сообщил им:
— Состояние улучшилось, но в организме сильное воспаление. Ей придётся полежать в больнице несколько дней, идите оформляйте документы.
Юй Найнай пришла в себя около одиннадцати часов утра. Ся Сяолань дежурила у её кровати, а Лю Фэнь ушла домой приготовить еду. Как только старушка зашевелилась, Ся Сяолань тут же встрепенулась:
— Вы проснулись? Я позову врача!
Юй Найнай ещё не успела прийти в себя, а Ся Сяолань уже вихрем вылетела из палаты.
Больной с соседней койки заговорил с Юй Найнай:
— Мать, это внучка твоя? Хорошая девчушка, и красавица, и заботливая — всю ночь от тебя не отходила.
Юй Найнай была слаба, но всё равно с застывшим лицом сухо качнула головой:
— Нет.
Что «нет»? Больше старушка не проронила ни слова.
Сосед по палате почувствовал себя неловко — с такими людьми, как Юй Найнай, разговор не клеился, любая беседа заходила в тупик.
…
Об обмороке Юй Найнай узнали лишь на третий день.
Работу по уборке улиц курировал уличный комитет. Участок Юй Найнай не подметался три дня, и, конечно, сотрудники комитета пришли проверить. Тогда-то и выяснилось, что она в больнице… На дом семьи Юй многие заглядывались, и даже когда старушка сдала комнаты Ся Сяолань и её матери, официально это представили так, будто у неё поселились дальние родственники.
Сотрудники уличного комитета сокрушались:
— Хорошо, что у вас нашлись такие дальние родственники, а то кто бы присмотрел за старушкой?
По идее, присматривать за ней должен был уличный комитет.
Но теперь эта забота номинально легла на плечи Ся Сяолань и её матери.
В семье Ху Юнцая тоже узнали о случившемся. Жена Ху Юнцая считала, что Ся Сяолань просто «повезло»: не успели они заехать, как старушка заболела. Если бы Ся Сяолань не доставила её вовремя в больницу, дело для Юй Найнай наверняка кончилось бы плохо.
Старушка ни с кем не общалась, просто мела улицы, а сотрудники уличного комитета лишь выдавали ей зарплату раз в месяц.
Они не могли оперативно отследить, вышла она на работу или нет. Одиноким старикам жить одним действительно опасно.
Насколько же гордой была Юй Найнай: она знала о своём диабете, но в больницу всегда ходила тайком. Лекарства дома тоже пила так, чтобы Ся Сяолань и её мать не видели. Остальные и вовсе не были с ней близки, так что никто ничего не подозревал.
Жена Ху Юнцая думала: неужели после такого Юй Найнай не изменит своего отношения?
Как бы не так — лицо старушки оставалось таким же каменным, будто Ся Сяолань и Лю Фэнь вовсе не спасали ей жизнь той ночью. За все эти дни, что мать и дочь бегали вокруг неё в больнице, она не проявила ни капли благодарности. Семья Ху знала правду: Ся Сяолань не была родственницей, они исправно платили за аренду по 20 юаней в месяц и ничего не были должны Юй Найнай.
Но раз старушка вела себя так, что с ней поделаешь?
К счастью, Ся Сяолань не ждала награды за доброту, иначе от такой неблагодарности можно было бы с ума сойти.
В день выписки Юй Найнай сама оплатила все медицинские счета.
Врач, принимая Ся Сяолань и Лю Фэнь за родственниц, перед выпиской строго наказал Лю Фэнь: у диабетиков строгая диета, лекарства нужно принимать вовремя и в нужных дозах, чтобы контролировать уровень сахара в крови. Лю Фэнь заставила врача повторить всё несколько раз, пока не запомнила. Когда Юй Найнай вернулась домой, Лю Фэнь, не обращая внимания на недовольный вид старушки, каждый день следила за её питанием, как за вором. Каждое приветствие теперь начиналось с вопроса: «Вы сегодня приняли лекарство?». Даже Юй Найнай, привыкшая к изысканным манерам как бывшая барышня старого общества, не находила слов, глядя на Лю Фэнь.
— Вы сегодня приняли лекарство?
Разве так здороваются!
Ся Сяолань не собиралась навязываться Юй Найнай. Вероятно, за добрые дела воздаётся: на следующий день после выписки старушки в Шанду резко похолодало.
Пошёл снег с дождём, прохожие втягивали головы в плечи.
Чем холоднее становилось, тем радостнее было Ся Сяолань.
Она купила большой кусок водонепроницаемого брезента, привязала его к четырём деревянным шестам и соорудила небольшой навес.
Ветер завывал, брезент закрывал конструкцию с трёх сторон, но со стороны улицы холодный воздух всё равно задувал внутрь. Ли Фэнмэй училась торговать вместе с Ся Сяолань. Обе были одеты в пуховики — объемные и тёплые. Ли Фэнмэй клялась, что если бы пуховик закрывал ещё и колени, она бы не снимала его всю зиму.
— Как же тепло!
Да, было по-настоящему тепло.
В Шанду пришла настоящая зима, внезапное похолодание застало всех врасплох. По сравнению с мешковатыми ватниками и солдатскими шинелями, куртки и пуховики на прилавке Ся Сяолань сияли яркими красками. Среди засилья военных шинелей и тёмных курток броские красный и жёлтый цвета приковывали взгляды прохожих.
Снег с дождём не прекращался. Ся Сяолань разложила товар утром, а к полудню уже пошли продажи.
Первой ушла мужская ветрозащитная куртка в красно-синюю полоску за 48 юаней.
Мужчина, купивший её, в течение двух часов трижды возвращался к палатке, прежде чем наконец заплатил. Возможно, он ходил в универмаг сравнивать цены. Ся Сяолань тоже знала расценки: похожие вещи там стоили по 58 юаней, так что её цена была явно привлекательнее.
Эта первая продажа словно открыла шкатулку с сокровищами.
Кто бы ни подходил спросить цену, Ся Сяолань предлагала примерить куртку. На пронизывающем ветру со снегом, надев такую вещь, человек просто не хотел её снимать… Дороговато, конечно, но всё же на десятку дешевле, чем в магазине. А деньги ни на кого с неба не падают: сэкономленные 10 юаней — это бюджет на еду почти на целый месяц.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
