То, что поручил молодой господин, он сам мог на время забыть, но А Хуа забывать не смел.
Он действительно следил за тем, что происходит у Ся Цзыюй:
— Врач, выписанный из Японии, уже закончил операцию. У пластики есть восстановительный период, врач сказал, что всё станет выглядеть естественно месяца через три-пять. Сначала Ся Цзыюй сопротивлялась, но потом стала проявлять инициативу и активно обсуждать с врачом план операции. Сейчас она восстанавливается и одновременно учится танцевать.
Настрой Ся Цзыюй было довольно легко угадать.
Оказаться без гроша в кармане в таком месте, как Коулун, да ещё и на положении нелегального иммигранта.
Других нелегалов с материка в случае поимки депортировали бы, но на Ся Цзыюй там заведено уголовное дело, так что по возвращении её ждала тюрьма.
При таких ограничениях у неё был единственный шанс снова подняться — положиться на молодого господина.
А молодому господину не нужны бесполезные люди. Путь Ся Цзыюй от сопротивления до активного сотрудничества в вопросе пластики наверняка сопровождался мучительной внутренней борьбой, но такие мелочи молодого господина не волновали.
И верно, Ду Чжаохуэя совершенно не заботило, сколько мучений перенесла Ся Цзыюй во время операции. Ему было достаточно знать, что женщина не умерла на операционном столе и пережила период послеоперационных инфекций.
Если бы не Ся Сяолань, он бы, возможно, и не вспомнил о Ся Цзыюй.
Изначально он хотел выкупить землю в Цзиньшачи — было бы неплохо либо подарить её отцу, Ду Чэнжуну, либо самому построить там жилой комплекс на продажу гонконгцам, но надо же было такому случиться, что этим участком владела именно Ся Сяолань.
Он ведь не сделал ничего такого уж ужасного, но Ся Сяолань его просто терпеть не могла.
— Неужели мне и впрямь стоит уволить Ся Дачжуна и выдать ей Ся Цзыюй? Ха-ха, с чего бы это мне, Ду Чжаохуэю, так стараться, чтобы угодить женщине!
Прежде чем выдавать Ся Цзыюй, нужно убедиться, что она ни на что не годна.
Он даже нанял японского врача, чтобы тот изменил внешность Ся Цзыюй. Свой план по внесению раздора она должна опробовать лично!
Хотя Ду Чжаохуэй и презирал Ся Цзыюй, он признавал, что в этой женщине есть некая странность. Он сам на это не купится, но вдруг второму брату как раз такое по вкусу? Хоть бы японский врач не подвёл и сделал Ся Цзыюй посимпатичнее!
— Кстати, как там Ся Дачжун в последнее время?
А Хуа, поклонившись, ответил:
— Молодой господин хочет его видеть? Пару дней назад он взял отгул в компании, похоже, уехал в родную деревню вместе со своей землячкой.
Ду Чжаохуэй нетерпеливо махнул рукой:
— Ну и ничтожество!
А Хуа думал так же: Ся Дачжуну явно не хватало удачи.
Молодой господин вспоминал о нём дважды. В прошлый раз он вызвал его посреди ночи, но так и не принял.
В этот раз снова вспомнил, но Ся Дачжун как назло уехал домой.
Судя по всему, Ся Дачжун сейчас со своей землячкой… Этот человек глуп до невозможности. То, что А Хуа отправил братьев и племянницу Ся Дачжуна на стройку Кэ Исюна, фактически спасло Ся Дачжуну жизнь.
Вся семейка — руки-ноги целы, а работать не хотят, только и норовят присосаться к Ся Дачжуну и пить из него кровь.
Сейчас из Ся Дачжуна ещё можно что-то выжать — высокая зарплата, назначенная молодым господином, пока не снизилась.
Но А Хуа понимал: хотя молодой господин и обзывает Тан Цзуна дураком, сам он тоже проявляет излишнее внимание к Ся Сяолань. Ся Сяолань игнорирует молодого господина, но прояви она хоть малейший интерес — разве удержался бы Ся Дачжун на своей работе?
И тогда, когда из Ся Дачжуна уже нельзя будет высосать кровь, ему придётся кормить свою семейку собственным костным мозгом.
Своё место подле молодого господина А Хуа уступать Ся Дачжуну не собирался. Его доброта имела свои пределы!
…… Гонконг, Коулун.
Пристанище бедноты, обитель хаоса.
Зона, которую правительство не в силах контролировать; хаос и беспорядок — вот вечные лейтмотивы Коулуна.
Оказавшись здесь поначалу, Ся Цзыюй была в ужасе.
Мужчина по прозвищу Си Гуй из соседней комнаты бросил ей острый нож для самообороны. Благодаря этому ножу Ся Цзыюй несколько раз спасалась от похотливых подонков. Даже ходить по лестницам было небезопасно — в любой момент могли ударить сзади чем-нибудь тяжелым.
А походы в туалет и вовсе превращались в испытание. На весь этаж одна уборная, общая для мужчин и женщин. Никогда не угадаешь, кто подглядывает за тобой через дыры в разбитых стенах, когда снимаешь штаны.
Это место вызывало у Ся Цзыюй еще большее отвращение, чем деревня Дахэ.
Она ни на секунду не переставала думать о том, как отсюда выбраться.
Ду Чжаохуэй посмел бросить её в такое место, и Ся Цзыюй проклинала его дни и ночи напролет.
Она проклинала Ся Сяолань, из-за которой оказалась в такой жалкой доле, проклинала Ду Чжаохуэя… проклинала несправедливое небо.
В таком месте, как Коулун, психика любого нормального человека исказится, а Ся Цзыюй и без того была крайне ожесточенной. Сначала она строила из себя образец добродетели, но позже, желая поскорее покинуть это место, решила использовать соседа Си Гуя.
Этот мужчина был груб и невежественен, но для Ся Цзыюй он стал единственной опорой.
Однако, как бы она его ни соблазняла, Си Гуй не смел к ней прикоснуться, будто она была переносчицей какой-то заразы.
Ся Цзыюй и сама не горела желанием спать с грубым мужланом из низов, но то, что даже такой человек ею брезговал, сильно било по её самолюбию.
Проститутка, с которой крутил любовь Си Гуй, однажды схватила её за волосы и ударила головой о дверной косяк:
— Дрянь! Вздумала отнимать кусок у меня изо рта? Посмотрела бы на себя сначала в лужу, ты, деревенщина!
Си Гуй вырвал Ся Цзыюй из рук своей пассии. Глядя на распухший лоб Ся Цзыюй, он с отвращением сказал:
— И не думай вешаться на меня. Если хочешь выбраться из Коулуна, какой толк меня умолять? Тебе надо на Ду Шао надеяться!
У Ся Цзыюй была разбита губа, лоб распух, а лицо горело от пощечин — вид у неё был крайне плачевный.
В таком жалком состоянии она и впрямь уступала в красоте даже любовнице Си Гуя.
Услышав слова Си Гуя, Ся Цзыюй побледнела:
— Ду Шао? Если бы я могла его увидеть, разве была бы в такой беде?
Си Гуй схватил её за воротник:
— Не строй из себя несчастную передо мной, прибереги силы для будущих спектаклей. Я получил известие: Ду Шао собирается вызволить тебя из Коулуна, как только ты закончишь пластику у японского врача!
Пластическая операция?
Узнав, что операцию будут проводить прямо в Коулуне, Ся Цзыюй поначалу ни в какую не соглашалась.
Здесь не было никаких условий для хирургии. Согласиться на операцию в таком месте — значит рискнуть жизнью из-за возможной инфекции. Её жизнь была слишком дорога, ведь пока она жива и может выбраться из Коулуна, надежда остается. Она не хотела так рисковать.
Но разве у неё был выбор?
С того самого момента, как она обратилась к Ду Чжаохуэю за помощью в побеге, инициатива перестала ей принадлежать. В конце концов ей всё равно пришлось согласиться.
В наспех оборудованной операционной Ся Цзыюй сделали пластику.
Прошел месяц после операции. Следы вмешательства еще не сошли окончательно, но уже можно было заметить, что лицо Ся Цзыюй сильно изменилось… По крайней мере, она не умерла на столе и не скончалась от заражения — небо всё же было к ней благосклонно.
Ся Цзыюй сидела перед зеркалом.
Солнечный свет пробивался сквозь щели заколоченного окна. Лицо всё еще было сильно отекшим, но сама его форма изменилась.
Овальное лицо превратилось в узкое, с острым подбородком.
Говорят, что овальное лицо приносит удачу мужу и счастье в дом, но мужчинам почему-то такое не нравится.
Разве все они не любят эту лисью смазливость Ся Сяолань?
Что ж, тогда и у неё будет маленькое личико с острым подбородком!
Ся Цзыюй коснулась своего обновленного лица. Японский врач обтесал ей нижнюю челюсть. Внешность можно переделать, но цена, которую она заплатила, была огромна: после истончения челюстной кости она больше не сможет есть твердую пищу.
— Ся Сяолань, всё это — твой подарок мне. Я не должна была терпеть эти муки!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
