— Значит, ты и есть Сяо Лань.
Его жена так рассердилась, что попала в больницу, и Чжоу Вэньбан даже не пошел на работу.
Он был довольно похож на Чжоу Гобиня: его кость и выправка были типичными для мужчин семьи Чжоу, без пивного живота, обычного для среднего возраста — он выглядел весьма статно.
Вот только манера общения у него была суровая; он не мог смягчиться даже перед Ся Сяолань, своей будущей племянницей.
— Дядя, я Сяо Лань. Мне давно следовало нанести вам визит, но я боялась отвлекать вас от работы.
Чжоу Вэньбан кивнул:
— Я знаю. Ты молодец. Тебе пришлось проделать этот путь, спасибо за труды.
Чжоу Вэньбан хотел услышать о Чжоу И, поэтому Ся Сяолань не стала ходить вокруг да около. Она подробно рассказала о том, как Чжоу И пришла к ней за помощью, как она почувствовала неладное и в итоге передала всё Чжоу Чэну. На самом деле Чжоу Вэньбан уже слышал эту историю от Чжоу Чэна, но зачем он позвал Ся Сяолань, чтобы послушать её снова? Каким бы суровым он ни казался в работе и в быту, Чжоу И всё же была его единственной родной дочерью!
В отличие от Цзян Хун, он не выставлял чувства напоказ, но это вовсе не означало, что Чжоу Вэньбану было всё равно.
Цзян Хун не спала всю ночь, и Чжоу Вэньбан тоже прокурил полночи. У Чжоу И переходный возраст наступил поздно, и родители оказались к этому не совсем готовы.
Дело было не в том, что Юань Ханя невозможно было обуздать — у Чжоу Вэньбана нашлась бы сотня способов расправиться с обычным парнем без связей. Он не предпринимал действий сейчас лишь в надежде, что Чжоу И сама одумается, а еще боялся «прихлопнуть крысу, разбив нефритовую вазу» — причинить боль Чжоу И.
Только в такие моменты высокопоставленные чиновники становятся похожи на обычных людей.
Отцовская и материнская любовь принимает разные формы, она не ограничивается чем-то одним. Ради этого «сердца любящего отца» Чжоу Вэньбана Ся Сяолань была готова съездить в больницу.
Старшая тетя Цзян Хун выглядела изнуренной и уже не казалась такой неприятной, как раньше.
Даже если тетя и любила поязвить, в конечном итоге она не нанесла Ся Сяолань никакого реального вреда, и каждый раз сама же оказывалась проигравшей в их словесных перепалках… Что ж, победителю подобает быть великодушным. В такой момент ей лучше на время оставить обиды на тетю.
Закончив расспросы, Чжоу Вэньбан о чем-то задумался.
Шила в мешке не утаишь, семья Чжоу Чэна давно была в курсе дела, поэтому Цзян Хун, отбросив стыд, прямо спросила Ся Сяолань:
— А где Чжоу Чэн? Приложил ли он усилия, чтобы найти Чжоу И? Почему до сих пор нет новостей?
Ся Сяолань указала в сторону больничных ворот:
— Тетя, её уже давно нашли. Прошлой ночью Чжоу Чэн присматривал за ней, с сестрой Чжоу И ничего не случилось. Просто она ни в какую не хочет расставаться с Юань Ханем, даже в больницу хотела прийти вместе с ним… Вы же знаете характер Чжоу Чэна, он запер её в гостинице и сказал, что выпустит повидаться с вами только тогда, когда она одумается. Судя по настрою Чжоу Чэна, вам придется потерпеть и остаться в больнице еще на несколько дней.
Какой характер был у Чжоу Чэна?
Когда он взывал к рассудку, лучше было прислушаться.
Но если он гневался, то умел проявлять завидную твердость сердца.
Цзян Хун задохнулась от возмущения:
— Тогда Чжоу Чэну следовало прийти в больницу и сообщить нам…
— Правильно сделал, что запер! Я смотрю, Чжоу И совсем от рук отбилась. Ты слишком баловала её, приучила к тому, что взрослая девица за двадцать лет так и не узнала тягот жизни. Целыми днями якшается с сомнительными дружками, в карьере — никаких достижений, живет на всём готовом, тратит наши с тобой зарплаты. Жизнь у неё слишком сладкая, вот и попалась на удочку никчемного мужика!
Чжоу Вэньбан, напротив, полностью доверял методам Чжоу Чэна, отчего Цзян Хун осеклась.
Она хотела было спросить, как Чжоу И провела прошлую ночь, но, вспомнив, что дочь собиралась притащить этого Юань Ханя даже к постели больной матери, Цзян Хун тоже ожесточилась и откинулась на кровать:
— Ну, тогда послушаемся твоего дядю, пусть посидит взаперти несколько дней.
Цзян Хун не верила, что значимость родной матери может быть меньше, чем какого-то Юань Ханя.
Сколько они знакомы? А она растила Чжоу И больше двадцати лет!
Цзян Хун решила поступить так, как советовал Чжоу Чэн: она останется в больнице на несколько дней, и пока Чжоу И не сдастся, она не выпишется!
На самом деле Ся Сяолань считала действия Чжоу Чэна довольно радикальными — это было похоже на то, как будто он намеренно подталкивал Чжоу И к Юань Ханю.
Но она не могла требовать от Чжоу Чэна, чтобы он действовал в точности как она. Они были разными людьми, выросшими в разной среде; Ся Сяолань обладала типичным мышлением простого человека.
Возможно, в таких семьях, как Чжоу, подобные дела всегда решались жестко и бесповоротно?
Выйдя из больницы, Ся Сяолань увидела Чжоу Чэна, ждавшего у входа.
— Тетя тебя не ругала?
Ся Сяолань покачала головой:
— Даже если бы она и хотела, дядя присматривает за ней, он бы не дал меня в обиду. Ты всё еще держишь Чжоу И под замком, что ты вообще задумал?
Чжоу Чэн кивнул:
— Пусть сидит. Будет сидеть там, пока не поймет, в чем была её ошибка. Сейчас у неё голова затуманена страстью. Вчера, когда я нашел её, она кричала на меня и требовала, чтобы я не причинял вреда Юань Ханю. Юань Хань, конечно, дрянь, но и Чжоу И в этой истории наделала глупостей. Она всё еще мнит, что их отношения чисты и совесть её спокойна, и даже не задумывается, что без её активных «ухаживаний» Юань Хань, скорее всего, так и не решился бы на развод.
Чжоу Чэн крайне не любил этого Юань Ханя, который всю свою хитрость пустил на обольщение женщин.
— Но ты не можешь держать её взаперти вечно, тебе же нужно возвращаться в академию.
Чжоу Чэн улыбнулся:
— Временное заточение Чжоу И — это способ переключить её внимание. Какой бы бессовестной она ни была, она всё равно будет беспокоиться о том, насколько серьезно заболела тетя. Она думает, что это просто очередная размолвка матери и дочери, но это дает дяде возможность действовать.
Ся Сяолань ахнула:
— Дядя собирается… Юань Ханя?..
Чжоу Чэн не удержался и легонько щелкнул её по носу:
— О чем только думает твоя голова? Неужели дядя станет нарушать закон из-за какого-то Юань Ханя? Он ничего с ним не сделает, просто переведет его! Отправит туда, откуда он приехал. Юань Хань ведь не коренной пекинец. Хоть он и работает в той же системе, что и Чжоу И, его просто прикомандировали сюда.
Это был удар в самый корень.
Шел 1985 год, и работа в разных городах была фатальным ударом для молодых людей, только начавших отношения.
Возможно, это повредит карьере Юань Ханя, возможно, это несправедливо по отношению к нему… Но с точки зрения семьи Чжоу, когда к дочери Чжоу Вэньбана прицепился такой расчетливый мужчина, никто не собирался рассуждать о справедливости.
Чжоу И тоже не сможет поднять шум: если она начнет бунтовать, семья Чжоу переведет Юань Ханя в еще более глухое место.
Если чувства Чжоу И действительно выдержат такое испытание, пусть отправляется за Юань Ханем и познает лишения.
Если Чжоу Вэньбан и Цзян Хун проявят твердость, то, столкнувшись с трудностями, Чжоу И сама начнет жалеть о содеянном.
Этот прием был действительно жестоким.
Настолько жестоким, что Ся Сяолань даже стало не по себе:
— Если бы твоя семья так обошлась со мной, я бы уже давно бежала куда подальше! Отступила бы, не смея больше претендовать на тебя, великого господина Чжоу!
Значит, к ней семья Чжоу была по-настоящему мягка.
Чжоу Чэн, услышав это, не знал, смеяться ему или плакать:
— Это совсем разные вещи. Не сравнивай себя с Юань Ханем.
Ся Сяолань не стала спорить, но в глубине души понимала: всё дело в том, что в обществе существуют разные стандарты для мужчин и женщин.
Если сын семьи Чжоу встречается с ненадежной девушкой, семья, конечно, боится, что его обманут, но не переживает, что он окажется в проигрыше. Даже если дело зайдет слишком далеко, мужчина в традиционном представлении, бытующем с древних времен, ничего не теряет. Если мужчина ведет беспорядочную жизнь — это «ветреность», а вернувшийся на путь истинный блудный сын ценится на вес золота. Если же женщина ведет себя так — это «распутство», и на решившую одуматься грешницу всё равно все будут коситься!
С Чжоу И всё иначе, она ведь дочь. Если не разрубить этот узел одним махом и не разлучить её с Юань Ханем, пострадает в итоге только она сама.
Вероятно, именно такие взгляды и стали причиной, по которой семья Чжоу дала ей шанс пройти «собеседование»… Ся Сяолань закатила глаза, заставив Чжоу Чэна рассмеяться:
— Перестань, даже в обычной семье отношение к такой ситуации было бы таким же, как в семье Чжоу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
