Тан Хунэн выглядел действительно очень интеллигентным человеком.
Очки в золотой оправе придавали ему ученый, изысканный вид.
Он не был из тех людей, что отличаются особой суровостью.
Но когда он проявлял властность, никто не находил это неуместным!
— Дядя Тан.
Ся Сяолань наконец поняла, зачем Тан Хунэн пришел на свадебный банкет. Он прекрасно знал, что Цзи Я разозлится, но все равно привел ее мать — он хотел ухватиться за такую возможность. Теперь, когда Тан Хунэн объявил о разрыве всех отношений с семьей Цзи, общественное мнение будет не на их стороне… Среди политиков нет дураков, все дело лишь в том, на что они направят свою прозорливость и расчетливость!
— Пойдемте, здесь больше нет смысла оставаться.
Тан Хунэн отряхнул рукава.
Ся Сяолань захотелось поставить сто лайков расчетливому Лао Тану за такую хитроумность.
Никто из семьи Цзи не вышел, чтобы остановить их. В конце концов, все они были людьми гордыми и высокомерными; Тан Хунэн высказался так решительно, что никто из них не мог позволить себе «потерять лицо».
Лишь сев в машину, Лю Фэнь заговорила:
— Ты это серьезно? А как же Сяо Цзи?
Тан Хунэн закрыл глаза.
— Я благодарен семье Цзи за то, что они вырастили его, тратили деньги и силы на его воспитание, но я боюсь, что Цзи Я будет использовать его, чтобы затевать ссоры. Быть моим сыном или сыном Цзи Я — он взрослый человек и может выбрать сам!
Что значит быть сыном Тан Хунэна?
Только что было сказано, что Тан Хунэн больше не встретится ни с кем из семьи Цзи.
Если Цзи Цзяньюань оставит фамилию Цзи, он останется членом их семьи.
Разве что Цзи Цзяньюань вернет себе фамилию отца.
— Дядя Тан, не слишком ли жестоко вы поступили? Цзи Цзяньюаню правда не повезло, он ведь ни в чем не виноват…
Ся Сяолань даже немного задрожала: он готов отказаться от родного сына, неужели он прочит ее на это место?
У Тан Хунэна, очевидно, были свои планы. Он закрыл глаза и замолчал. Ся Сяолань случайно заметила, что на заднем сиденье Тан Хунэн крепко сжимает руку Лю Фэнь.
Ся Сяолань тоже притихла.
Оказывается, мэр Тан вовсе не был так невозмутим, как казалось; это решение далось ему нелегко.
Выбор Цзи Цзяньюаня?
Ся Сяолань не знала, какой выбор он сделает. Цзи Цзяньюань вряд ли сможет, как она, без колебаний разорвать отношения с Ся Дачжуном. В конце концов, ее душа была другой, какие чувства она могла питать к Ся Дачжуну?
Не имея врожденной привязанности и не развивая ее в дальнейшем, Ся Сяолань могла порвать связи чисто и быстро.
У Цзи Цзяньюаня ситуация иная: он может не одобрять поступки Цзи Я, но вероятность того, что он полностью бросит ее и перейдет на сторону Тан Хунэна, невелика.
Ся Сяолань молчала. Когда они проехали половину пути, Тан Хунэн снова заговорил. Он вдруг очень официально позвал: «А Фэнь», — и, помедлив, продолжил:
— Сегодня ты присутствовала со мной на свадебном банкете. Среди гостей было много родственников и друзей семьи Цзи, не говоря уже о представителях правительства Пэнчэна. После сегодняшнего дня наши отношения считаются официально открытыми. А Фэнь, я правда благодарен тебе. Благодарен за то, что ты, не любя излишнего внимания, все же сопровождала меня на таком мероприятии. На сердце у меня радостно! У меня даже возник порыв: после того как Цзи Я в ярости сбежала, спросить тебя при всех, согласна ли ты выйти за меня замуж и когда именно… Но потом я отогнал эту мысль. Это было бы похоже на принуждение к браку, что не очень хорошо.
Сяо Ван едва не въехал в телеграфный столб.
Смутно он чувствовал, что это те самые «знания», о необходимости изучения которых говорила Юй Найнай. Но чтобы полностью их осознать, ему все еще не хватало опыта.
Ся Сяолань была ошарашена. Как называется этот прием? Отступление ради нападения? Завуалированное предложение руки и сердца?!
Лю Фэнь и впрямь немного испугалась.
Она невольно представила, что если бы Тан Хунэн тогда спросил ее о свадьбе перед Цзи Я и множеством людей, она определенно не позволила бы ему оказаться в неловком положении… В таком случае ей пришлось бы, скрепя сердце, согласиться против своей воли.
Хотя Лю Фэнь не определяла стадию этих отношений, по ее мнению, у них все только начиналось.
Если бы Цзи Я не прислала приглашение, Лю Фэнь не захотела бы такой громкой огласки. А говорить о замужестве было еще слишком рано!
— Спасибо…
В голове у Лю Фэнь воцарился беспорядок, и она, на удивление, поблагодарила Тан Хунэна.
Поблагодарила за понимание, за уважение.
Она не знала, что сидящая впереди Ся Сяолань кричит про себя: «Это ловушка!», но раз Тан Хунэн так не поступил, а честно все высказал, Лю Фэнь была рада.
Неожиданно Тан Хунэн сильнее сжал ее руку:
— Я знаю. Я не тороплюсь и могу подождать, но я также надеюсь, что смогу стать лучше, чтобы ты поскорее отбросила сомнения и дала согласие. А Фэнь, я не смогу устроить тебе такую роскошную свадьбу, но я смогу окружить тебя уважением. Каждый фэнь моей зарплаты заработан честно, и ты сможешь тратить эти деньги с высоко поднятой головой.
Захоти Тан Хунэн набить карманы, должность мэра Специального района позволила бы ему это делать без оглядки. Но где предел жадности? Желающие поднести дары истоптали бы весь его порог. Однако, переступи он эту черту, то, говоря масштабно, предал бы доверие организации, пошел бы против своих принципов и идеалов. С точки зрения личной — обрек бы семью на жизнь в постоянном страхе, ведь в любой момент тайное могло стать явным и привести к печальному концу. Разве можно тратить такие деньги со спокойной душой?
С его рангом Тан Хунэну в повседневной жизни практически не приходилось тратиться. Подобные привилегии распространялись и на членов его семьи.
Они могли жить комфортнее обычных людей, но на большее излишество рассчитывать не приходилось.
Лю Фэнь немного подумала и ответила:
— Я сама умею зарабатывать деньги, мне не нужно тратить твою зарплату.
Тан Хунэн рассмеялся, сжимая ее руку. А Фэнь уже достигла среднего возраста, но сердце ее оставалось чистым, как у ребенка. Разве ее реакция не говорила о том, что, хоть она и сомневается насчет замужества, в ней нет ярого протеста?
Тан Хунэн верил, что скоро у него снова будет семья.
Ся Сяолань, сидя на переднем сиденье, готова была заткнуть уши: уловки, сплошные уловки!
Впрочем, Лао Тан провел их через этот банкет словно в ходе блицкрига. Роскошное торжество Цзи Я пошло прахом. Сможет ли свадьба продолжаться? Скорее всего, там воцарится полнейший хаос — свадьба действительно превратилась в поле битвы!
После случившегося все воочию увидели нрав товарища Лао Тана.
…
— Цзи Линь, посмотри, что наделали!
— Сначала нужно успокоить Цзи Я. Нам здесь торчать не стоит, невесте теперь неловко выходить.
— Тогда мы откланяемся, а вы в семейном кругу все обсудите.
— На работе срочное дело появилось, прошу прощения!
Свадьба превратилась в поле битвы?
Ся Сяолань оказалась права.
После того как Тан Хунэн произнес те слова и решительно покинул зал, такой исход был очевиден.
«Где есть Тан, там нет Цзи; где есть Цзи, там нет Тана». Раз позиция Тан Хунэна столь тверда, те, кто не был близок с семьей Цзи, поспешили ретироваться. Родственники и друзья — это одно, но Джоридж пригласил немало людей из различных ведомств Пэнчэна. Мэр Тан, возможно, и не знал каждого в лицо, но что, если он их запомнил?
Оставаться на банкете, пить шампанское и есть с фуршетного стола? Да будь там хоть мясо дракона, оно бы в горло не полезло!
Один за другим гости начали прощаться.
Даже родственники и друзья семьи Цзи колебались. Семья Цзи сейчас была далеко не той, что прежде, и, видя выходки Цзи Я, все чувствовали себя неуютно. Получается, люди съехались со всей страны в Пэнчэн на твою свадьбу только для того, чтобы оказаться в роли дураков? Будь в ней хоть капля уважения к гостям, она не стала бы превращать собственную свадьбу в балаган!
Один мужчина средних лет, хорошо знавший и семью Цзи, и Тан Хунэна, похлопал Цзи Линя по плечу:
— Лао Цзи, даже если вы пойдете жаловаться к старику Суну, правда будет не на стороне вашей семьи. Твоя сестра слишком сильно прижала мэра Тана к стенке!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
