Это определенно того не стоило.
Слезы, которые прольются в будущем, — это лишь вода, попавшая в голову сейчас.
Видя, что столько людей не могут удержать Чжоу И от прыжка в яму, Ся Сяолань и впрямь посчитала, что вмешиваться нет никакой необходимости.
Слова, сказанные перед стариком Чжоу, выражали ее позицию, но она все еще не вышла замуж за Чжоу Чэна… Даже если бы она уже стала невесткой семьи Чжоу, у нее не было причин заставлять Чжоу Вэньбана и Цзянь Хун слушаться ее.
Чжоу Чэн сказал, что пусть Чжоу И чудит как хочет, поэтому Ся Сяолань больше не зацикливалась на этом деле.
— Вечером ты должен вернуться в академию, выйти сможешь только завтра?
Без особых обстоятельств слушателям курсов не разрешалось оставаться на ночь вне учебного заведения. У Цзянь Янь не было выбора: из-за перелома ноги ей нужно было ставить капельницы. Хотя длительная госпитализация не требовалась, эту ночь она точно должна была провести в больнице.
Чжоу Чэн кивнул:
— Скоро из академии кто-нибудь приедет. Как поступить с Цзянь Янь, решат руководители академии, а я сегодня должен вернуться в общежитие.
— Ничего, я сегодня останусь в больнице присмотреть за ней.
Цзянь Янь это наверняка не понравится, но Ся Сяолань хотела исполнить свой долг, иначе это было бы неправильно даже с точки зрения простой порядочности.
В таких вещах не о чем было спорить. Если бы Чжоу Чэн остался ухаживать за ней, это выглядело бы еще более странно. У Чжоу Чэна и в мыслях такого не было: прекрасно зная о чувствах Цзянь Янь, он тем более не мог давать ей несбыточных надежд.
Другие могли счесть Чжоу Чэна холодным.
Но что плохого в холодности?
Холодность — это не бесчувственность. Настоящее свинство — это повсюду проявлять мягкосердечность к женщинам.
Зачем с самого начала не ответить отказом, если не можешь дать человеку желаемый результат?
В этом вопросе мнения Чжоу Чэна и Ся Сяолань совпадали. Для Ся Сяолань это было подтверждением того, что их основные жизненные ценности схожи… Без сомнения, Чжоу Чэн мог быть «теплым мужчиной» только для нее одной.
Как и говорил Чжоу Чэн, руководство академии приехало с визитом.
Цзянь Янь была слушательницей академии и к тому же членом семьи Цзянь. Нужно было выяснить, почему она получила травму и насколько она серьезна.
Все заранее договорились придерживаться одной версии: группа друзей отправилась на осеннюю прогулку в горы и при подъеме она случайно упала.
Неважно, поверят им или нет, — в любом случае об охоте упоминать нельзя. Использование огнестрельного оружия в частном порядке в любом случае считалось бы нарушением дисциплины. Руководство лишь пожелало Цзянь Янь скорейшего выздоровления, а Ся Сяолань с улыбкой добавила:
— Цзянь Янь совершила благородный поступок. Это я случайно поскользнулась, а она упала, пытаясь меня спасти.
Ся Сяолань не собиралась присваивать себе чужую славу и честно рассказала, как все было.
Отношение руководителей академии к Цзянь Янь стало еще более теплым. Когда все наконец ушли и в палате осталась только Ся Сяолань, Цзянь Янь не выглядела разочарованной, но и желания общаться с Ся Сяолань у нее не возникло.
Ся Сяолань придвинула стул и села.
— Цзянь Янь, я искренне тебе благодарна, но Чжоу Чэна я тебе точно не уступлю. Помимо этого, я приму любую твою просьбу о вознаграждении.
— Мне не нужно, чтобы ты мне что-то уступала, Ся Сяолань, ты слишком низкого о обо мне мнения.
Цзянь Янь была в бодром расположении духа, раз у нее после всех этих потрясений еще оставались силы разговаривать.
Ся Сяолань невольно рассмеялась:
— А я-то думала, ты до последнего будешь отрицать свою симпатию к Чжоу Чэну. На самом деле я ничего не имею против того, что он тебе нравится. Если бы такие выдающиеся люди, как ты, не влюблялись в него, я бы усомнилась в своем умении выбирать мужчин. Если бы ты с самого начала была такой искренней, ты бы мне даже не была противна.
Конкуренции она не боялась.
Ся Сяолань возмущало именно то, что Цзянь Янь скрывала свои намерения под маской дружбы.
Они не поладили с самой первой встречи именно потому, что Цзянь Янь вела себя нечестно: хотела прощупать почву, но при этом темнила.
Неискренне.
Это совершенно не вязалось с образом Цзянь Янь, а потому выглядело крайне нелепо.
После того как Ся Сяолань отчитала ее в Пэнчэне, Цзянь Янь стала вести себя куда скромнее.
В палате остались только они вдвоем. Цзянь Янь посмотрела на Ся Сяолань:
— Не зли меня. Даже если у меня повреждена нога, захоти я с тобой расправиться — у тебя бы не было ни шанса выбежать из палаты.
Ся Сяолань пододвинула стул еще ближе:
— Но ты не так глупа. Если ты сейчас причинишь мне вред, разве не окажется, что ты напрасно сломала ногу? Я знаю, что ты не такой уж плохой человек. Если бы ты просто хотела заставить Чжоу Чэна чувствовать себя обязанным, то, учитывая твою неприязнь ко мне, ты вполне могла бы позволить и мне пострадать… Но в итоге я цела и невредима, а страдаешь ты сама. Поэтому я верю, что ты не только физически подготовленная женщина-военнослужащая, но и человек с высокими принципами, обладающий рыцарским духом защиты слабых.
Из-за того, что Ся Сяолань подсела так близко, Цзянь Янь чувствовала себя крайне неловко.
— Ся Сяолань, совесть у тебя есть? Я впервые вижу человека, который сам определяет себя как «слабого»!
И ведь говорит так убедительно, есть у нее вообще стыд?
Знает ли Чжоу Чэн об этой стороне Ся Сяолань?
Цзянь Янь казалось, что Ся Сяолань осталась не для того, чтобы ухаживать за ней, а чтобы довести ее до удара своими речами. Неужели она хочет устранить ее таким бескровным способом?
Ся Сяолань надула губы:
— Физически мужчины и женщины различаются, как различаются обученные военные и обычные люди. Зачем мне спорить об этом? Мир меняется очень быстро, сейчас все больше нужно работать головой. Умение драться и убивать мало что дает — иначе зачем бы тебе и Чжоу Чэну понадобилось учиться в военной академии? Пусть буду слабой. Ты спасла меня один раз, и рано или поздно я тебе отплачу. Если будешь открыто говорить, что любишь Чжоу Чэна — мне все равно, но если и дальше будешь придираться ко мне под предлогом заботы о друге, я буду давать тебе отпор при каждой встрече.
Одно к другому не относится: благодарность Цзянь Янь не должна смешиваться с уступками в чувствах.
Цзянь Янь была вне себя от ярости. В присутствии Ся Сяолань горечь невозможно было ни выплеснуть, ни проглотить — она лишь царапала горло. Ей оставалось только отвернуться и лечь спиной к Ся Сяолань, демонстрируя холодную отстраненность.
Ся Сяолань не сердилась. Она посидела еще немного, а затем тихо вышла.
Шань Юйцзюнь и Сяо Юй тоже были здесь. Неизвестно, сколько они прождали в коридоре; пока руководители академии были внутри, им было неудобно заходить.
Сяо Юй чувствовала себя очень неловко: если бы она не закричала, кабан бы их не заметил.
Ей хотелось извиниться и перед Ся Сяолань, и перед Цзянь Янь.
Видя, как та стоит, понурив голову от тревоги, Ся Сяолань удивилась:
— Ты же по характеру совсем не дерзкая, зачем же ты так вырядилась?
Макияж в стиле «плохой девчонки» трудно поддерживать в порядке: из-за пота и слез подводка Сяо Юй размазалась вокруг глаз, и теперь она была похожа на панду с огромными черными кругами.
Девушка сильно смутилась:
— Мне и самой не нравится такой макияж, но мне сказали, что Шао Дашао такие нравятся.
Сяо Юй была в своей искренности даже милой, и Ся Сяолань с трудом сдержала смех:
— Не знаю, кто тебе это сказал, но это наверняка чушь. Не волнуйся, я не виню тебя в случившемся. Иди умойся, а потом извинишься перед Цзянь Янь, она тем более не станет тебя винить.
В глазах Цзянь Янь такие, как Ся Сяолань, были «слабыми», а о Сяо Юй и говорить нечего.
Послушав Ся Сяолань, Сяо Юй побежала в туалет и смыла мылом свой жуткий грим. Когда она вышла, перед Ся Сяолань предстала молодая девушка с тонкими и чистыми чертами лица.
Тот макияж делал Сяо Юй слишком взрослой. Глядя на ее по-детски пухлые щеки, Ся Сяолань почувствовала, как у нее заныла голова:
— Тебе уже есть восемнадцать?
Сяо Юй опустила голову и принялась теребить край одежды.
— …Через полгода исполнится.
Значит, Шао Гуанжун нашел себе в спутницы несовершеннолетнюю?
Нет, сейчас еще не было закона о защите несовершеннолетних, да и четкой границы, что совершеннолетие наступает именно в восемнадцать лет, тоже не существовало. Но Сяо Юй была действительно мала, в таком возрасте разве не в старшей школе учатся?
Впрочем, она и сама начала встречаться с Чжоу Чэном, когда еще была в выпускном классе. Ся Сяолань не могла позволить себе двойные стандарты. Она указала на дверь палаты:
— Заходи, Цзянь Янь еще не должна была уснуть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
