Когда снаружи остались только двое, Шань Юйцзюнь заговорила:
— Давай мы со Сяо Юй сегодня ночью останемся с тобой в больнице. Кан Вэй вкратце кое-что мне рассказал, но я всё ещё не совсем понимаю эту товарища Цзянь Янь.
Шань Юйцзюнь была человеком очень трезвым и никогда не спешила с выводами.
Она не бросилась соглашаться на отношения с Кан Вэем сразу после его признания; до этого они долго переписывались. Кан Вэй тоже не был человеком со сложными помыслами, по крайней мере, в отношениях между мужчиной и женщиной он был чист, как белый лист. Шань Юйцзюнь могла судить о нём и узнавать его по строчкам в письмах… и только когда Кан Вэй заговорил открыто, её согласие стало естественным и закономерным итогом.
С Цзянь Янь же она виделась впервые.
То, что говорили другие, и то, что видела она сама, в чём-то совпадало, а в чём-то — нет. Шань Юйцзюнь считала, что за Цзянь Янь ещё нужно понаблюдать.
Разумеется, у неё не было конфликтов с Цзянь Янь; Шань Юйцзюнь просто предостерегала Ся Сяолань.
Она ведь не знала Цзянь Янь, так что, естественно, была на стороне Ся Сяолань!
Почему Кан Вэй влюбился в старшую сестру Шань с первого взгляда, а после повторной встречи стал неустанно добиваться её?
Старшая сестра Шань не была ослепительной красавицей; возможно, Кан Вэй смотрел на неё сквозь розовые очки. Ся Сяолань при первой встрече сочла её внешность заурядной, но её главным козырем было благородство манер. Это «благородство» звучит туманно, но на самом деле всё просто: это осанка, манера держать себя, речь и поступки. Не говоря об осанке, при разговоре с Шань Юйцзюнь вовсе не нужно было мучительно подбирать темы — она говорила мягко и нежно, но при этом всегда по существу, не тратя слов впустую!
Шань Юйцзюнь много читала и глубоко понимала прочитанное; простые вещи не стоило усложнять. Она училась в том же институте, что и Ся Сяолань, и была девушкой Кан Вэя, так что, конечно, должна была стоять на стороне Ся Сяолань.
Цзянь Янь была выдающейся.
Обладала ли Цзянь Янь безупречным характером или была коварной интриганкой — это не влияло на то, чью сторону выбрала Шань Юйцзюнь.
Она действовала в интересах Ся Сяолань, и если бы та не приняла эту доброту, это было бы крайне неблагодарно.
— Возможно, я кое-что поняла, а возможно, видела лишь иллюзию, но это не меняет моего отношения к Цзянь Янь. Одно — отдельно, другое — отдельно. То, что она спасла меня, — правда, но и то, что она заглядывается на моего мужчину, — тоже факт. Я знаю, что делать.
Шань Юйцзюнь больше ничего не сказала.
К удивлению Ся Сяолань, она даже немного пожалела о выброшенных фазанах и диких кроликах:
— Мы их сами подстрелили, жаль бросать.
Что ж, пока они не были знакомы близко, Ся Сяолань казалось, будто старшая сестра Шань — создание не от мира сего, но теперь, когда они начали узнавать друг друга, выяснилось, что с ней можно не только обсуждать шедевры мировой литературы, но и поговорить о еде и питье, что действительно сближало.
Ся Сяолань тоже находила такое общение весьма непринужденным.
Сама она была человеком приземленным, и если Шань Юйцзюнь и дальше будет встречаться с Кан Вэем, им придется часто видеться, так что хорошо, что не нужно было держать дистанцию и напускать на себя холодность.
— Об этом не стоит беспокоиться. Если хозяин базы отдыха не дурак, он не посмеет тронуть фазанов и кроликов, которых мы сегодня добыли. И тех кабанов он тоже должен будет освежевать и привезти нам.
Как несколько огромных вепрей оказались на горе — вероятно, хозяин базы хотел знать это даже сильнее, чем Ся Сяолань и остальные!
Как и говорила Ся Сяолань, Цзянь Янь не могла винить Сяо Юй.
В компании Сяо Юй и Шань Юйцзюнь ночное дежурство в больнице не было скучным.
Нога Цзянь Янь была в гипсе, но она держалась стойко и, обладая превосходной физической подготовкой, могла, опираясь руками на спинку кровати, спрыгнуть на пол и твердо стоять на одной ноге, ничуть не нуждаясь в помощи Ся Сяолань.
Ся Сяолань пробыла в больнице всю ночь, просто чтобы выполнить свой долг, но Цзянь Янь, судя по всему, не испытывала никакой благодарности.
На следующее утро Чжоу Чэн снова пришел в больницу; Кан Вэй и Шао Гуанжун тоже приехали, прихватив с собой завтрак.
К полудню явился хозяин базы отдыха.
Он нанял людей, чтобы те стащили кабанов с горы, всю ночь их опаливали, потрошили и чистили, а затем загрузил туши в фургон и привез сюда.
В разделанном виде вышло более тысячи цзиней кабанины. В обычное время он мог бы продать это мясо на базе или разослать в качестве подарков, но сейчас, даже под страхом смерти, он не посмел бы прикоснуться к нему — боялся утаить хоть малую толику веса.
— Молодой господин Чжоу, как прикажете распорядиться мясом? Я всё немного обработал. В такую погоду оно сразу не испортится, но и долго лежать не может.
Чжоу Чэн даже не взглянул на кабанину.
— Не называй меня «молодой господин». Ты выяснил, откуда взялись кабаны?
Лоб хозяина покрылся испариной.
— В прошлом месяце стадо кабанов спустилось с гор и потравило осенние посевы жителей соседнего уезда. В каждой волости и поселке собирали ополченцев и деревенских, чтобы прогнать свиней. Перебили многих, некоторые даже продавали мясо нам на базу. Уж не знаю, как это стадо умудрилось проскочить, но они перевалили через два хребта и перебрались на гору за водохранилищем. Эта гора арендована базой специально для охоты гостей, обычные люди туда не суются, а мы по недосмотру пропустили проверку. Вот это кабанье логово там и обосновалось.
Хозяин и сам считал, что ему не повезло: в последний раз он собирал людей для прочесывания всей горы полмесяца назад.
Это стадо наверняка прибрело уже после чистки.
За последние полмесяца гости базы если и ходили на охоту, то не забирались так глубоко, как Чжоу Чэн и его спутники, поэтому только они и столкнулись с кабанами нос к носу.
Теперь хозяину хотелось плакать от бессилия.
Среди гостей базы были разбогатевшие дельцы, которые приезжали похвастаться перед своими клиентами.
Были и чиновники, любители рыбалки — они за еду всё равно не платили.
Но самыми опасными были такие, как Чжоу Чэн: было смутно понятно, что человек он влиятельный, но его происхождение оставалось полной загадкой. Хозяин хотел бы угодить ему, да не знал, с какой стороны подступиться, поэтому ему оставалось только смиренно склонить голову в надежде на милость Чжоу Чэна. Произошедшая оплошность была целиком виной базы — на задней горе не должно было быть таких огромных кабанов.
Объяснение хозяина звучало вполне разумно; если бы Чжоу Чэн сам отправился на разведку с Кан Вэем и Шао Гуанжуном, результат был бы тем же.
То, что в окрестных поселках собирали ополченцев для загона кабанов, было правдой, а в этот раз они сами отправились в горы на охоту, полагаясь на свою многочисленность и отказавшись от проводника.
База была виновата, но здесь сошлись и различные случайности.
Чжоу Чэн указал наверх:
— Пострадавшая всё ещё в палате, иди сам и разбирайся с последствиями.
Хозяин бросил фургон как стоял и вместе с двумя подручными, нагруженными всевозможными укрепляющими средствами, поспешил в палату, рассыпаясь в благодарностях.
Не пройди он проверку у Чжоу Чэна, он бы и на порог к раненой Цзянь Янь не попал.
Кан Вэй обошел вокруг фургона:
— Чэнцзы-гэ, неужели ты и впрямь веришь, что это была случайность?
— Случайность это или нет, но большего он выяснить не сможет. На самом деле я подозревал, что это проделки Цзян У, но вы сами всё проверили и не нашли ни единого следа.
Пойти на кабанов настояла именно Цзянь Янь. Чжоу Чэн мог на семьдесят-восемьдесят процентов угадать её мотивы: она просто хотела пойти наперекор и проверить, не струсит ли Сяо Лань.
Было ли это чистым совпадением или ловушка была расставлена настолько искусно, что не осталось ни зацепки?
Если это была западня, то какова цель? Просто заставить Цзянь Янь сломать ногу?
Цзян У был человеком жестоким, он уже угрожал им раньше; будь это его рук дело, Сяо Лань вряд ли бы отделалась без единой царапины.
Шао Гуанжун почувствовал укол стыда.
— Виноват я — притащил ту трусливую девчонку. Если бы она не начала визжать, ничего бы не случилось. Теперь из-за неё старшая мисс Цзянь сломала ногу, а Сяо Лань сао-цзы ещё и останется у неё в долгу.
Дверь фургона была открыта. Кан Вэй ткнул пальцем в торчащее копыто:
— Дикие кабаны всеядны: едят плоды, щиплют нежную травку, даже ценные лекарственные коренья в горах не пропускают — наверняка в них полно пользы… Что съешь, то и восполнишь. Давай заберем это мясо в Пекин, а копыта оставим Цзянь Янь, пусть хорошенько подкрепится.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
