Чжоу Чэн думал, что Пань Сангэ действительно остался равнодушен к документам, переданным Цзянь Янь.
Похоже, это было не так.
С тех пор как Чжоу Чэна по непонятной причине временно отстранили для проверки, третий брат, казалось, боялся его подставить. Теперь он связывался с ним не так тесно, как раньше; если что-то случалось, он даже просил Кан Вэя передать слова, перестав говорить с ним напрямую.
Лишь бы не дать семье Цзянь за что-то зацепиться!
Поэтому о том, что именно думает Пань Сань, Чжоу Чэн мог только догадываться.
Увидев недоумение на лице Ся Сяолань, Чжоу Чэн сменил тему:
— Тот хулиган из Янчэн всё ещё донимает тебя?
Ся Сяолань покачала головой.
— Это не домогательства. Просто мы все ведем бизнес в Пэнчэне, и сферы нашей деятельности пересекаются, так что мы иногда сталкиваемся. В этот раз люди Кэ Исюня устроили засаду на Бай Чжэньчжу, но Пань Сангэ всё сорвал. Я велела Бай Чжэньчжу заявить в полицию, чтобы воспользоваться случаем и оттащить её от края пропасти… К сожалению, вину на себя взял один из подчиненных Кэ Исюня. Сказал, что это он за его спиной отдал приказ напасть на Бай Чжэньчжу. В этот раз не удалось схватить его самого!
Значит, домогательства всё же продолжаются.
Лицо Чжоу Чэна, на котором только что читалась нежность, мгновенно омрачилось. Опасаясь напугать жену, он скрыл угрюмость и напустил на себя непринужденный вид:
— Взял вину на себя? Разговорить можно даже самого упрямого. Если в этот раз доверенный человек Кэ Исюня действительно отдал приказ втайне от него, ты не думала, почему он осмелился на такое? Наверняка они и раньше часто проворачивали подобные дела. Раз или два им всё сошло с рук, вот они и обнаглели! Нужно копать. И проверять не то, что они делали в Пэнчэне, а то, чем занималась эта банда, когда промышляла на вокзале в Янчэн — грабежами, обманом и мошенничеством!
Проверять не дела в Пэнчэне, а вместо этого взяться за Янчэн?
О таком подходе Ся Сяолань раньше не задумывалась.
— Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду, что это лишь первый раз, когда их поймали, но точно не первый раз, когда они калечат людей. Если они осмелились посягнуть на жизнь Бай Чжэньчжу, значит, в Янчэн они уже лишали кого-то жизни.
Сброд всех мастей, жулики и мошенники — они не всегда действуют чисто. Те, кто после обмана не мог дальше жить и сводил счеты с собой, или те, кто поднимал шум и кого банда Кэ Исюня убирала как лишних свидетелей.
Ся Сяолань знала о существовании темной стороны жизни. С её-то лицом в этой жизни она была особенно осторожна: никогда не ходила в глухие места, не притрагивалась к воде или еде, которую давали незнакомцы. Электрошокер, подаренный Чжоу Чэном, Ся Сяолань до сих пор носила с собой.
Возможно, ей просто везло: случались мелкие неприятности, но по-настоящему серьезных опасностей не возникало.
— Нет, дело не в моем особом везении. Когда Кэ Исюн только начал ко мне приставать, ты попросил Пань Сангэ вмешаться и предупредить его. Он испугался силы Пань Сангэ и не понимал, кто стоит за тобой, поэтому с тех пор держался от меня подальше…
Круглое лицо Кэ Исюня было обманчивым, он часто улыбался и выглядел вполне добродушным молодым человеком. Ся Сяолань было трудно ассоциировать его со свирепым злодеем. Даже зная, что он нехороший человек, она никогда не задумывалась, насколько глубоко зашла его порочность!
Лишь теперь, после напоминания Чжоу Чэна, ей стало по-настоящему страшно.
Если бы Чжоу Чэн с самого начала не применил жесткие меры, чтобы приструнить Кэ Исюня, разве смогла бы она сейчас преспокойно здесь сидеть?
Раз или два он по-хорошему предлагал ей дружбу, а она отказывала.
На третий или четвертый раз, когда у Кэ Исюня кончилось бы терпение, в толпе на вокзале было бы нетрудно устроить небольшую потасовку, усыпить её и увезти. Попади она в руки Кэ Исюня, он бы не дал ей шанса снова появиться на людях. «Ся Сяолань» просто пополнила бы списки пропавших без вести… При мысли об этом Ся Сяолань почувствовала ужас, и хотя в машине работал обогреватель, её прошиб холодный пот.
Чжоу Чэн поспешно обнял её.
— Не бойся, ничего этого не случилось и никогда не случится!
Ся Сяолань потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя и успокоиться.
— А я еще твержу о своей независимости, о том, что могу всего добиться сама без твоей помощи. Если бы ты не прикрывал мне тылы, я бы, наверное, пала смертью храбрых еще до начала сражения!
Самоирония Ся Сяолань развеяла гнетущую атмосферу, и Чжоу Чэну оставалось только смириться:
— Давай больше не будем о нем. Не нужно лично противостоять бандитам, предоставь это мне. Любое дело оставляет следы. Раз мы знаем, в каком направлении искать, Кэ Исюн не уйдет!
Чжоу Чэн решил и дальше до конца придерживаться своей «роли нахлебника». Вернувшись в столицу, он не поехал сразу домой, а отправился на Шичахай.
Лю Фэнь, как теща, которой зять нравился всё больше и больше, знала о приезде Чжоу Чэна. Сегодня она даже не пошла в магазин и заранее приготовила обед. Стол ломился от рыбы и мяса, среди которых была и та дикая кабанятина, что Ся Сяолань привезла в прошлый раз. Двести с лишним цзиней — это было слишком много; даже если забить целую свинью, столько мяса не наберешь. Юй Найнай предложила угостить соседей, чтобы те попробовали деликатес, но всё раздать было невозможно.
Лю Фэнь раздала часть мяса сотрудникам магазина «Лань Фэнхуан» в качестве премии, но после этого всё равно осталось около ста цзиней. Чтобы добро не пропало, она последовала примеру жителей провинций Шу и Сяннань и сделала из остатков копченое мясо — лаожоу.
Сильный аромат специй перебил специфический запах дикого кабана.
Лю Фэнь то и дело подкладывала еду в тарелки:
— Сяолань рассказывала, как вы поймали этого кабана на охоте. Это же так опасно, в следующий раз будьте осторожнее.
Раз уж добыли, то добыли. Раз риск уже был оправдан, разве не стоило съесть побольше?
Чжоу Чэн тоже чувствовал запоздалый страх и впредь ни за что бы не позволил Ся Сяолань ввязываться в подобные авантюры.
Ся Сяолань не рассказала домашним о том, как скатилась со склона, и Чжоу Чэн догадывался, что она не посмеет об этом заикнуться. В этот момент они обменялись за столом понимающими взглядами — у них была общая тайна, которую они решили хранить вместе.
Ся Сяолань собиралась завтра пойти посмотреть показ Цзи Я как обычный прохожий, но днем она получила приглашение, которое доставили прямо в магазин «Лань Фэнхуан».
— Цзи Я действительно уверена в себе. Что ж, мне и вправду хочется взглянуть на её показ мод.
Помимо прочего, этот показ Цзи Я можно считать родоначальником подобных мероприятий в стране. В будущем, когда в индустрии будут подводить итоги и искать истоки модных событий в Китае, исследователи неизменно будут возвращаться к этому шоу.
Если бы у Ся Сяолань были амбиции в мире моды, этот ход Цзи Я нанес бы ей сокрушительный удар.
К счастью, она была совершенно равнодушна к высокой моде. Она открыла магазин одежды и поддержала Чэнь Силиана в создании бренда не из любви к искусству, а потому что в 80-е годы торговля одеждой приносила огромные деньги!
Раз её целью был заработок, её не волновало, сколько славы достанется Цзи Я, лишь бы та смогла превратить этот ажиотаж в прибыль.
— Elegance?
Ся Сяолань взяла приглашение. Оно было изысканно напечатано, а в центре красовалось броское слово «elegance», что означало «элегантность». Неужели Цзи Я назвала бренд в свою честь?
Ся Сяолань помнила, что в Японии есть косметический бренд с таким названием, но не знала, существовал ли он уже в это время.
Из приглашения было неясно, является ли «elegance» главной темой показа или же названием бренда, созданного Цзи Я… Если бы главный редактор Цуй не предупредила её заранее, получи она приглашение прямо перед показом, это могло бы застать её врасплох.
Но теперь у неё было достаточно уверенности.
Она даже нашла время, чтобы подобрать одежду для Чжоу Чэна.
Стоило его немного принарядить, как он стал выглядеть еще внушительнее.
С таким лицом и фигурой он не уступил бы профессиональным манекенщикам. Если бы Чжоу Чэн вышел на подиум, многие манекенщики остались бы без работы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
