Шао Гуанжун был человеком порывистым. В Пекине восемьдесят пятого года пробок не было, так что меньше чем через полчаса он уже докатил до дома семьи Чжоу.
— Сяо Шао приехал!
— Тётя Гуань, сколько лет, сколько зим! И как вам удается оставаться всё такой же красавицей?
Гуань Хуэйэ не желала слушать его слащавую лесть:
— Живо за дело. Чжоу Чэн сказал, что у вас есть дела в городе. Управитесь пораньше — пораньше вернетесь. И будьте осторожнее на дороге вечером!
Сын вырос и, считай, задаром достался семье Ся Сяолань.
Приехал в Пекин еще в полдень, а дома показался только к вечеру, да и то потому, что Ся Сяолань сама его спровадила.
Гуань Хуэйэ чувствовала: если бы Сяолань не выставила его за дверь, Чжоу Чэн так бы и остался ночевать у нее.
И это ее сын? Такое чувство, будто она растила его для Лю Фэнь.
На сердце у Гуань Хуэйэ было тоскливо. Она торопила Чжоу Чэна поскорее закончить дела и вернуться домой, чтобы успеть повидаться с отцом — ведь было ясно, что завтра с самого утра Чжоу Чэн снова умчится к своей подружке.
Чжоу Чэн захватил из дома кое-какие укрепляющие средства — в их семье в подобных вещах никогда не было недостатка, к тому же Чжоу Гобинь и Гуань Хуэйэ оба обладали крепким здоровьем и не жаловали подобные снадобья.
Как только они выехали, Шао Гуанжун начал о чем-то догадываться:
— К кому это мы собрались?
Чжоу Чэн кивнул:
— На табачную фабрику. Проведаю старушку Ши.
Кан Вэй знал детали дел семьи Ши досконально, Шао Гуанжун же был в курсе лишь наполовину. Он не стал спрашивать, зачем Чжоу Чэну понадобилось его сопровождение, и просто прилежно исполнял роль водителя.
А зачем Чжоу Чэн позвал его с собой?
Хоть он и ехал навестить старушку Ши, встречи с Вэй Цзюаньхун было не миновать.
Поздним вечером лучше не давать повода для кривотолков. В присутствии Шао Гуанжуна была надежда, что Вэй Цзюаньхун будет знать меру и не скажет ничего странного — Чжоу Чэн, однажды укушенный змеей, теперь дул на воду. Сколько они тогда со Сяо Лань были в состоянии холодной войны из-за того, что он вовремя не разрулил ситуацию?
Сейчас ссориться было никак нельзя. В феврале Сяолань уезжает за границу. Если они разругаются, Чжоу Чэну что, лететь за ней за океан, чтобы мириться?
Ради спокойствия любимой любые ростки недопонимания нужно было душить в зародыше!
Однако человек предполагает, а Бог располагает. Чжоу Чэн хотел, чтобы Шао Гуанжун был свидетелем, а тот на полпути сбил человека. Ехали себе спокойно, как вдруг из придорожной тьмы прямо под колеса выскочила тень. Шао Гуанжун резко ударил по тормозам, но фигура уже повалилась на землю.
У внедорожника «212» и так клиренс высокий, а массивный капот закрывал обзор — как только человек упал, его стало не видно. Шао Гуанжун решил, что бедняга угодил прямо под колеса.
Чжоу Чэн уже пулей выскочил из машины, а Шао Гуанжун сидел, словно приклеенный к сиденью — его парализовало от страха!
— …Ты как здесь оказалась?
В голосе Чжоу Чэна слышалось недоумение. Шао Гуанжун с трудом обрел дар речи:
— Брат, она жива?
— Жива. Хватит болтать, выходи живо!
Раз жива, то и ладно. У Шао Гуанжуна подкосились ноги.
Хоть девчонка сама внезапно выскочила под машину, если бы он задавил ее насмерть, кошмары мучили бы его до конца дней.
Он вышел, присмотрелся: лежащая на земле фигура показалась ему смутно знакомой.
Чжоу Чэн немного отошел в сторону, и свет фонаря упал на ее лицо. Шао Гуанжун изумился:
— Сяо Юй?!
Сяо Юй готова была зажмуриться и притвориться мертвой.
Она просто увидела у дороги знакомую машину. Номер она помнила отлично: в прошлый раз Кан Вэй сказал, что ни за что не сядет за руль, у Ся Сяолань была своя машина, вот Сяо Юй и догадалась, что вести может Шао Гуанжун.
Пока она разглядывала номер, машина Шао Гуанжуна почти проехала мимо. В спешке Сяо Юй решила преградить путь, но ее зацепило и сбило с ног.
С машиной-то она не ошиблась, вот только первым из нее выскочил Чжоу Чэн!
Еще в прошлый раз Сяо Юй поняла, что среди этой компании Чжоу Чэн — «главный», и она никак не ожидала так опозориться перед ним.
— Простите, я просто хотела поздороваться…
У Шао Гуанжуна чуть инфаркт не случился!
Чертово «поздороваться»! Решила поздороваться ценой собственной жизни?
— Ты не ранена? Где болит?
Чжоу Чэн не знал, какие у этих двоих терки. Он видел Сяо Юй лишь однажды, когда Шао Гуанжун привел ее как временную спутницу. Сяо Юй поступила безрассудно, но сейчас было не время для нотаций; сначала нужно было убедиться, что она цела.
Крови на земле не было, и Чжоу Чэн заподозрил, что Сяо Юй просто упала сама, а машина ее не задела.
Шао Гуанжун одновременно злился и переживал:
— Ты двигаться можешь?
Сяо Юй и впрямь просто упала. Она поднялась, не жалуясь на боль. Дорога была неровной, так что она протерла штаны на колене и сбоку, и теперь немного прихрамывала.
— Всё в порядке, простите, правда, всё хорошо. Я была неправа. У вас дела, поезжайте, я сама дойду.
Сгорая от стыда, Сяо Юй стояла, не зная, куда деть руки.
Шао Гуанжун холодно хмыкнул:
— Сама доскачешь? До твоего дома несколько ли. Живо в машину. Сначала закончим дела Чэнцзы-гэ, а потом я отвезу тебя в больницу на осмотр.
Ему просто катастрофически не везло. Решил найти временную спутницу для подстраховки, и надо же было нарваться на эту шестнадцатилетнюю девчонку.
Шао Гуанжуну было неловко рассказывать о таком позоре Чжоу Чэну. Он и так старался избегать Сяо Юй, и после той поездки в провинцию Цзибэй они не виделись. Но сейчас, перед лицом Чжоу Чэна, объясняться было бессмысленно, а бросить Сяо Юй здесь было бы слишком жестоко.
Чжоу Чэну было недосуг разбираться в их драмах.
— Довези меня до табачной фабрики, а потом сразу вези её в больницу. Пусть проверят, нет ли внутренних повреждений. Сяо Юй, садись в машину. Сама подняться сможешь?
Слова Чжоу Чэна не допускали возражений, и Сяо Юй послушно кивнула.
Шао Гуанжун не хотел отпускать Чжоу Чэна одного к семье Ши. По пути он завез Сяо Юй в приемный покой, заплатил в регистратуре двести юаней и пригрозил ей, чтобы не смела никуда уходить:
— Я вернусь, когда закончу дела. И не вздумай сбежать — от меня не скроешься, я всё равно тебя найду, и тогда мы точно не разойдемся миром!
Сяо Юй притихла, словно послушный перепел.
Сдерживая раздражение, Шао Гуанжун снова нацепил на лицо улыбку, обращаясь к Чжоу Чэну:
— Чэнцзы-гэ, сначала на табачную фабрику, а я заберу её попозже.
Из-за этой заминки Чжоу Чэн прибыл на табачную фабрику довольно поздно.
Оба ребенка Ши Кая уже спали. Вэй Цзюаньхун из последних сил пыталась разобраться с документами, которые принесла из офиса. То, что другие успевали сделать за рабочий день, она не могла закончить даже засиживаясь допоздна. Эта работа давалась ей слишком тяжело.
Старушка Ши сидела рядом и подшивала стельки, составляя невестке компанию. Ей делали операцию на глазах, так что долго засиживаться ей было нельзя, да и лампочка светила тускло — от недолгой работы глаза уже начало саднить.
— Цзюаньхун, если не успеваешь, доделаешь завтра. Ты каждый день так занята. Мать тебе так скажет: лучше бы ты в цеху работала. Сколько наработала — столько получила, ну, лишилась бы пары юаней премии, невелика потеря.
Всё хозяйство лежало на плечах старушки Ши, она же присматривала за детьми. К этой работе у нее претензий не было, но она видела, как тяжело Вэй Цзюаньхун дается ее нынешняя должность. Деревенским людям не занимать сил и упорства, но им не хватает образования. Если чего-то не знаешь, то не знаешь, и пробелов в знаниях у Вэй Цзюаньхун было слишком много. Она не знала, как их восполнить, и часто жаловалась на работу, которую приходилось брать на дом.
Услышав слова свекрови, Вэй Цзюаньхун раздраженно отозвалась:
— Если я сегодня не доделаю, завтра работы будет еще больше! Вы думаете, мама, я не вижу, как Да Бао и Сяо Бао хотят со мной поиграть? Но для этого у меня должно быть время… Мама, поговорите за меня с комбатом Чжоу. Я пожалела о своем выборе. Нужно было послушаться его и идти в цех. Можно мне еще вернуться на производство?
За дверью стояли Чжоу Чэн и Шао Гуанжун. Тонкие доски ничуть не заглушали доносившийся из комнаты разговор.
Шао Гуанжун скорчил гримасу и подмигнул другу: надо же, говорит так, будто знает, что Чэнцзы-гэ стоит прямо за дверью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
