— Ты хорошо знаешь своего дядю?
Щуплый Ин Цзиньчуань оказывал на Пань Вэйляна сильное давление.
На этот вопрос было непросто ответить. Пань Вэйлян и сам когда-то бездельничал, и его дядя, директор Пань, немало из-за него переживал.
Такова нынешняя ситуация в стране: если кто-то выбивается в люди, он должен тянуть за собой всю семью. Директор Пань был самым успешным в роду Пань, и каким бы никчёмным ни был его племянник, он не мог просто бросить его на произвол судьбы.
Впрочем, Пань Вэйлян не был совсем уж бесполезным. Пусть он любил поесть и полениться, у него был один плюс — «сладкий язык». Он умел льстить и угождать, так что отношения между дядей и племянником были весьма неплохими.
— Мой дядя неизменно, в любую погоду, встаёт в шесть утра. Час занимается цигуном, и только закончив упражнения, завтракает и идет на работу. В восемь он ровно в управлении. Обедает и ужинает он не дома, но к половине десятого вечера обязательно возвращается. По выходным у него много приёмов и встреч…
Наговорив кучу пустых слов, Пань Вэйлян и не подозревал, что Ин Цзиньчуань, скорее всего, и так всё это знал.
Важно ли то, занимался ли директор Пань цигуном?
Эх, видимо, привыкнув общаться с такими людьми, как Ся Сяолань, Ин Цзиньчуань с трудом переносил столкновение с молодым человеком заурядного интеллекта.
Выуживать полезную информацию из потока чепухи Пань Вэйляна было нелегко. Бай Чжэньчжу, почувствовав неловкость за него, предпочла выйти.
Ин Цзиньчуань прервал болтовню Пань Вэйляна:
— Скажем так: брал ли твой дядя когда-нибудь деньги, которые брать не следовало? Сяо Пань, я здесь не для того, чтобы вести расследование против директора Паня. Если с ним что-то случится, у нас тоже будут большие неприятности. Поэтому гендиректор Ся поручила мне разобраться в этом деле. Если твоего дядю оговорили и подставили, то только с твоей помощью я смогу понять, как его спасти, верно?
— Мой дядя ни за что не взял бы денег. Он всегда говорил: к чему угодно прикасайся, только не к деньгам — стоит один раз взять, и уже не остановишься. Но он наверняка принимал подарки: сигареты, алкоголь, чай и тому подобное. Разве это нельзя принимать?
Пань Вэйлян занервничал.
Такие вещи, разумеется, принимать тоже не стоило.
Но если говорить о работе внутри системы, то было бы наивно полагать, что кто-то совсем не принимает подарков.
Особенно на посту директора Паня, который ведал вопросами кредитования. Сколько организаций и частных лиц пускали в ход всё своё мастерство, чтобы наладить с ним отношения.
Пока в коробках из-под сигарет и чая не было пачек наличности, это считалось обычным человеческим общением.
Ин Цзиньчуань похлопал Пань Вэйляна по плечу:
— Сяо Пань, ты можешь поручиться за свои слова?
Пань Вэйлян вспомнил повседневный уровень жизни в доме дяди и, всё же доверяя его характеру… в любом случае, дядя был умнее его и знал, что за взятки деньгами ждёт крах. Пань Вэйлян решительно кивнул:
— Ручаюсь. Денег он точно никогда не брал.
Ин Цзиньчуань тоже никогда не давал денег директору Паню.
Значит, либо старина Пань сглупил в чём-то другом, либо его просто облили грязью. Раз уж его отстранили от должности на время расследования, все выданные им кредиты неизбежно будут перепроверены… Кредит в 16 миллионов юаней для «Цихан», пожалуй, был самой крупной суммой, выданной им за последнее время.
Ин Цзиньчуань приложил немало усилий, чтобы «Цихан» получила эти деньги, и теперь, когда кто-то пытался заставить компанию вернуть кредит досрочно, он не мог этого допустить.
Какую роль во всем этом играет Шэн Сюань? Пытается ли она чужими руками создать трудности для Ся Сяолань, чтобы напомнить о себе, или же она активно действует ради достижения конкретного результата?
Или же Шэн Сюань — лишь фигура, выставленная на обозрение.
Ин Цзиньчуань подозревал, что дело не только в «Цихан», а конечной целью является Тан Хунэн.
У Тан Хунэна «вспыхнул старый дом» — пришла поздняя любовь, и он не удержался, стал хвастаться своей новой пассией. Те, кто хотел ударить по нему, решили использовать «Цихан» как точку прорыва. Ин Цзиньчуань оставил Пань Вэйляна. Это дело не было простой ревностью, ему нужно было встретиться с Тан Хунэном!
— Сяо Пань, я не буду встречаться с остальными. Раз уж ты ручаешься за свои слова, другие члены семьи Пань не должны тянуть вас на дно. Верю, что у тебя хватит способностей убедить родных. Ты ведь не разочаруешь меня?
Пань Вэйлян, конечно, понимал всю серьезность ситуации.
То, что он мог работать в магазине стройматериалов, было заслугой его дяди.
В этом году показатели нового магазина были отличными, и Пань Вэйлян рассчитывал на премию, обещанную Ся Сяолань. Его карьера шла в гору, жизнь была полна перспектив, и он не хотел, чтобы всё это внезапно оборвалось!
— Моя семья не будет болтать лишнего!
***
Лю Юн, услышав о беде директора Паня, бросил оставшихся франчайзи и поспешил в аэропорт, где успел увидеться с Ся Сяолань.
— Директор Пань всегда вел дела так осторожно, как же с ним могло такое случиться? Мне казалось, он всеми силами стремится к повышению и не слишком дорожит деньгами.
Зачем директору Паню брать деньги? У него и так не было в них недостатка — всё, чего ему не хватало, ему и так приносили. Зачем рисковать ради наживы?
— Дядя, мы не на месте директора Паня, и только он сам знает, нарушал ли он дисциплину. Другие могли давать ему на лапу, но вы не должны быть в это впутаны. Вы ведь не давали ему денег?
Ся Сяолань начала осознавать суть дела постепенно, пока ехала в Янчэн. Сначала она только злилась, но, успокоившись, всё обдумала.
Требование банка о досрочном возврате кредита — не самый худший исход. Через неделю начнутся продажи в Цзиньшачи, и если удастся выручить несколько миллионов, вернуть долг банку будет несложно. Ин Цзиньчуань договорился о выплате в три этапа: первые два по пять миллионов, последний — шесть.
В крайнем случае «Цихан» сначала выплатит пять миллионов.
Даже если банк не даст компании ни дня отсрочки, оформление документов всё равно займет несколько дней.
Если они смогут выплатить пять миллионов, разве это не докажет платежеспособность «Цихан»?
Эта ситуация не могла загнать Ся Сяолань в тупик. По-настоящему опасным было то, что в деле замешан Тан Хунэн… Если кто-то скажет, что директор Пань выдал такой большой кредит «Цихан» по указанию Тан Хунэна, вот тогда у Ся Сяолань начнется настоящая головная боль!
Так что, возможно, всё это направлено именно против Тан Хунэна.
План Шэн Сюань?
У неё бы не хватило способностей на такое.
Шэн Сюань, скорее всего, просто плывет по течению, желая в критический момент оказать услугу — естественно, не Ся Сяолань, а Тан Хунэну, которого она ждет.
Она ведь заявляла, что не выйдет ни за кого, кроме него. И если в трудную минуту она протянет руку помощи, Тан Хунэну придется принять этот долг благодарности.
Так вот почему она намеренно раскрыла ей информацию — чтобы через неё предупредить Тан Хунэна?
Ся Сяолань почувствовала тошноту.
Чертова теория «свободной любви»! Любовь должна быть взаимной симпатией, а не холодным расчётом!
Независимо от того, мужчина это или женщина, чувства, добытые путем манипуляций, вызывали у Ся Сяолань отвращение.
Сейчас ей нужно было садиться в самолет, поэтому, подавляя тошноту, она пересказала разговор с Шэн Сюань Лю Юну, чтобы тот передал весть Тан Хунэну.
— Вы должны предупредить дядю Тана. Характер этого дела изменился, удар наносится со всех сторон, и цель здесь — дядя Тан!
У Лю Юна тоже голова пошла кругом.
Мэр Тан — настоящий лакомый кусочек, каждый норовит откусить.
То невыносимая бывшая жена, то влюбленная особа, в чьей преданности трудно разобраться… Что за кавардак?
Лю Юн проводил племянницу на самолет и с головой, полной вопросов, отправился к Тан Хунэну, но обнаружил, что там уже находится Ин Цзиньчуань.
Ин Цзиньчуань прибыл чуть раньше и только что закончил разговор с Тан Хунэном.
Неужели он пришел по тому же вопросу?
Лю Юн не знал, что и думать, но Тан Хунэн, казалось, был в неплохом расположении духа:
— Старший брат пришел! Ты уже ужинал? Перекуси с нами по-быстрому, я приготовил шэнцзяньбао.
Ин Цзиньчуань схватился за желудок. При одном упоминании о шэнцзяньбао он почувствовал тупую боль.
Почему низ подгорел, а тесто сверху осталось сырым? Почему, стоит откусить, начинка кажется такой жирной и отдает сырым мясом?
Ин Цзиньчуань хранил молчание.
Глядя на то, как Лю Юн ест шэнцзяньбао, приготовленные собственноручно мэром Таном, и как при этом меняется его лицо, Ин Цзиньчуань внезапно почувствовал облегчение. «Правильно, правильно, мучай своего шурина, только не заставляй меня больше есть эти булочки!»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
