Лю Юн пришел поговорить о деле, но два жареных баоцзы напрочь сбили его с мысли.
Кое-как проглотив баоцзы, приготовленный лично мэром Таном, Лю Юн, словно чудом избежав смерти, принялся увещевать Тан Хунэна:
— В будущем пусть лучше А Фэнь готовит, у нее это очень вкусно получается.
Лю Юн не хотел, чтобы сестра утруждала себя. Но выбирая между такими отвратительными баоцзы и готовкой Лю Фэнь, Лю Юн решительно выбрал второе. Готовить, конечно, утомительно, но каждый день есть то, что состряпал Тан Хунэн — это просто невыносимо!
Такая оценка была совсем не лестной.
Однако Тан Хунэн, вопреки ожиданиям, обрадовался:
— Брат, так ты поддерживаешь наши отношения с А Фэнь?
Лю Юн понял, что сам вырыл себе яму, и мгновенно замолчал.
Разве его поддержка что-то решала? Будто кто-то станет его слушать!
Он не поддерживал то, что Сяо Лань и Чжоу Чэн вместе, а они встречаются уже два года и до сих пор не расстались.
Он не поддерживал А Фэнь и мэра Тана… Ха-ха, с умом мэра охмурить А Фэнь — пара пустяков, она предсказуемо не устояла.
Лю Юн вдруг почувствовал, что зря беспокоился. В нескольких словах он изложил суть дела; он считал, что для Тан Хунэна эта проблема не станет неразрешимой.
Тан Хунэн перестал рекламировать свои баоцзы и, заговорив о делах, стал очень серьезным:
— Речь идет об одном и том же. «Дерево хочет покоя, да ветер не утихает». Похоже, я веду себя слишком заметно и загораживаю кому-то дорогу.
Ин Цзиньчуань скривил губы. Слишком заметно? Нет, слишком властно.
Но Тан Хунэн был непоколебимым реформатором, и заставить его плыть по течению, безвольно подстраиваясь под обстоятельства, было невозможно.
Если человек хочет угодить всем, он превращается в бесхребетную «траву на стене», которая делает лишь то, что ей скажут, и не имеет собственного мнения.
— Пань Ицзюнь — это лазейка, через которую они хотят подобраться к тебе. Лао Тан, у тебя есть план?
Тан Хунэн откинулся на спинку дивана:
— План не нужен, моя совесть чиста. Кто бы ни строил козни за моей спиной, посмотрим, как они смогут приплести это ко мне.
Он даже никогда не видел Пань Ицзюня, не говоря уже о каких-либо обещаниях.
За время службы в Пэнчэне он не совершил ничего предосудительного, не боялся проверок и мог их выдержать!
Даже если учесть, что они с Лю Фэнь еще не женаты, и Лю Юн, и Ся Сяолань в своих делах с государством вели себя безупречно и ни разу не обманули его доверия.
Тан Хунэн ничуть не беспокоился, а вот Лю Юн переживал:
— И что же, просто оставить как есть?
— Не совсем. Пожалуй, я съезжу в Пекин.
В Пекин, к старику Суну? Не слишком ли это мелко для такой поездки? Или он хочет намеренно заставить врагов поверить в свою трусость, будто он ищет покровительства, чтобы те усилили натиск?
Ин Цзиньчуань еще строил догадки, когда услышал дополнение Тан Хунэна:
— Честно говоря, я уже давно не видел А Фэнь…
«Врет и не краснеет!» — сердито подумал Лю Юн. Каждый раз, когда А Фэнь ездила в Янчэн за товаром, разве они не виделись?
Даже ребенка не обманешь, не то что его!
Впрочем, раз у мэра есть настроение для подобных мыслей, значит, ситуация и впрямь не столь серьезна. Сяо Лань говорила, что Шэн Сюань все еще ждет возможности оказать услугу мэру Тану, а он о Шэн Сюань даже не упомянул!
Этим Лю Юн был весьма доволен. Кем бы ты ни был, хоть самим мэром, раз сошелся с его сестрой — никаких интрижек на стороне быть не должно.
***
Фань Юй сжалась в комок.
При мысли о полученном анонимном письме ее бросало в дрожь. Откуда кто-то мог узнать о такой строгой тайне?
Неужели Лю Тяньцюань увидел, что она больше не полезна, и намеренно выдал ее, чтобы избавиться от нее руками Ду Чжаохуэя? Нет, Лю Тяньцюаню это не принесет никакой выгоды!
Фань Юй терялась в догадках. Но ей было смертельно страшно.
В тот раз Ду Чжаохуэй действительно едва не погиб. Даже Ся Дачжун был тяжело ранен. А водитель, много лет проработавший рядом с Ду Чжаохуэем, лишился жизни.
Если Ду Чжаохуэй узнает правду сейчас, Фань Юй не надеялась на его великодушие. Она и Ся Дачжун оказались в одной лодке… В анонимном письме говорилось: пусть она и Ся Дачжун уезжают подальше, не мозолят глаза Ду Чжаохуэю, тогда, возможно, появится шанс выжить.
— Неужели это тот чертов ублюдок… — бормотала Фань Юй про себя. Она подозревала одного из подручных Лю Тяньцюаня, с которым когда-то делила постель.
Может, он из-за ребенка в ее животе решил предупредить ее о смертельной опасности? Но почему в письме запрещалось расставаться с Ся Дачжуном? Неужели он и впрямь считает ребенка своим и рассчитывает, что Ся Дачжун вырастит сына, чтобы потом было проще признать отцовство?
В этой логике хоть как-то прослеживался смысл. Письмо ей сунули в руку в толпе, она даже не разглядела лица того человека.
Голова Фань Юй раскалывалась, она лежала на кровати, то содрогаясь от холода, то обливаясь потом от страха.
Она не могла сказать об этом Ся Дачжуну. Он до сих пор не знал, к каким тяжким последствиям привел маршрут, который он когда-то мимоходом разболтал. Фань Юй не была дурой: ее прошлые грешки могли лишь опозорить Ся Дачжуна, но роль «шпионки» подле него — это уже смертельно. Этот мужчина, хоть и никчемный, будет растить ее ребенка, поэтому он ни в коем случае не должен узнать правду.
Ни Ся Дачжун, ни тем более Ду Чжаохуэй.
Выходит, единственный выход — последовать совету из письма: уехать из Пэнчэна как можно дальше?
Фань Юй было ужасно обидно. Она сбежала сюда за лучшей долей, в Специальном районе деньги текут рекой, неужели придется позорно возвращаться в родные края?
Нет, в уезд Хэдун возвращаться нельзя. В деревню Дахэ, к родне Ся Дачжуна, она тоже не хотела — в этой нищей дыре она не выживет!
Может, в столицу провинции, Шанду?
Фань Юй загорелась этой идеей. Это был отличный вариант.
Она была ленива и труслива, и совершенно не хотела рисковать.
Словно по заказу, семья Ся снова затеяла ссору из-за того, что Ся Хунбин и его близкие должны были съехать. Ся Дачжун сидел, понурив голову, и молчал, старуха Ся ругалась, а Ся Хунбин взывал к былым чувствам, упрекая брата в бессердечии.
Фань Юй погладила живот:
— Деверь, вашей семье не нужно съезжать, съедем мы с Дачжуном! Мы хотим вернуться жить в Юнань. Эту арендованную квартиру оставим вам, аренда оплачена до конца года, живите здесь одни, только сами потом платите.
Ся Хунбин совсем не ожидал такого поворота и пришел в ярость:
— Я называю тебя второй невесткой, а ты и впрямь возомнила о себе невесть что! Чтобы рассорить нас, братьев, даже такую чушь сочинила!
Старуха Ся тоже разразилась площадной бранью. Вырвавшись из деревни, они убедили всех земляков, что зажили в городе припеваючи, поэтому намерены были держаться за Пэнчэн зубами. Старуха Ся ни за что не хотела возвращаться.
Зато Ся Дачжун после первого шока нашел предложение Фань Юй дельным.
Что его держало в Пэнчэне? Молодой господин Ду его уволил, оставаться здесь было позорно. Деньги тут зарабатывать проще, но и расходы на всю ораву огромные. Судя по всему, квартиру в Пэнчэне ему не купить, а значит, и прописки не видать. Уж лучше вернуться на родину, подкопить денег и купить домик в столице провинции.
Фань Юй, заметив выражение его лица, подлила масла в огонь:
— Дачжун-гэ, ты ведь умеешь водить. В Пэнчэне работаешь водителем, и в Юнани сможешь! Я беременна, и мне совсем не хочется этих пэнчэньских морепродуктов, тянет на юнаньскую лапшу с бараниной, на острый суп… Давай вернемся в Юнань, а?
Даже если Ся Дачжун не сразу найдет работу в провинции Юнань, она не волновалась — у нее в запасе было несколько тысяч юаней, этого им двоим хватит надолго. Пусть эти кровососы остаются здесь, а она воспользуется случаем и избавится от них всех разом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
