Ся Сяолань поспешно налила Тан Хунэну чаю, чтобы он мог смочить горло.
Для такого пустяка, как заказ еды из ресторана, ей не нужно было идти самой — этим, разумеется, занялся Сяо Ван.
Тан Хунэн вкратце рассказал о прошлом Ин Цзинчуаня.
Этот человек был чрезвычайно умен, обладал врожденным талантом к математике и позже пошел работать в банковскую систему.
Вот только он был слишком способным, что вызывало у других зависть.
К тому же во время великих потрясений прошлых лет семья Ин Цзинчуаня пострадала. Его жена была преподавателем в вузе; детей у пары так и не появилось, но чувства друг к другу у них были очень глубокими.
Однако жена не выдержала и скончалась от болезни в те неспокойные годы.
Для Ин Цзинчуаня это стало тяжелым ударом.
— Я знаю, что он очень раскаивается. Сожалеет, что в первые два года не уехал с женой за границу. У него была возможность избежать хаоса, но в то время он не решился бросить семью. В прошлом году Ин Цзинчуань уладил свои проблемы, но его старый отец, сосланный на ферму в провинции Ха, тоже скончался, так и не дождавшись помощи сына.
Значит, ни стариков, о которых нужно заботиться, ни детей, которых нужно растить — совсем один, одинокий человек?
— У него не осталось братьев или сестер?
Ся Сяолань подумала: «Рыбак рыбака видит издалека». Ситуация Ин Цзинчуаня была очень похожа на прежнее положение Тан Хунэна, однако Тан Хунэну было легче, ведь у него была надежда, связанная с сыном, и стремления в карьере.
Судя по тому, насколько Ин Цзинчуань был отстранен от мирской суеты, его карьерные амбиции тоже были невелики.
У человека, которому ничего не нужно, нет мотивации усердно бороться, неудивительно, что Ин Цзинчуань был столь безучастен.
Тан Хунэн покачал головой — то ли у Ин Цзинчуаня действительно не осталось родных, то ли об этом было трудно говорить.
Тан Хунэн сказал, что Ин Цзинчуань работал в банке, и Ся Сяолань отнюдь не восприняла это так, будто он был обычным клерком… Несомненно, он был настоящим «большим боссом». В банковских хитросплетениях он мог дать фору не только Ся Сяолань, но и многим молодым коллегам.
Ся Сяолань было действительно любопытно, чем именно занимался Ин Цзинчуань в те годы.
Но с таким опытом неудивительно, что Ин Цзинчуань смог оформить ипотечный кредит для «Цихан» на 16 миллионов.
Заслуга принадлежала Ин-далао, а другие думали, что за этим стоят какие-то грязные сделки — слишком уж у них разыгралось воображение!
— Раз Хо Чэньчжоу сам предложил одолжить мне денег, я ему откажу. А я ведь думала согласиться, взять деньги у «Дунфэн Холдингс» и первым делом погасить банковский кредит.
Тан Хунэн взглянул на нее:
— И выставить Пань Ицзюня козлом отпущения? Ты всё еще слишком зациклена на сиюминутной выгоде. Неосмотрительно!
Латать одну дыру за счет другой — хорошо, что Ся Сяолань занимается только бизнесом. Тан Хунэн не одобрял бы ее желания строить карьеру внутри государственной системы.
Ся Сяолань была очень изворотливой, Тан Хунэн давно это знал. Он ворчал на нее, но уголки его губ невольно приподнялись.
Ся Сяолань думала о нем, боясь, что его втянут в этот инцидент с кредитом. Использовав деньги Хо Чэньчжоу для погашения долга, она бы вывела его из-под удара.
Как же Тан Хунэн отплатил Ся Сяолань?
Поев еды, принесенной Сяо Ваном, он прогнал Ся Сяолань на занятия и запретил ей выходить за ворота университета ближайшие три дня!
— Через три дня увидишь результат, всё должно проясниться. Нечего целыми днями заниматься посторонними делами.
Ся Сяолань была полна негодования.
Уж не боится ли он, что она помешает товарищу Лао Тану встречаться с ее мамой, и потому намеренно посадил ее под замок?
Тан Хунэн даже велел Сяо Вану проводить Ся Сяолань до школы. Такая «забота» явно была предлогом, чтобы отослать и Сяо Вана тоже. Затем он выкатил скромный подержанный велосипед Ся Сяолань и выехал со двора под любопытными взглядами соседей.
Сосед Чжао Дайе узнал его: Тан Хунэн был тем мужчиной средних лет, который чаще всего наведывался к семье Лю.
Чжао Дайе поздоровался с ним, и Тан Хунэн ответил.
Пока он, громыхая велосипедом, ехал по переулку, весь хутун уже знал, что к семье Лю пришел гость.
Приехал на легковом автомобиле, а уехал на чужом велосипеде — совсем как свой человек!
А когда Тан Хунэн нашел Лю Фэнь, оставил велосипед в магазине одежды и вернулся вместе с ней на «Шевроле», разве остался в переулке хоть кто-то, кто не понял бы, что это ее кавалер?
— Похоже, скоро семья Лю снова будет устраивать угощение…
Чжао Дайе, держа клетку с птицей, невольно сглотнул слюну.
Он имел в виду, что в семье Лю намечается свадьба, и остальные старики, игравшие в шахматы, были с ним полностью согласны.
Старики тоже мужчины — неужели они не отличат товарищеские отношения от взгляда на любимую женщину!
— Это точно ухажер Лю Фэнь!
— Ну и ну, выглядит солидно и представительно, наверняка непростая фигура.
Семья Лю занималась частным бизнесом, и они этого никогда не скрывали.
Поначалу некоторые злословили, особенно когда у Лю Фэнь появилась машина.
Но сколько бы гадостей ни говорили, магазин Лю Фэнь не закрылся, а дело, наоборот, расширилось. Да и кто из соседей мог поручиться, что ему самому когда-нибудь не придется просить их о помощи?
Одинокая женщина, да еще и красавица, самостоятельно ведущая крупный бизнес, — сплетен, естественно, было предостаточно.
Завистники только на это и напирали: мол, Лю Фэнь и хороша собой, и денег у нее куча — наверняка не на честной работе заработала.
По мнению Чжао Дайе, это была чистой воды зависть.
Завидовать чужому благополучию — дело понятное, но распускать лживые слухи — это подло.
Были и такие, кто видел в трех женщинах семьи Лю деньги, но не видел защиты, и хотел «помочь» им потратить накопленное, пытаясь сосватать Лю Фэнь кого-нибудь… Но Лю Фэнь ото всех отказывалась, а Юй Найнай, лузгая семечки, твердила, что у Лю Фэнь уже есть пара и соседям не о чем беспокоиться.
Чжао Дайе как раз видел Тан Хунэна несколько раз, и с каждым разом они с Лю Фэнь выглядели всё ближе. Те, у кого были корыстные цели, просто прикидывались слепыми!
Чжао Дайе чувствовал, что скоро в семье Лю будет свадьба.
В гостиной по соседству Лю Фэнь и Тан Хунэн сидели за столом друг напротив друга.
Минь Сяоцзюй сказала, что машина грязная, и, не побоявшись холода, отправилась мыть ее ведром горячей воды. В гостиной остались только Лю Фэнь и Тан Хунэн.
— А Фэнь, тебе есть что мне сказать?
Любая другая женщина на ее месте уже начала бы жаловаться или хотя бы спросила, кто такая Шэн Сюань, но А Фэнь была на редкость терпелива!
Лю Фэнь взглянула на него:
— Почему ты снова примчался в Пекин? Разве мы не договорились, что я буду ездить в Янчэн, а ты будешь там, чтобы это не мешало работе?
Таков был их уговор.
Лю Фэнь стабильно минимум раз в месяц ездила в Янчэн, а порой и дважды.
Она виделась с Тан Хунэном чаще, чем Ся Сяолань с Чжоу Чэном.
Как бы ни был занят Тан Хунэн, он всё же был волен распоряжаться своим временем.
Они условились встречаться именно в Янчэне.
Кроме того, Тан Хунэн не забывал звонить ей каждый день: иногда до семи утра, иногда после девяти вечера. Их чувства крепли, и в своей привязанности они ничуть не уступали молодым.
Разговаривая с Тан Хунэном, Лю Фэнь, естественно, вела себя всё более непринужденно.
Иногда она вспоминала, что он мэр, но ведь и мэр — человек из плоти и крови. Чаще всего Лю Фэнь забывала о его должности.
Вот как сейчас: Тан Хунэн внезапно устроил «сюрприз». Утром во время звонка он и словом не обмолвился, что собирается в Пекин, а в полдень уже явился. Всё же можно было сказать по телефону, какой он всё-таки странный.
Тан Хунэн вздохнул:
— Конечно, мне нужно работать, но я внезапно узнал, что к тебе приходила Шэн Сюань, а ты мне ничего не сказала. Я побоялся, что ты что-то не так поймешь. Не мог сосредоточиться на делах, поэтому решил приехать и всё объяснить. Если бы ты начала со мной ссориться, я бы наверняка расстроился, но ты молчишь и даже не ревнуешь, и от этого мне тоже не по себе. А Фэнь, скажи, я не заболел?
Лю Фэнь густо покраснела.
Говорит таким серьезным тоном, а кажется, будто заигрывает с ней?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
